Диагноз: так себе папа

Глава 12

Влас

«Лондонский мост падает вниз, падает…» - звучит в голове идиотская детская песенка, в то время как я гипнотизирую взглядом расходящиеся крылья моста. Такими темпами я сойду с ума раньше, чем вступит в силу медицинский приговор.

- Мы едем в отель, - постановляю строго и безапелляционно.

«А Питерский мост взлетает вверх», - издевается надо мной собственное подсознание.

- Ой! Мостик сломался, - расстроенно ахает Любочка. В больших серо-голубых глазах застывают слезы. Я бы тоже порыдал сейчас, но возраст и статус останавливают. Дискриминация какая-то! Могу себе позволить лишь молча офигевать.

- Обычное дело, - кусается Фил. - Ты чо, как дикая? Через несколько часов починится! Не реви, дурная, - пытается ее приободрить, но его методы оставляют желать лучшего.

- Сам дурак, - не остается в долгу малышка, высовывая язык.

- Ма-а-ам!

- Па-а-ап!

Детские перепалки дико утомляют. Ладно, мы с Марго собачимся, но они-то что не поделили?

- Брейк, - не приказываю, а умоляю их, тяжело выдыхая. Руки нервно подрагивают на руле.

Маргарита касается моего плеча, натянуто улыбается, пытается меня приободрить. Видимо, выгляжу я совсем хреново, если даже бессердечная ведьма из опеки снизошла до жалости. Она говорит что-то про объезд, а у меня в голове белый шум, изредка разрываемый «вьетнамскими флешбэками»: «Писять! Какить! Есть! Спать!» Как представлю, что придется пережить все это ещё раз, а может, и получить новые незабываемые впечатления в пути, так хочется сигануть с разгона в реку. Но нельзя - в машине дети. А ещё жужжащая над ухом Мегера, временно включившая режим обворожительной, но очень болтливой леди. И все это на фоне разведенных мостов.

«Возьми ключ и запри ее, мою милую леди»…

Предупреждающе поднимаю указательный палец, и она мигом умолкает. Надо же, поддается дрессировке. Или усыпляет бдительность? Я слишком разбит, чтобы мыслить рационально.

- Возражения не принимаются.

- Отель так отель, - покорно повторяет Марго, доставая из сумки смартфон. - Какие пожелания? Звездность принципиальна, или?..

- Или! - перебиваю резко. - Главное, чтобы там была кровать.

- Да вы аскет, Влас Эдуардович, - усмехается. Споткнувшись о мой хмурый взгляд, поджимает губы и утыкается взглядом в дисплей. - Сейчас найду варианты.

- Давайте ближайший, Марго.

Невероятно, но факт: мы бронируем отель без приключений. Боюсь сглазить, хотя обычно не верю в подобную чушь. Марго тоже непривычно тиха и молчалива. Судя по выражению лица, она мысленно крестится и молится.

Неудивительно. После пережитого станешь и набожным, и суеверным.

Мы вместе заходим в просторный люкс. Дети скоростными торпедами летят в гостиную, воюют за место перед большим телевизором, спорят и толкаются. Фил, как старший, нехотя уступает девочке.

Откуда в них столько энергии? Батарейки с вечным зарядом. Тем временем мы с Марго плетемся, как две улитки. Небрежно снимаем с себя верхнюю одежду, по-стариковски придерживая друг друга, переступаем через разбросанную на полу обувь, лениво окидываем взглядом номер. Синхронно зеваем.

Закатив рукава мокрой рубашки до локтей, я неторопливо подхожу к панорамному окну, из которого, как нам обещали на ресепшене, открывается прекрасный вид…

- На разводные мосты? Вы издеваетесь? - выплевываю раздраженно и задергиваю шторы.

За спиной раздается тихое покашливание. Прохладные пальцы дотрагиваются до моего предплечья, невесомо проводят по коже, отчего вся растительность встает дыбом. Я оборачиваюсь, и Марго тут же отдергивает руку.

- Я наберу ванну и искупаю Любочку перед сном, - сообщает она как бы невзначай.

В ответ я лишь неопределенно пожимаю плечами. Это все, на что я сейчас способен. Принимать радикальные решения будем завтра.

- Если потребуется помощь, кричите, - бросаю девчонкам вслед, а сам устраиваюсь на диване рядом с Филом.

