Девочка Грешника

Глава 20. Еще по одной!

Ну что я могу сказать?

Это было даже лучше, чем в первый раз.

Конец. Можете расходиться.

Ах, вы же ждете подробностей? М-м, ну ладно…

Так, с чего начать-то? Ну, в общем-то у меня внутри все полыхало нетерпением, еще когда я садился в самолет, и именно потому я нервно выстукивал ногой в ожидании взлета и посадки. Стоило только решиться на этот шаг, и все — тушите свет.

Надо! Вот прям щас!

И ведь я от предвкушения этого термоядерного даже не спал толком ночью, все эротические сны видел. Просыпался, а потом материл в цвет Шахову.

Ну, короче, как видите, приспичило мне не по-детски.

По приезду сразу к себе махнул, переоделся, душ принял и погнал в свой питерский филиал. Даже поработать там с чем-то успел, пока недовольно зыркал на стрелку часов, которая будто бы замерла на одном месте.

Между тем, на календаре была среда, а это значило, что тренировка у Софии закончится только ближе к обеду. Пришлось куковать, а потом, прихватив веник из ромашек, двинуть на Крестовский. Но и там «посчастливилось» ждать, а затем и усомниться, что сегодня Шахова, вообще, соблаговолила явиться по адресу.

Набрал администратора. Закосил под личного охранника. Мол, подопечная трубку не берет, волнуюсь, аж жуть.

И не соврал! Конечно, я волновался. Ведь я вообще не рассматривал варианты, где бы мне сегодня не перепало сладкого. Вот тут было четко и без вариантов.

— София Александровна только что вышла через турникет.

— Отлично!

Выпрыгнул из тачки, подхватив долбанные ромашки и принялся высматривать свою жертву. А когда увидел, чуть от души не присвистнул. Все-таки она была охуенная. И как в семейке этих прибитых на голову Шаховых уродилась такая зачетная кукла? Не иначе как в мать пошла. Фигура — закачаешься, каждый раз смотрел и плавился. Личико ангелоподобное. Кудряшки еще эти…

Ай, чума!

Вздохнул устало и пошел выхватывать люлей. Я знал, что меня ждет не совсем теплый прием. Но чтобы такое…

Признаюсь честно, я удивился. Прям сильно. Максимум, на что я рассчитывал, — это быстренький допрос с пристрастием.

— Рома, где ты был?

— Почему не писал и не звонил?

— Ах, я так скучала.

И полетели в рай…

А эта фурия послала меня, а когда я типа согласился пойти на все четыре стороны, даже не остановила. А потом еще и ромашки мои горемычные в урну выбросила, коза бессердечная. И укатила в закат.

Ехал за ней и думал, что перехвачу и задницу надеру. А как в руках оказалась, так все мысли о порке отлетели на задний план. Какой там? Если бы не консультанты магазина, где я перехватил Шахову, то, отвечаю, я бы ее прямо там, в злосчастной кабинке, и нагнул.

Потому что она была такой горячей, мокренькой и отзывчивой. И на фоне общего отрицания завела меня как никто и никогда. Бля-я-я…

В штанах все колом, разве что только не дымится. Член — что заряженная базука. Аж дышать было больно, так легкие распирало адреналином. В ушах шумит. В голове только пошлые помыслы и развратные картинки. И мне глубоко насрать, что дома в холодильнике нас ждет охлажденное шампанское и свежая клубника.

Мне бы и тут нормально было ее жарить. Приспустил бы шортики, нагнул раком, отвел в сторону трусики и засадил бы сразу на всю длину…

Пиздец!

Но, увы. Пришлось все-таки уносить из бутика ноги, а потом с горем пополам везти Соню к себе. Забалтывать ее опять. Врать. И беситься в который раз, что она упорно не горит желанием признаться мне, кто она есть на самом деле.

Но в общем-то и плевать я на это хотел с горы высокой. Мне с ней детей не крестить, мне ее только трахать. Да и то недолго.

Потому я просто закрыл на все эти женские секретики глаза и пошел в наступление, а уже через пару минут заносил ее в свою квартиру, целовал, раздевал и переходил к тому, зачем, собственно, я и явился в Питер.

К ней. К девке этой, которую хотелось до ломоты в костях, потому что она была одновременно ходячим сексом и невинной девочкой, и так мило стесняется своих порывов и сладко стонет, пока я накручиваю пружину ее возбуждения.

И все так. Ничего мимо кассы. Соски ее вишенками, крышесносный запах и вкус, изгибы совершенного тела под моими пальцами…

Ее возбуждение.

То, как она отвечала мне, как закатывала глаза, пока я входил в нее, как отчаянно стискивала своими пальчиками мои плечи, а потом кончала на моем члене.

