Диагноз: так себе папа

Глава 13

Маргарита

Мужчины - полные профаны в домашних делах. Казалось бы, эту прописную истину я вызубрила наизусть в первом браке, но Воронцову почему-то доверилась. Наверное, усталость затмила разум, а ещё ввел в заблуждение его героический вид, когда он ворвался в ванную спасать нас от крысы. Взъерошенный, в смятой и влажной после дождя рубашке, расстегнутой на широкой, волосатой груди, с сжатыми кулаками и горящими синими глазами.

Дикарь из мегаполиса. Тарзан в деловом костюме.

Пришел, увидел - все решил.

Вожак стаи, а не мужчина.

Правда, он неожиданно поник и стух, как только мы начали купать Любочку. Как впал в состояние ступора после освежающего душа, так из него и не выходит. На меня старается не смотреть, мои просьбы не слышит, а сам то и дело норовит смыться.

- Подайте полотенце, Влас, - вздыхаю разочарованно. Надеюсь, хоть на это он способен.

Не реагирует. Делает вид, что изучает плитку в ванной - дыру скоро протрет в бело-голубых квадратах. Мне приходится самой достать полусонную Любочку из-под душа и усадить себе на колени. Одной рукой придерживая кроху, я щелкаю пальцами перед его носом.

- Пожалуйста, - повышаю голос.

- М? - нехотя он переводит взгляд на меня, метит в область груди, которую прикрывает Любочка, и выдыхает с облегчением. Медленно поднимает глаза к моему лицу. - Вы кончили? То есть… - на секунду теряется, нервно покашливая и потирая переносицу средним пальцем. - Конечно, Марго.

Очнувшись, Воронцов подрывается с места, радостно хватает полотенце с вешалки, едва не выдернув крючок из стены, и бросает мне. С выражением лица «Чур меня!» направляется к двери. Чуть не рычит, когда я останавливаю его настойчивым окликом.

- Влас, будьте добры, отнесите Любочку в спальню, а я пока приберусь здесь и одежду постираю. Надо ещё попросить детские халаты на ресепшне. Справитесь? - добавляю с ехидством.

Воронцов улавливает вызов и принимает его. Хмыкнув, он важно забирает укутанную в полотенце малышку из моих рук, бережно прижимает к себе. Бросает взгляд на меня, хочет сказать что-то, но так и застывает с открытым ртом. Ещё пара секунд - и у него потекут слюни, как у бешеного пса.

- Воронцов, вы так запомните или записать, что вам нужно сделать?

Я упираю руки в бока, недовольно изучая окаменелый памятник отцу с ребенком. Влас ломается окончательно. С трудом отрывается от моей груди, заставляет себя посмотреть мне в глаза, тяжело сглатывает, так что дергается кадык.

- Тьфу, бездушная вы, Мегера Андреевна, - сокрушенно качает головой. - Черствая и сухая.

- Насчет последнего не соглашусь. Сейчас я как раз мокрая, - язвительно выпаливаю.

Причем это не метафора. С меня в буквальном смысле течет, блузка прилипла к телу, с волос капает вода. Но Власу не до шуток. Напоследок окинув меня хмурым взглядом, он отмахивается и вылетает из ванной. Дверь с грохотом захлопывается за его спиной.

- Странный москвич, - пожимаю плечами и поворачиваюсь к зеркалу, поймав свое отражение. Вздрагиваю, инстинктивно прикрываясь руками. Только уже поздно. - Ох, ты ж… Неловко вышло.

Тонкий шелк от воды стал прозрачным, облепил меня, как вторая кожа, а белье… настолько невесомое, будто я забыла его надеть. Предательское бежевое кружево слилось с телом, совсем ничего не скрывая, а, наоборот, подчеркивая.

- Ничего страшного не произошло, - спокойно уговариваю себя, расстегивая липкую блузку.

Влас наверняка забыл об этом недоразумении, едва переступил порог. Мы взрослые люди. Ему за сорок, мне тридцать три. Мы слишком взрослые для подобных глупостей.

