Диагноз: так себе папа

Глава 42

Маргарита

- Мама Рита-а-а, а когда-а-а Тая прие-едет? - нетерпеливо спрашивает Любочка, накручивая на пальчик прядь волос.

Мы практически побороли заикание, но когда она сильно нервничает или перевозбуждена, то произносит слова нараспев.

- Скоро, солнышко, - улыбаюсь ей, украдкой поглядывая на часы. Заболиво поправляю белый воротничок нарядого платьица, которое мы выбрали вместе. - Папа Влас звонил полчаса назад. Они уже выписались и выехали из роддома.

- Я соску-училась во-о-о-от та-а-а-ак, - с придыханием восклицает малышка, широко разведя руки в стороны.

- Пойду я к себе, - чересчур эмоционально фыркает Фил, который все это время играл на телефоне, искоса наблюдая за нами.

- Переоденься, родной, - мягко напоминаю, а он вдруг воспринимает мою фразу в штыки.

- Ещё чего, я дома, - огрызается, подрываясь на ноги, и хватает ничего не подозревающего грызуна со спинки кресла. Рат тут же взбирается хозяину на плечо, залезает за шиворот и прячется на всякий случай. - Тем более, я и так красивый!

- Пф-ф-ф-ф, - шаловливо плюется Любочка и высовывает язык, балуясь с братом. - Как би-би-зьяна!

- Сама ты… - отмахивается. - Мартышка мелкая, - обзывает ее ласково, чтобы не обижать.

- Мама-а-а Рита-а-а! - жалуется дочка, а сын психует, но я не принимаю ничью сторону.

- Оба хороши, - невозмутимо отворачиваюсь. - Миритесь сами, пока я буду на стол накрывать.

Я аккуратно расставляю посуду, неторопливо натираю стаканы до блеска, а сама боковым зрением слежу за детьми. Любочка, как истинная девочка, берет неприступный бастион лаской. Она трепетно обнимает Фила, и он тает, по-мальчишечьи зардевшись.

- Мы приехали, - доносится из холла тихий, вкрадчивый девичий голосок.

- Тая! - вскрикивает Любочка и, бросив брата, со всех ног мчится к дверям.

Меня начинает мелко потряхивать, и в этот момент я осознаю, как сильно нервничала на протяжении всего дня. Сгусток напряжения, накопившегося во мне с утра, сейчас расползается по телу, словно яд, отравляя каждую клеточку. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но руки все равно предательски дрожат, пальцы судорожно сжимаются, едва не раздавив бокал из тонкого венецианского стекла.

Я понимаю, как много Таисия значит для Власа. Она - его жизнь, и мне знакомо это чувство, когда отдаешь душу своему ребенку.

Что если она не примет меня? Вдруг будет отвергать и ненавидеть, как совсем недавно поступал с ее отцом мой сын?

Воронцов сумел найти подход к Филу, хоть это было нелегко. А я? Смогу ли наладить отношения с его взрослой, состоявшейся, но при этом ревнивой дочерью?

Я обязана, черт возьми!

- Тш-ш-ш, сестренка, - доносится ее радостный шепот. - Красавица моя. Я тоже очень скучала! Так хотела скорее увидеть тебя вживую, а не по видеосвязи, но меня упорно не отпускали вредные врачи. Обещаю, теперь мы будем встречаться чаще. Украдем вас с папой и заберем в Магадан.

Я невольно вздрагиваю. Мы так не договаривались…

Собравшись с духом, осторожно выхожу в холл. Картинка, которая предстает перед глазами, заставляет улыбнуться и на секунду расслабиться.

Очаровательные сестрички.

Таисия наклоняется к Любочке, прикрыв ее длинными белоснежными волосами, как завесой. Не обращая на меня внимания, она порывисто расцеловывает малышку, гладит по голове, перебирая озорные кудряшки, крепко обнимает ее и покачивает в руках, как младенца, а сама украдкой размазывает слезы по румяным щекам.

Дочка у Власа и правда необычная, но безумно красивая. Фарфоровое, как у старинной куклы, лицо, светлые брови и ресницы, нежные черты, сказочные фиалковые глаза.

Настоящая принцесса.

Не понимаю, как родная мать могла бросить такую милую дочь. Впрочем, она и от Любочки отказалась… Стерва.

Я бы так не поступила... Ни за что на свете.

Я замираю с глупой улыбкой на губах, когда Тая поднимает на меня свой волшебный взгляд. Она резко выпрямляется, поморщившись и схватившись рукой за поясницу, и я машинально подхожу ближе, заботливо придерживая ее.

- Потерпи, дорогая. Тебе нужно время, чтобы восстановиться после тяжелой беременности и родов, - ласково уговариваю ее, поглаживая по спине, и веду в гостиную. - Устраивайся на диване или можешь подняться к себе. Правда, твою комнату Любочка облюбовала…

- Все нормально, - лепечет она, не сводя с меня глаз. - Я останусь с двойняшками, надо переодеть их, покормить, подгузники проверить…

- С малышами я помогу, - осекаюсь, споткнувшись о ее задумчивый, настороженный взгляд. И чуть слышно добавляю: - Если позволишь. Кстати, где они?

- С папой и Яром. Мне не разрешили люльки трогать. Сказали, что нельзя поднимать тяжести, - смешно надувает губы, как капризный ребенок. Сама ещё маленькая, а уже мамочка.

- Правильно. Тебе надо, прежде всего, себя беречь.

- Прошу прощения, мы не знакомы, - аккуратно произносит она, с прищуром изучая меня.

- Меня зовут Маргарита, и я….

«Жена твоего отца», - застревает в горле.

Почему-то не решаюсь произнести это вслух.