Я вот как себе все представлял?

Что буду иметь ее долго и со вкусом, пока она не взмолится о пощаде. А на деле кончил, как зеленый пацан, вслед за ней, чуть не отдав Богу душу от кайфа. И только думал о том, что хорошо, что она успела взлететь, а иначе я бы со стыда просто скопытился.

Чтобы Рома Ветров, да телке хорошо не сделал? Да, каюсь, было такое пару раз, но и то по малолетке. Но не в двадцать семь же так грешить?

А потому на второй заход я оплошать ну никак не мог. Это я так думал. А на деле…

Если коротко, то как будто и не было первого раза.

— Рома, Рома, погоди, — вся поплывшая шептала мне Соня, пока я швырял ее на белые простыни, а потом накидывался на ее соски-вишенки.

— Куда годить, маленькая? — втягиваю напряженную вершинку в себя, чуть прикусываю. Посасываю, играюсь языком, я потом со звуком освобождаю из плена, любуясь тем, что делаю с ней.

Соня вся раскраснелась, глаза пьяные, дышит прерывисто и часто, что-то выговаривая мне бесшумно. Головой отрицательно качает, а сама вьется дугой, как похотливая кошка.

Прихватываю ее за шею и бедро, а затем резко переворачиваю на живот, укладывая лицом вниз и подтягивая чуть выше шикарную задницу. Шлепаю громко по ягодице, ловлю глухой стон и понимаю, что неожиданно уже сам на грани.

Прохожусь пальцами по тугому колечку. Слегка надавливая.

— Позже, — сам себе обещаю я.

Пугается, пытается подняться, но я только удерживаю ее за волосы, не позволяя взбрыкнуть, водя перевозбужденным членом по мокрым складочкам. Чуть заныриваю внутрь, но тут же выхожу.

Откровенно издеваюсь. И над собой в том числе.

Но все же своего добиваюсь. От сопротивления она плавно переходит к тихим, сдавленным стонам. А потом и вовсе тоненько скулит и мелко дрожит подо мной. Я знаю, что девочка на грани. Я тоже. Но продолжаю эту сладкую пытку, пока она приглушенно не шепчет мне:

— Рома… м-м-м… Бо-же!

Последний раз обрисовываю ладонью волну между тонкой талией и бедрами, а потом наскоро отыскиваю и надеваю презерватив, врываясь в нее сразу и на всю длину.

Нечеловеческими усилиями заставляю себя не кончать, когда она всего через несколько минут с шипением финиширует. Но подступающий оргазм уже шарашит своими горячими щупальцами по позвоночнику. Закусываю губу почти до крови, переворачиваю девчонку набок и продолжаю ее самозабвенно трахать, помогая ей пальцами взять еще одну высоту.

И только когда ловлю членом ее повторные судороги, позволяю и себе отпустить тормоза.

И это…

Блять!

Меня даже не контузило. Меня просто разорвало и уничтожило.

Повалился рядом с ней и сгреб в охапку, не чувствуя от наслаждения собственного тела. Только сердце в груди отбивало яростные набаты, и кровь неслась по венам, как одержимая. Но мне было на это все уже наплевать.

Я просто закрыл глаза и отъехал, зарывшись носом между ее обалденными девочками.

И Соня вместе со мной.

Проснулся спустя два с половиной часа, а потом долго тупил, не в силах понять, где я, и почему мне так заебись. Потом догнал и еще минут десять просто смотрел на то, как Шахова спит, уткнувшись носом мне в бок и закинув на меня одну стройную ногу.

Хмурился, пытался найти недостатки. Не нашел. Даже пальчики на ногах у нее были как произведение искусства: маленькие, аккуратные, выкрашенные в нежно-розовый цвет. Откинулся на подушку, вздохнул пару раз самозабвенно, ощущая, что снова наливаюсь каким-то больным возбуждением. А затем встал и двинулся на кухню, где водрузил на поднос вино, ягоды, сыр, орехи и мед.

Вернулся обратно, да так и замер в дверях, словив эстетический оргазм от вида девушки. А дальше смирился с тем, что мне пока не до вот этого всего гастрономического безобразия.

Мне другого безобразия подавай.

Разбудил ее нагло, но осторожно. Так, чтобы она завелась, но не проснулась. Гладил ее киску, едва касаясь, потирал набухший бугорок, проходился пальцами по крошечным сосочкам, а потом засадил Соне, пока она еще плавала в сонной неге.

Зажмурился от ее потрясенного стона и задохнулся от градуса своей похоти. Но приказал себе двигаться медленно, не совершая резких движений — иначе труба, и опять все будет слишком быстро. А мне хотелось смаковать ее часами, видеть, как покачиваются надо мной ее изумительные буфера, как девушка будет закидывать голову назад и закатывать глаза, получая порцию первобытного дурмана.

