Диагноз: так себе папа

Глава 39

Влас

Зря мы это затеяли.

Ничего нового мне медики все равно не скажут - впустую только аппарат гоняли и свет казенный палили. Не стоило тратить на меня ресурсы государственной больницы, мое здоровье даже частная клиника за баснословные суммы спасти не в силах.

Не следовало мне соглашаться на эту авантюру. Но сопротивление бесполезно, когда моя Мегера в слезах и с припухшими после нашего поцелуя губами просит подчиниться.

Смалодушничал, каюсь. Не смог ей отказать. Поддался на уговоры и пронзительный взгляд. Привычно поплыл от ее чар, как загипнотизированный, а очнулся уже с просвеченным черепом под кабинетом специалиста.

Теперь жду…

Ничего я не жду! Причем давно.

Я не чувствую ни тревоги, ни страха - свою порцию адреналина я получил полтора года назад, когда впервые услышал диагноз. С тех пор моя жизнь превратилась в занимательный квест: «Успеть, пока мозги не отказали».

Признаться, план я перевыполнил. И мой приятный бонус за скорость и старания сейчас сидит рядом со мной, уложив голову мне на плечо и сжимая мою руку.

- Ты нервничаешь, Маргаритка? - хриплым шепотом спрашиваю очевидное, но невероятное. Хватка на моей ладони усиливается, острые ноготки впиваются в кожу. - Может быть, вернешься домой? К детям?

- Нет, я дождусь с тобой результатов, - непреклонно летит в ответ.

И на душе так эгоистично тепло становится...

Улыбнувшись, я целую Марго в макушку, обнимаю ее, прижав к груди, и расслабленно запрокидываю голову, упершись затылком в холодную стену. Считаю яркие лампы на потолке, пока не начинают слезиться глаза.

Если мужчина любит, то как верный пес. Женщина - как кошка - позволяет себя любить и чаще всего выбирает не спутника, а хозяина, с которым ей будет удобно и комфортно.

В жизни я встречал исключительно расчетливых баб. Моя бывшая - типичный экземпляр слабого пола с сильно выраженным приспособленческим сучизмом. Я устраивал ее, пока все было хорошо и стабильно. Был «милым», «дорогим», «лучшим»... Количество эпитетов росло прямо пропорционально цене подарков и сумме средств на моем банковском счете. Но перед первыми же трудностями, с которыми мы столкнулись, когда у нас родилась дочка-а-альбинос, она сдалась и побежала искать комфортную лежанку в другом месте. Если бы эта стерва узнала, что у меня деменция, то поспешила бы отправить меня на вершину горы Нараяма, или в наших реалиях - на последний этаж бизнес-центра «Москва-сити», и без зазрения совести оставила бы там умирать.

Но Маргарита другая…

Неправильная женщина. Импульсивная. Непродуманная.

Она остается рядом, несмотря ни на что. Без лишних слов и льстивых фраз крепко держит меня за руку, будто боится потерять. И готова отвесить мне пощечину за то, что я смирился с приговором.

С ней моя броня осыпается. Я становлюсь непозволительно слабым, ранимым и.… хочу гребаного «долго и счастливо» с такой эксклюзивной женщиной.

Вместо этого я все последние дни лихорадочно подбивал дела и готовил документы, чтобы обеспечить безбедное будущее своей семье. Я глотал таблетки ради нее, лишь бы отсрочить неизбежное и выиграть время. Прекратил пропускать приемы, игнорировал побочки, увеличивал дозу.

В итоге загремел в больницу. Причем так глупо и позорно! С температурой.

Идиот! Вот что бывает, когда расслабляешься.

- Итог все равно будет один, Марго, - холодно чеканю.

- Посмотрим, - фырчит она упрямо. Царапает мне запястье на эмоциях.

- Не расстраивайся, когда доктор подтвердит диагноз.

- Буду….

Одно короткое слово как контрольный выстрел.

Побудь бездушной стервой, Марго! Меркантильной дрянью, которой плевать на меня! Потому что твоя забота выбивает меня из колеи... На хрена тебе слизняк беспамятный, сама подумай!

Но она не слушается. Неловко ловит мои губы, прижимается к ним своими мягкими и солеными, судорожно вдыхает в меня жизнь. Целует нежно-горько.