Видимо, мою фразу Марго воспринимает буквально, потому что спустя некоторое время из ванной доносится тонкий женский вскрик, к которому присоединяется звонкий детский вопль. Финальным аккордом этой туалетной симфонии становится глухой грохот.

Я чокнусь с ними!

- У меня с вами фаберже поседеют, девочки, - ворчу себе под нос, рывком распахивая дверь в ванную.

После разгерметизации пронзительный писк становится громче, переходит на ультразвук и оглушает. Ощущение, что я открыл ящик Пандоры, и первое желание - захлопнуть его, пока древнее зло не вырвалось наружу. Но я напоминаю себе, что это всего лишь мои милые бедовые леди, и, обреченно вздохнув, переступаю порог.

- Что стряслось? Живы? - беспокойно рявкаю.

Взгляд предательски скользит по плавным изгибам идеального женского тела, облепленного влажной блузкой, как второй кожей. Собственная рубашка прилипает к спине. Мозги плавятся не только от взрывающего барабанные перепонки звука, но и от представшей взору картины.

Красивая Мегера. Чертовски красивая.

К счастью, стратегические места и округлости прикрыла собой Любочка. Или к сожалению…

Марго на удивление быстро умолкла, а теперь лишь успокаивающе покачивает на руках завернутую в полотенце малышку. Последняя как раз и вопит за двоих, как сломанная сигнализация. Тычет пальчиком куда-то в сторону раковины.

- Кр-рыса-а-а-а! Па-а-а-а! - различаю в какофонии звуков.

- Тш-ш-ш-ш, зайка, успокойся, - пытается усмирить ее Марго, но тщетно. - Кажется, эта крыса боится нас больше, чем мы ее. Ты со мной, Любочка, она до тебя не доберется. Не плачь.

Она пятится к выходу, но поскальзывается на мокрой плитке, и я машинально хватаю ее за талию, чтобы не упала на пол вместе с ребенком. Ловлю их обеих, прижимаю к себе. Пока младшая кричит, старшая утыкается упругими ягодицами мне в пах - и замирает в такой позе, восстановив равновесие.

Нашла, мать вашу, точку опоры! Лучше бы тоже орала.

- Сейчас папа ее прогонит, а потом мы искупаемся.

Она оглядывается в поисках поддержки, плотнее прильнув ко мне, теперь уже всем телом.

- Хм, да, - растерянно киваю. - Так, стоп! - импульсивно хлопаю Марго по бедру и, игнорируя сдавленное возмущение, отодвигаю ее от себя. Сам подхожу к раковине. - Какая, к черту, крыса? Мы же в отеле.

Благо, Любочка умолкает, доверившись мне, но в ушах все ещё звенит.

- Вы просили ближайший, а не звездный, - вредная Мегера не упускает случая уколоть меня. - Вот и результат.

- Однако я не заказывал подселенцев.

Усмехнувшись, я приседаю и заглядываю за тумбочку. Вижу трясущийся серый зад, довольно откормленный, что даже в щель не пролезает, и длинный крысиный хвост. Вокруг - лужи воды и мыльной пены. Локальный потоп, хоть начинай ковчег строить.

- Да вы ее до инфаркта довели. Ещё откачивать придется, - смеюсь, потянув зверька за хвост.

Пискнув, эта пухлая задница пытается спрятаться, но только сильнее застревает между тумбочкой и стеной. Скребет на месте задними лапками, царапая когтями плитку.

- Мы испугались, Влас, - жалуется железная баба, на секунду превращаясь в маленькую беззащитную девочку. - Представьте, я только Любочку раздела, в ванну опустила - и вдруг сверху с полок на нас летит эта крыса. Шлепается в воду, как с трамплина, пищит, судорожно пытается вылезти. Брызги во все стороны, мы обе в пене, Люба плачет. Я сразу же схватила ее на руки, укутала в полотенце, а потом уже вас позвала.

- Ах, это вы так зовете? Страшно представить, как вы ругаетесь, - бурчу с сарказмом и никак не могу достать гребаную крысу. - Похоже, она от страха сюда забралась.

- Осторожнее, Влас, - стоит над душой Марго. Раздражает. - Если она вас укусит, придется прививаться от бешенства.

- Какая забота, Маргарита Андреевна! Я польщен.