И все это было.

Я. Она. И пожар между нами.

В кровати, на диване, в ванной, на кухонном столе и еще разок тупо стоя у стены.

Остановились мы только тогда, когда город накрыл вечер, а у меня случился непредвиденный казус.

— Блядь!

— Что такое? — подняла с подушки голову Соня и вопросительно на меня посмотрела.

— У меня резинки закончились.

Я тут же зашарил по квартире, но ни хрена не нашел. Да не может быть такого, чтобы в моем доме не было запасной пачки гандонов. Что за сюр?

— Ром, мне домой надо, — дрожащими руками натянула на себя трусики Шахова, и я нахмурился.

— Да?

— Да, поздно уже, — и отвела взгляд в сторону, словно не ее я сегодня трахал во всех известных позах.

Облизнулась. А я вдруг отчетливо понял, чего мне не хватает для полного счастья.

Подошел ближе, прошелся пальцами по губам, оттянул нижнюю. Сдавленно и глухо зашипел, видя, что она замерла и чуть прикрыла глаза.

— Хочу его, — чуть надавил на подбородок и коснулся горячего язычка.

Попыталась высвободиться, но я не дал, прихватывая ее за шелковистые кудряшки и улыбаясь в невинные глаза девушки. И я бы сделал свое грязное дело, да только на диване вдруг ожил ее телефон.

«Бабуля», — прочитал я, скосив глаза.

Ладно, живи. Все равно толком ничего не умеет же. А я как бы не чупа-чупс.

Развернулся и двинулся одеваться, кидая ей из-за спины:

— Погнали.

Спустя десять минут мы уже молча спускались вниз. Соня усердно корчила из себя поруганную невинность, что мне сильно было на руку. Именно поэтому я не давил на нее, пока мы садились в тачку и ехали до Каменного. И только в пункте назначения для проформы завел разговор.

Я понимал причины ее недовольства, но и объяснять очевидные вещи не хотел. Я просто завалил Соню без толковых объяснений, обещаний и прогнозов на обозримое будущее. Для телок это, считайте, красная тряпка.

Вот только мне на это было до звезды.

— Тебе не понравилось, или есть еще какие-то причины, по которым ты дуешь свои красивые губы?

— Если тебя все устраивает, то к чему все эти страсти? — смотрит холодно и равнодушно, а меня прямо бомбит, потому что этот показушный спектакль слишком хорошо ей дается.

— Да, действительно, — стискиваю руль.

— Пока, Ром. Было… миленько, — хватается за ручку для открывания дверей, смахивает замок и почти выходит наружу.

Но в самый последний момент я хватаю ее за шкирку и тяну на себя, врезаясь в рот Сони влажным, взрослым поцелуем. Внутренности тут же взрывает петардами, потому что она отвечает мне. Страстно. Жадно. Горячо.

Пизде-е-е-ец!

— Миленько, — отрываюсь от нее и хрипло выдыхаю, улыбаясь в губы девушки.

Отпускаю, и она тут же без малейшего колебания покидает салон автомобиля, а потом, не оглядываясь, идет к калитке. И скрывается за ней.

Бесит!

Вдариваю по газам и домой, где тут же собираю все свои немногочисленные вещи в ручную кладь и замертво вырубаюсь вымотанный за этот день. Сплю без задних ног так, как не случалось уже очень-очень давно.

А потом еду в аэропорт.

Вип-стойка. Подаю паспорт симпатичной девице, заученно улыбаюсь, но сам нервно кручу в руках телефон и жую губу.

— Есть пожелания к Вашему месту? — задают мне вопрос в лоб, но я только тупо смотрю на нее, продолжая прокручивать в голове совершенно ужасные мысли.

Да нет…

П-ф-ф, ну блядь, я же не конченый придурок, да?

— Роман Андреевич? — натянуто улыбается мне дева из-за стойки.

Ну че ты мне лыбишься? Не видишь, я не в себе?

И вместо того, чтобы хоть что-то ответить, я беру телефон, набираю номер своего секретаря и почти тут же слышу ее бодрый голос.

— Доброе утро…

— Утро! — перебиваю я помощницу, — Рита, тут такое дело…

— Да?

Вздыхаю тяжело и подвожу черту. Дебил, блядь. Махровый!

— Перенеси на удаленку все сегодняшние совещания. И возьми мне новый билет из Питера в Москву на завтра.

— Поняла.

И я тут же отключился, а потом снова получил вопрос в лоб.

— Так вы не летите?

— Нет, — покачал я головой.

А потом развернулся и двинулся к выходу.

Не наигрался я еще.

Цугцванг.