Она ведь должна узнать меня, верно? Влас наверняка ее предупредил.

Разве может быть иначе?

- Очень приятно, - без эмоций протягивает Тая, и у меня мороз по коже от ее тона. - А вы кто?

- Мама Рита! - объясняет ей Любочка по-своему и, вприпрыжку подбежав ко мне, обхватывает меня за ноги. - Самая хор-рошая! Тебе понр-равится.

Таисия ее энтузиазма не разделяет. Мы молча смотрим друг на друга - и не знаем, как реагировать. Одинаково растеряны и дезориентированы.

В дом заходят с мороза счастливые мужчины, переговариваются между собой, смеются. У каждого в руке по люльке с младенцем. Завидев меня, Влас аккуратно передает свою ценную ношу Ярославу - и отправляет его с двойняшками наверх в спальню. Любочка бежит за ними, а следом, как телохранитель, нехотя плетется Фил, но на втором этаже поворачивает в свою комнату. Надо будет поговорить с сыном по душам, но для начала придется объясниться с дочерью Воронцова, которая шокированно молчит.

- Так, девочки, я сейчас все объясню, - серьезно чеканит Влас, на ходу снимая перчатки.

«Ты не сказал ей?» - беззвучно шевелю губами и испепеляю мужа, без пяти минут бывшего, строгим взглядом. Читаю ответ в его виноватых, как у побитого пса, глазах.

Воронцов, черт бы тебя побрал, как это понимать?

- Не смотри на меня так, - спокойно произносит он, и его равнодушный тон раздражает меня сильнее, чем сама ситуация.

- Как? - с вызовом вздергиваю подбородок.

Внешне стараюсь сохранять холодность, но Влас чувствует мой накал. Он научился считывать мое настроение и гасить любой семейный конфликт в зародыше, однако сейчас эта суперспособность вряд ли подействует.

Я очень зла! И… глубоко обижена, как маленькая девочка, которую забыли в гостях.

- Марго, не заводись на ровном месте, - начинает нервничать Влас. - Когда бы я, по-твоему, ей рассказал? И, главное, как? Прокричал бы в палату, когда Тая рожала, между схватками? Или написал бы на асфальте под окнами роддома? Вредный немец никого к ней не пускал, кроме Яра. Да и важные новости впопыхах не сообщаются.

- Мог бы меня предупредить…

- Чтобы ты нервничала все эти дни? Мне проще пережить один глобальный апокалипсис, чем серию непрекращающихся взрывов, - чеканит самоуверенно. - Я решил, что мы обсудим это дома, в комфортной обстановке, где у меня все под контролем: и ревнивая дочка, и вспыльчивая жена.

- Признайте, Влас Эдуардович, что вы просто струсили!

- Мегера Андреевна, давайте не будем…

- Как ты меня назвал?

- Это любя, ты же знаешь.

- Погодите-ка, да вы же женаты! Причем давно, - удивленно восклицает Тая, чересчур резво подскакивая с места. И кривится от прострела внизу живота, обхватив себя руками.

- Тая, присядь, - в унисон отчитываем дочку вместе с Власом. Одинаково переживаем за ее здоровье.

- Мы с Яром точно так же ссоримся! - кряхтит она, упрямо прохаживаясь вокруг нас и внимательно сканируя обоих. - А ещё… у вас кольца. Папа, ты когда успел?

- Кхм…. - Влас смахивает капельку пота с виска, и это единственное, что выдает ее истинные эмоции. - Да, я женат. Это случилось, когда я Любочку удочерял.

- Так говоришь, будто я бонусом шла, - ворчу себе под нос. - По акции от отдела опеки.

- Ты прекрасно понимаешь, что это не так, Марго. - Муж обнимает меня за талию и притягивает к себе. - С каких пор ты стала такой невыносимой?

- С тех самых, когда согласилась выйти за тебя. Бес попутал.

Тяжелый, шумный мужской вздох эхом разносится по гостиной, однако хватка на моей пояснице становится только крепче. Пока смерть не разлучит нас…

- Таечка, послушай, я люблю эту женщину, причем безусловно, - важно заявляет Влас, красноречиво поглядывая на меня. - Я очень прошу, чтобы ты приняла Маргариту в семью…

- Ну, уж нет, папа! Так дело не пойдет, - фыркает она, и у меня сердце обрывается.

Воронцов был прав и не зря оттягивал сложный разговор…

Она против. С минуты на минуту закатит скандал, а я ничего не смогу сделать - и муж действительно станет бывшим. От такой не радужной перспективы колени подкашиваются, но цепкий капкан Власа не позволяет мне шелохнуться.

- Тая, пойми, пожалуйста… - умоляюще зову ее, но закончить мысль не успеваю.

- Таисия, давай обойдемся без капризов, ты давно не ребенок, чтобы вести себя так, - сурово рявкает Воронцов, лишь усугубляя ситуацию. - Я от своего решения не отступлюсь.

- Не кричи на дочь, - инстинктивно вступаюсь за нее.

- Ты совсем не изменился, пап! Тиранище, - закатывает глаза Тая. - Маргарита, как вы его терпите?

- Любовь зла...

- Вы обещали мне помочь с двойняшками, - неожиданно берет меня под локоть. - Ваше предложение в силе?

- Разумеется. Но давай перейдем на «ты», а то я старухой себя чувствую.

- Глупости! Вы же такая… то есть ты, - смущенно хихикает. - В общем, красавица! Однако самодуру досталась, - с укором смотрит на отца. - Ты оставайся здесь, папуль, и подумай о своем поведении!

- Не понял, - слабой волной прокатывается позади, когда мы с Таей, как верные подружки, в обнимку поднимаемся на второй этаж.