- По-настоящему меня бы опозорил рваный лифчик с барахолки, а это так… небольшой конфуз. Не стоит придавать ему значение, - продолжаю размышлять вслух.

Сбрызгиваю лицо холодной водой, чтобы убрать румянец. Я давно не в том возрасте, чтобы краснеть, как школьница. Да и стыдиться мне нечего.

Я слежу за собой, стараюсь выглядеть безупречно, но роковой красоткой, от которой теряют голову все самцы в округе, никогда не была. Во мне нет ни грамма кокетства, игривости или женского магнетизма. Давид часто повторял, что не ревнует меня, потому что я на других мужиков смотрю матом. Таких, как я, боятся и обходят стороной. По самой широкой траектории. В конце концов, даже бывший не выдержал. Предпочел мне игры и молодых девчонок. Мой первый мужчина - и последний.

- Больше я в это болото ни ногой, - произношу одними губами. А тахикардия, как у старушки. Сердце на всю ванную тарахтит.

У мужиков нет возраста, зато у женщин есть срок годности, и мой уже истек, как у творожного сырка на нижней полке супермаркета.

Отдышавшись, я загружаю вещи Любочки в стиральную машинку, ставлю на быстрый режим. С трудом стягиваю с себя облегающие намокшие брюки и откладываю отдельно. Надо ещё рубашку Власа постирать и погладить, чтобы завтра ему было, в чем ехать.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что начинаю относиться к нему, как жена к мужу, и мне это не нравится.

Что это? Фантомные боли? Ностальгия по прошлому браку?

Точно нет! Вспоминать там не о чем. Жалеть - тем более.

Я списываю свой мимолетный порыв на благодарность. Всё-таки Воронцов из-за нас в эту поездку ввязался. Он разнервничался за вечер и дико устал, и это меньшее, что я могу для него сделать.

- Черт!

Прошипев, я срываю с пятки промокшую повязку, о которой успела забыть. Рана от осколка снова кровоточит. На одной ноге, в белье и расстегнутой блузке, я ковыляю до шкафчика. Однако в «номере с кроватью» не нахожу ни аптечки, ни халатов. Полотенца тоже закончились: одним Воронцов доставал крысу, а второе - на Любочке. На этом местный «All inclusive» заканчивается.

С ужасом понимаю, что мне опять придется просить о помощи. И вариантов не так уж много. Обреченно простонав, я слегка приоткрываю дверь, спрятавшись за ней.

- Вла-а-ас, - зову шепотом.

Дверь резко распахивается, стукнув меня по лбу, и в ванную влетает Воронцов с халатом в руке, будто караулил меня в коридоре.

- А-а-ай, - жалобно вскрикиваю, зажмурившись до звездочек перед глазами. - Что же вы такой резкий, м-м-м? Зачем за дверью стояли?

- Администратора выдрал, халаты добыл. Решил один вам принести, - бросает на стиралку. - Или вам комфортнее голышом щеголять? Ничего не имею против, но при детях неудобно.

- С-спасибо, - киваю, растирая лоб. От острой боли из глаз брызжут слезы.

Мою руку накрывает мужская ладонь и убирает в сторону, вторая - подцепляет подбородок и заставляет меня запрокинуть голову.

- Сильно я вас приложил? - Влас внимательно всматривается в мое лицо. - Надо холод приложить, чтобы шишки не было. Ничего, до свадьбы заживет.

Усмехается, обхватывает мои щеки ладонями и вдруг… чмокает меня в лоб. По-о-отечески. Как ребенка, который ушибся.

- Боже, Влас, у вас родительская профдеформация, - смеюсь нервно. Сквозняк пробегает между нашими телами, кожа мгновенно покрывается мурашками. - Выйдите, я не одета.

- Я заметил, - его голос срывается в хрип, взгляд темнеет.