Несмотря на иронию, я всё-такие прислушиваюсь к ней. Оборачиваю руку полотенцем, отодвигаю тумбочку - и хватаю панически пищащую крысу. Любочка опять начинает визжать, составляя ей дуэт, Марго что-то ворчит мне под руку, зато Фил без особого энтузиазма наблюдает за нами из дверного проема. Стоит ему увидеть грызуна, как его глаза вспыхивают.

- Опа, это же Рататуй! - заявляет он, протягивая ко мне руки. - Дядь Влас, отдайте его мне, пожа-а-а-алуйста!

- На черта? Сейчас сдам подселенца на ресепшн, пусть усыпляют.

Злой, как собака, и уставший, я выхожу из ванной, держа перед собой полотенце с извивающимся грызуном, как олимпийский факел.

- Вы чё? - Фил панически хватает ртом воздух, топая рядом, и расстреливает меня недовольным взглядом, как будто я маньяк-убийца. - Да это же декоративная крыса! Посмотрите сами: шерстка кудрявая, усы вьются, мордочка шире, чем у диких. Кажется, эта порода называется Рекс, - тараторит он, преграждая мне путь. - Дядь Влас, будьте человеком! Пощадите!

Я останавливаюсь, покосившись на дверь ванной, где осталась Марго. Размышляю. Но не потому что понимаю, о чем говорит пацан, а из-за острого чувства дежавю. Некоторое время я изучаю крысу, она настороженно смотрит на меня, зарывшись в полотенце. Как говорится, если долго вглядываться в бездну… С грызунами, оказывается, та же беда.

Я капитулирую перед серой, усатой кудряшкой. Ухмыльнувшись, отдаю махровый сверток Филу.

- Смотри, чтобы не цапнула. Иначе мать нас обоих убьет.

- Вы мировой дядька! Спасибо! - радостно восклицает он, аккуратно перехватывая крысу. В его руках она прекращает брыкаться, затихает и с любопытством обнюхивает нового хозяина.

- У меня зять такой же, как ты, не от мира сего, - собираюсь покрутить пальцем у виска, но сжимаю руку в кулак, чтобы не обидеть пацана. - Правда, он пауков-птицеедов разводит. А ещё у него в доме белка живет. В общем, вы бы подружились.

- Прикольно, - широко улыбается он. - Кайф, всегда мечтал о питомце.

- Сомневаюсь, что тебе разрешат... Тем более, если она домашняя, значит, ее кто-то из предыдущих постояльцев здесь забыл. Придется вернуть законным владельцам, - развожу руками.

- Фиговые хозяева, если члена семьи оставили, - фыркает пацан.

Он находит какую-то коробку, сажает в нее своего Рататуя. Насыпает ему горсть соленых орешков, и характерный хруст раздается на весь номер.

Незаметно от Марго содержать этот голодающий зад не получится. Придется признаваться.

- Ладно, утром обсудим. Я к девчонкам, пока они ещё что-нибудь не натворили.

Без особого желания, но с гордой неоновой вывеской на лбу «Я ж бать!» возвращаюсь в ванную.

Марго слила воду, где искупалась крыса, и набирает чистую, а при этом устало зевает. Любочка сидит у нее на коленях, засунув большой палец в рот, и засыпает.

- Может, под душем? Быстрее будет, - предлагаю, оценив ситуацию. - Я помогу.

Марго покорно пожимает плечами, ставит сонную малышку на поддон. Подстраховывает ее, придерживая подмышки. Заботливая.

- Мы как настоящая семья, только не совсем благополучная, - тихо подшучиваю.

Боковым зрением замечаю, как Марго улыбается, и тоже тяну уголки губ вверх. Неосознанно.

Я включаю душ, подаю лейку, но Любочка вдруг перехватывает ее и, заливисто смеясь, направляет в нас. Мощные, бодрящие струи летят сначала мне в лицо, а потом заливают Марго. Мы одновременно сплевываем воду и грозно гаркаем в унисон: «Любовь!»

Ойкнув виновато, кроха бросает лейку и садится в ванну. Наивно хлопает длинными ресничками, и я не могу на нее злиться.

Переглядываемся с Марго, мокрые до нитки. Парадокс, но в горле резко пересыхает. Если до этого ее блузка обтягивала все прелести, то сейчас стала прозрачной и почти ничего не прикрывает. Сквозь тонкую ткань проступает кружевное белье, которое ни черта не спасает ситуацию. Наоборот, будоражит фантазию.

И тут я понимаю, что погорячился, когда вызвался помочь. Я вряд ли продержусь рядом с ней дольше пары минут.