Сейчас мы близки как никогда.

Мужчина любит как верный пес…

Черт, кажется, я готов вилять хвостом.

- Воронцов, проходите, - вызывает меня доктор, выглянув из кабинета.

Первый порыв - отмахнуться и послать все на хрен. Но Марго буквально сталкивает меня со стула, чтобы я не передумал. За руку ведет к открытой двери, как ребенка, который не хочет лечить зубы.

- Мне можно с ним?! - не спрашивает, а ставит перед фактом. - Я его жена, - добавляет с налетом угрозы.

- Только с согласия пациента, - звучит безапелляционно.

- Влас-с-с, - шипит она на меня прежде, чем я открываю рот.

- Я свое согласие ещё в ЗАГСе дал, - усмехаюсь. - Идем.

Я пропускаю ее вперед, успокаивающе погладив по талии. Мы вместе садимся за стол, на котором развернута моя история болезни. Доктор устраивается в кожаном кресле, поправляет очки на переносице, внимательно изучает нас, будто у него встроенный МРТ-аппарат в линзах. Выдержав паузу, берет в руки мои бумаги.

- Я внимательно изучил снимки и могу с уверенностью сказать, что в вашем головном мозге не наблюдается никаких органических изменений...

- Прошу прощения, - перебиваю его нервно. - Можете сразу перевести заключение с медицинского на русский? Мы будем вам за это очень благодарны. Знаете ли, домой хочется.

Марго ощутимо сдавливает мою кисть под столом. Я накрываю сплетение наших рук свободной ладонью, ласково перебираю ее пальчики.

Хочу, чтобы эта пытка скорее закончилась - и мы вернулись домой. Любить друг друга.

В конце концов, я имею право на маленькие радости жизни, пока не забыл, как это делается.

С ледяным равнодушием смотрю на доктора, но пропускаю его слова мимо ушей, потому что уверен, что все это я уже слышал. Однако происходит сбой по фазе, когда он вдруг уверенно заявляет:

- Вы здоровы, Влас Эдуардович. Видимо, ваш московский врач допустил ошибку.

В полной тишине раздается тихий женский полувздох-полувсхлип, но я стараюсь не смотреть на Марго.

Не сейчас… Моя выдержка и так балансирует на пределе возможностей.

- У меня нет деменции? - переспрашиваю, как не особо умный человек. Раньше я бы оправдал свою заторможенность диагнозом, которого… у меня никогда не было?

Шок мешает воспринимать и анализировать информацию. Я с трудом сохраняю невозмутимость и хладнокровие, но это защитная реакция. Причем не ради себя, а в целях безопасности окружающих. Сдерживаю эмоции, чтобы не начать громить кабинет на нервах…

Происходящее кажется мне злой, подлой шуткой, однако доктор выглядит серьезным.

- Нет. Абсолютно никаких признаков, - уверенно повторяет он. - Ваша интоксикация вызвана передозировкой препаратов, которые вам не следовало принимать. Но организм у вас сильный, так что достаточно отменить лекарства - и вы быстро восстановитесь. Я бы рекомендовал впредь осторожнее относиться к своему здоровью.

- Я всего лишь выполнял предписания врача, - цежу сдавленно. - Черт, я же последние полтора года живу с четкой уверенностью, что болен!

Я чувствую себя кипящим чайником с закрытой крышкой. Если взорвусь, то обварю всех вокруг.

Марго затаилась и почти не дышит, внимая каждому слову врача. Для нее он Мессия, который спустился с медицинского небосклона, произнес: «Встань и не болей» - и все прошло.

Вот только я в чудеса не верю, а в происки врагов - очень! Поэтому мне все сложнее контролировать гнев, особенно когда доктор подтверждает мои худшие догадки.

- Предыдущие результаты, которые вы нам предоставили, как будто принадлежат не вам, а другому пациенту, у которого действительно есть ранние дементные расстройства. Или в вашей клинике произошла путаница, или…

- Или! - перебиваю его зло.

Ошибки быть не может, ведь я проходил повторное обследование перед свадьбой Таисии, чтобы убедиться наверняка. Диагноз подтвердил наш семейный врач, которому я доверял много лет.

Значит, диверсия…

- Можно я посмотрю?