- Влас Эду... - строго повышаю тон. И это становится фатальной ошибкой.

Сдавленно выругавшись, Воронцов запечатывает мой рот поцелуем.

Он врезается в мои плотно сжатые губы. Проводит языком, прикусывает нижнюю. Целует жестко, властно, настойчиво, но при этом… не пошло. Интеллигентный таран. Напирает, но не насилует. Самодовольно выжидает, когда я сама впущу его.

И я, черт возьми, готова сдаться! С первой же секунды. Без боя.

Он из тех мужчин, которые могут вскружить голову, не прилагая усилий. Ему достаточно просто появиться в поле зрения - и женщины штабелями попадают к ногам.

Кажется, я тоже попалась на крючок. И это раздражает!

- Влас Эдуардович, я вас ударю, - лихорадочно шепчу ему в губы и… облизываю свои. Чувствую его вкус. Пряный, кофейный, горьковатый. Он вызывает зависимость…

Не вздумай отвечать, Марго! Держись! Не нужно тебе это!

Год без мужика прожила - и ещё протянешь… лишь бы не ноги.

- Спасибо, что предупредили, Маргарита Андреевна, - деловито отвечает он. - Привычка у вас вредная сначала нападать, а потом объяснять, за что. Не по-христиански как-то - без повода по щекам хлестать. К тому же, это была вынужденная мера.

- Что? Влас-с-с, - шиплю на него, как королевская кобра.

- Тш-ш-ш, Марго, - осекает меня, уложив палец на мои губы. Сминает их, трогает откровенно, а при этом дышит так тяжело, что ноздри раздуваются, как у бешеного быка. - Дети спят, а вы раскричались, будто вас убивают.

- Спят? - недоверчиво заглядываю ему за спину.

- Любочка отключилась сразу же, как ее голова коснулась подушки. Фил уснул в гостиной под работающий телевизор, - отчитывается он невозмутимо, будто не его лапа в этот момент покоится на моей ягодице. - Технически, я уложил всех детей. Осталась… мама.

Пятерня сжимается, пальцы впиваются в напряженную мышцу, и я инстинктивно вздрагиваю. Горячая мужская ладонь скользит по кружеву белья, забирается сзади под блузку, намертво прирастает к моей пояснице. Надавливает так грубо, что я животом впечатываюсь в пряжку ремня.

- Воронцов, нет, - твердо стою на своем, упираясь руками в его плечи, и отклоняюсь корпусом назад, насколько мне позволяет неудобная поза.

Влас продолжает держать меня за талию, иначе я, наверное, упала бы на пол. Все крепче прижимает меня к себе. Между нами лишь мокрый хлопок его рубашки, моя блузка сползла с плеч и повисла, как белый флаг, позорно капитулируя перед мужчиной. Белье не в счет - оно Власу не мешает прожигать меня тягучим взглядом. Скорее, раззадоривает фантазию.

- Нет так нет. Я не в том возрасте, чтобы женщину принуждать, - лениво протягивает. - Да и устал чертовски, так что вам нечего опасаться.

- Тогда почему вы все ещё в меня.… - красноречиво опускаю взгляд, - упираетесь?

- Марго, это естественная реакция организма на красивую женщину. Вам должно льстить мое... кхм... внимание.

Я делаю вид, что пропустила его сомнительный комплимент мимо ушей. Держу лицо до последнего, в то время как сама подтаиваю, как шоколадка, и растекаюсь по жаркому мужскому торсу.

- С чем я вас и поздравляю. В вашем возрасте это хороший знак.

Цыкнув на меня, он прищуривает насыщенно голубые глаза, завораживающие, и, пока я под гипнозом, вдруг наклоняется к моей шее. Пульс зашкаливает. На всякий случай я замираю, прекращая дышать. Острый дефицит кислорода дурманит разум, капелька воды стекает к ложбинке груди. В полной тишине раздается жаркий шепот Власа:

- Зараза вы, Мегера Андреевна. Но чертовски красивая.

Сказал как отрезал - и отпустил меня, лишив точки опоры.

Мне приходится схватиться рукой за край раковины, чтобы не упасть. Словно в тумане, я наблюдаю, как Влас разворачивается и открывает дверь. Смотрю ему вслед, на перекатывающиеся под рубашкой мышцы спины, а сама едва стою на ногах. Очнувшись, наспех накидываю на себя халат.

- Снимайте рубашку, Влас, - бросаю требовательно.

Он удивленно оглядывается, вопросительно выгибает бровь, а я поздно понимаю, как двусмысленно прозвучала моя фраза.

- Мне воспитание не позволяет, Марго, - бархатно смеется он, сбавляя градус напряжения. - Я родился в прошлом веке.

- Я тоже, - легко улыбаюсь, кутаясь в халат. Выдыхаю расслабленно. - Давайте постираю.

Подумав пару секунд, Воронцов всё-таки кивает. Пока он расстегивает пуговицы, я отвожу взгляд и заинтересованно рассматриваю плитку в ванной. Оказывается, швы неровные, а в некоторых местах оттенки голубого отличаются.

- Маргарита? - пробивается сквозь вакуум.

- М? - взметаю взгляд сразу к его лицу, минуя опасные участки мощной груди. Хватит мне зрелищ на сегодня. После них хочется хлеба, а я на бессрочной диете.

- Спасибо.

Влас без сарказма отдает мне рубашку и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Сама от мужика отказалась, теперь не причитай, - бурчу себе под нос, складывая вещи в корзину.

Я принимаю прохладный душ, чтобы остыть, привожу себя в порядок. Сидя на бортике ванны, жду, пока постирается одежда, не спеша развешиваю ее на сушилке. И только потом рискую покинуть ванную, надеясь, что Воронцов уже храпит и видит десятый сон.

Но он не спит…

Замечаю его на балконе. Он стоит обнаженный по пояс у парапета, перекатывает в руке стакан и смотрит вдаль на мосты. Могу поспорить, мысленно их проклинает.

Понимаю, что не стоит приближаться к мужчине, когда он в таком состоянии, но упрямо иду на балкон. Толкаю дверь в момент, когда Влас закидывает в рот какие-то лекарства и делает глоток воды.

- Не спится?

Подавившись от неожиданности, он надрывно кашляет.

- Вашу ж мать, Марго, - сипло ругается. - Вы меня когда-нибудь убьете.

- Простите, я не хотела, - похлопываю его по спине. На доли секунды задерживаю ладонь между лопаток. Он такой горячий и твердый, что невольно прикипаю к нему. - Как вы?

- Вы видели мой диагноз в документах. К чему лишние вопросы?

- Хм, да, - становлюсь рядом, облокотившись о парапет. - Он выглядит… паскудно.

- Очень точное слово, - усмехается.

- Как же Любочка? Вам бы о себе позаботиться. Не самое удачное время для того, чтобы брать ответственность за чужого ребенка, не находите?

- Нет, наоборот. Хотел бы ещё раз подчеркнуть, что у меня нет к этой малышке ненависти, Марго, я не ассоциирую ее с бывшей женой. Всего лишь хочу помочь, - твердит упрямо. - Я успею обеспечить Любочку и обезопасить. Главное, удочерить быстрее, - многозначительно косится на меня. - Если что, дочка с зятем подстрахуют. Я все продумал.

Мужчина, у которого каждый ход записан и все под контролем, кроме собственного здоровья.

- Не задерживайтесь здесь, иначе простудитесь. Ночи в Питере холодные, - аккуратно перевожу тему. Влас улавливает мой маневр. Хмыкнув, молча кивает. - Я пойду к Любочке, а вы?..

- Не переживайте, я останусь с Филом в гостиной. Тем более, скоро рассвет, - поднимает глаза к небу. - Спокойной ночи, Марго.

- И вам, Влас.

Мы оба знаем, что долго не сможем уснуть.