Я забираю результаты анализов, внимательно изучаю их, вчитываюсь в заключение. Кровь бурлит, сердце грохочет в груди, нервы на пределе.

- Спасибо, я возьму их с собой в Москву. Мне пригодятся доказательства на очной ставке со своим врачом, - рычу, невольно сминая бумаги.

Я подрываюсь с места, готовый бить и крушить все без разбора, но вместо этого беру Марго за руку в качестве антистресса, машинально «благодарю» парочкой русских городов специалиста, который невольно подарил мне новую жизнь, и под его возмущенное покашливание вылетаю из кабинета.

В коридоре жена вырывается из моей жесткой хватки, преграждает мне путь, становится напротив и, уложив ладони на мою бешено вздымающуюся грудь, преданно заглядывает в глаза.

- Влас, ты так напряжен, - мягко шепчет, поглаживая мои мышцы. - Почему? Все же хорошо.

- Я бы на твоем месте не радовался, - ворчу, одной рукой обнимая ее за талию. Вторая занята проклятыми документами, которые я импульсивно комкаю. - Ты вышла замуж за клинического идиота.

- М? - она медленно и красиво взмахивает ресницами. Подтянувшись на носочках, легко мажет кончиком носа по моему.

- Меня обвели вокруг пальца, как безмозглого мальчишку, - говорю тише и спокойнее. Моя жена - ведьма, но ее чары сейчас очень кстати. - Причем сделал это семейный доктор под руководством лучшего друга.

- Ты думаешь, в этом замешан Макеев? Он подкупил твоего врача?

- Я уверен в этом. Только ему была выгодна моя болезнь, - размышляю вслух, и раздражение усиливается. - Макеев знал, что души не чаю в Тае и в случае чего буду устраивать ее будущее. В самую трудную минуту он оказался рядом, как спаситель. С сыном на выданье и брачным контрактом. Совпадение?

Я так разъярен, что у меня не хватает ресурса порадоваться отмене диагноза. Некогда! Ведь теперь я одержим возмездием. И лишь Марго каким-то чудом умудряется сдерживать меня.

- Подлость, - пожимает она плечами. - С другой стороны, если бы не череда всех этих событий, у тебя могло бы не появиться Любочки, а мы с тобой никогда бы не познакомились. Боже, давай начистоту, - смеется с непонятной мне горечью в голосе. - Ты бы даже не взглянул на меня, если бы не спешил решить проблему с опекой, и точно не стал бы жениться на мне. Наш брак был заключен в состоянии аффекта, - сделав паузу, она вдруг шумно вздыхает. - Что собираешься делать дальше? У тебя впереди полноценная жизнь…

- Как "что"? Планирую провести ее с тобой и нашими детьми. Дом престарелых откладывается, прости… Ты против?

Впервые вижу Марго такой растерянной, будто она ожидала услышать что-то плохое. Например, что мне - здоровому - теперь не нужна вредная начальница отдела опеки?

Нужна. Очень нужна. Наоборот, с этого дня у меня далеко идущие планы на мою Мегеру. До конца жизни.

Рваный вздох обжигает мои губы, и я съедаю его вместе с поцелуем. Улыбнувшись, Марго качает головой. Игриво хлопает меня по груди, чтобы не шутил зло о себе, а потом трепетно обнимает.

- Я так рада, что все хорошо, - выдыхает мне в шею и резко отклоняется назад. - А у меня есть новости, чтобы тебе стало ещё лучше…

- Тш-ш-ш, Марго, успеем, - медленно веду большим пальцем по ее пухлым, приоткрытым губам. - Нам больше некуда торопиться. Мы все успеем.

Я легко подмигиваю ей, подхватывая за талию, и она мгновенно тает, как эскимо на солнце. Сначала трескается шоколадная броня, скрывающая нежную начинку, потом подтекает молоко.

Слегка покачиваю податливую жену в руках. Соприкасаемся лбами.

От ее теплого взгляда и нежных прикосновений, кажется, теперь и у меня протечка.

Соберись, Воронцов! Пока мы не затопили весь этаж своим плавленым мороженым.

Взрослые же люди! Серьезные. Сдержанные.

И счастливые до неприличия…

- Но прежде… я должен разобраться с подлогом, - откашлявшись, возвращаю себе суровый вид. - Позволь мне сделать один звонок.

Быстро поцеловав ее, я достаю телефон и вызываю контакт, который пора переместить в список экстренных служб наряду с полицией и скорой.

- Кирилл, это уже становится доброй традицией, но мне снова нужна помощь вашей семьи, - гаркаю в трубку без расшаркиваний.

- Если опять пацана потеряли, то я в деле, - охотно отзывается Правдин. Сам ещё недалеко от ребенка ушел, хоть и здоровый лоб. - В прошлый раз мы хорошо потусили с вашим малым.

- Тебе пора бы своими обзавестись…

- О, нет, я свободен как ветер в поле. Куда хочу, туда лечу. Не готов я добровольно вешать на себя кандалы.

- Скажешь ещё…. - хмыкаю, покосившись на Марго. Импульсивно беру ее за руку, поглаживаю безымянный палец, на котором поблескивает обручальное кольцо. - Смотри, чтобы потом поздно не оказалось.

- Сплюньте, Влас Эдуардович. Всему свое время, - ворчит Кирилл, задумавшись на секунду. - Так что у вас случилось?

- Скажи, у твоего отца есть связи в Москве? Мне нужны люди надежные, неподкупные и незаинтересованные, потому что там, по моему по опыту, все прогнило. Лечить бессмысленно - только рвать с корнем. И без наркоза.

- Хм, надо подумать. Где Москва, а где Питер, - неуверенно протягивает. - Наверное, это будет сложно.

- Кирилл, послушай, для меня это вопрос чести. Мне необходимо прижать к стенке парочку лживых, но довольно влиятельных уродов. Если получится наказать их, я обещаю, что… расширю твой проект.

- Как это? - с любопытством уточняет Кирилл. И сам себя осекает. - Впрочем, я и так вам безмерно благодарен, Влас Эду…

- Твоя именная сеть кафе появится не только в северной столице, но и протянет щупальца в белокаменную, - захожу сразу с козырей. - Мы откроем в Москве несколько точек, и если дело пойдет, будем постепенно захватывать мир.

В трубке слышится лишь лихорадочное, тяжелое дыхание. Пока Правдин обрабатывает информацию, я наклоняюсь к Марго, чтобы чмокнуть ее в щеку. Она смущается от неожиданности, как будто мы не женаты.

- Знаете что, Воронцов! - хрипит Кирилл, и я напрягаюсь. Неужели сломал прокурорского сына? Тогда мне не поздоровится. Благо, отдышавшись, он всё-таки отмирает: - Вы и так для меня много сделали. Я бы вам помог и без каких-либо особых условий!

- Зато теперь ты замотивирован.

- Мне порой кажется, что я продал вам душу и не заметил, - жалуется он чуть слышно, отчего я глухо смеюсь. - Вечером организую вам встречу с отцом. Удобно?

- Да, спасибо, - с опаской поглядываю на жену. - Правда, придется сбежать из больницы.

- Что-то серьезное?

- Наоборот, чудесное исцеление.

Отключив телефон, я притягиваю встревоженную Марго к себе, беру ее за плечи и, не сводя с нее глаз, как можно убедительнее и строже произношу:

- Мне придется полететь в Москву на несколько дней. Я этого так не оставлю, сама понимаешь.

- Я с тобой, Влас.

- В смысле? - выгибаю бровь. - А дети?

- Поедут с нами. Все вопросы решены, документы оформлены, так что они официально наши, - выпаливает она на одном дыхании, видимо, чтобы я снова не перебил. - Я как раз звонила, чтобы сообщить об этом, когда тебе стало плохо. Твоей бывшей жене суд отказал, моего мужа лишили родительских прав, а нам с тобой одобрили опеку над Любочкой. Они наши, Влас, - повторяет шепотом, чуть не плача.

Умолкаю. Растерянно прижимаю Марго к груди, зарываясь носом в волосы на ее макушке. Пытаюсь осознать услышанное.

Слишком большая концентрация хороших новостей. В чем подвох?

Но его, судя по всему, нет… Зато есть семья.

И женщина, которая меня по-настоящему любит.

Остальное - решаемо. И я готов «порешить» каждого, кто будет нам мешать.

Начну с Макеева.