Диагноз: так себе папа

Глава 22

Влас

- Влас Эдуардович! Надеюсь, вы не спите, - требовательно летит из динамика, стоит мне поднять трубку.

- Как можно, Маргарита Андреевна? Ваш голос бодрит лучше любого будильника, - лениво протягиваю спросонья, растирая лицо свободной ладонью. - Что-то стряслось? Обманите меня, что вы по мне соскучились.

Заторможено моргаю, пытаясь определить, настоящая она или продолжение откровенных фантазий, которые мучили меня всю ночь, как подростка в пубертате. Судя по тому что во сне Марго была нежнее и сговорчивее, голос не повышала, ничего не требовала, а только давала сама, то… добро пожаловать в суровую реальность, Воронцов!

На часах пять утра. За окнами привычно сыро, серо и мокро.

- Марго? Вы ещё на линии? - уточняю охрипшим со сна голосом, когда пауза затягивается.

Иллюзия испаряется, забыв забрать с собой возбуждение, а оригинал внезапно умолкает, будто не решается признаться мне в чем-то важном.

Я нехотя переворачиваюсь в постели, откидываюсь спиной на подушки и без энтузиазма рассматриваю вычурную лепнину вокруг бронзовой люстры. Тяжело вздыхаю. Как же в Питере любят барские замашки. Я искал обычную квартиру, комфортную и в удобном районе, чтобы было где переночевать, пока я борюсь за Любочку. В итоге, получил хоромы в два этажа, с бесконечно высокими потолками и обстановкой, как у князя Юсупова.

С другой стороны, нет худа без добра. В этом дворце точно хватит места для одной вредной особы и ее сына, которые остаются без жилья... по моей вине. Бог взял - бог дал, как говорится. Позже ей все объясню, а пока у меня есть проблемы личного характера.

Вслушиваюсь в рваное, шумное, волнующее женское дыхание в динамике - и кровь приливает к стратегически важным местам. Если меня на расстоянии так кроет, то как я с ней жить собрался под одной крышей?

- Из-вините, что разбудила, - доносится тише, будто на телевизоре убрали громкость. Ее голос срывается в эротический шепот. - Мне больше не к кому обратиться, - конец фразы тонет в сдавленном всхлипе.

Меня резко подбрасывает на кровати, как катапультировавшегося летчика. Тревога бьет по нервным окончаниям, страх парализует разум. Дергаюсь, будто это моя семья. Моя женщина.

Я в последний раз так панически боялся только за дочь, которая она родилась с альбинизмом. Но это родная кровь, а они… вирус, поселившийся в организме без спроса.

Сначала Любочка, теперь ведьма с сыном... Я такими темпами скоро весь Питер под опеку возьму. И самое страшное, что в этом театре абсурда я чувствую себя живым. Даже о диагнозе забываю.

- Не понял. Марго, ты там плачешь? - звучит грубо, но я правда поверить не могу. - Мы не виделись от силы несколько часов. Что успело произойти за это время? Да ещё и ночью.

- Фил сбежал из дома, - с трудом произносит она. Снова всхлипывает.

Что ж... И вам доброе утро, моя дорогая семейка. Одному ремня бы всыпать, вторую под бок уложить, а Любочку вызволить из детдома. Разве я так много прошу?

- Плохо, но не критично, - успокаиваю Марго, как умею. - Подробности?

Придется побыть их батей некоторое время. От меня не убудет.

Зажав телефон между плечом и ухом, я философски принимаю неизбежное и направляюсь к шкафу, где аккуратно развешана моя одежда. На ходу натягиваю отутюженные брюки, накидываю свежую рубашку. В квартире порядок, зато в жизнь ворвался хаос.

- Вчера вечером мы немного повздорили, - сбивчиво рассказывает Марго, пока я собираюсь. - Сын настаивал на том, чтобы мы вернулись жить к его отцу, а я упомянула вас. И он взорвался. Я надеялась поговорить с ним утром на свежую голову, все объяснить, но когда проснулась - его постель была пустой. Я не нашла ни его рюкзака, ни любимых кроссовок, ни копилки, - перечисляет, будто готовится давать показания в полиции. Надеюсь, до этого не дойдет. - Он даже Рататуя с собой забрал!

- Хм, вот это уже серьезно. Пацан твердо решил сепарироваться.

- Что я за мать? Я даже не слышала, как он ушел!

- Спокойно, заниматься самобичеванием мы будем потом, я даже комнату отдельную для этого выделю. Сейчас нам надо подумать, где он может быть. Звонила ему?

- У Фила нет телефона. Свой он Любочке в детдом отдал, а новый я ему купить не успела.

- Любочке? - протягиваю с уважением. - Хм, мужик. Значит, глупостей не натворит, - утверждаю уверенно и гордо, как будто я лично его воспитывал и это мой сын. - Так, ладно. У хреноголового своего спрашивала?

- М? О ком вы? - теряется она. - А-а-а, Давид. Он, как обычно, не отвечает. Наверное, опять играл всю ночь, а сейчас отсыпается. Свекровь телефон отключила - у нее режим.

- О как! Кучеряво живут оба, - выплевываю, направляясь в коридор. Широкий и просторный, как все в этой царской резиденции. - Как же они собирались ребенка у тебя отбирать, а главное - на хрена он им?

- Чтобы проучить меня. Щелкнуть по носу, показать, что я по-прежнему никто перед ними и их связями. И чтобы… я в конечном итоге приползла к ним, как побитая собака. А я уже, черт возьми, на грани, Влас! Я на все готова ради сына, - предъявляет так грозно, будто только я могу ее остановить и посадить на цепь. Не то чтобы я против, но у этой женщины априори не может быть хозяина. Бред. Она не собака, а кошка, которая гуляет сама по себе. Ее не приручить, да и у меня нет на это ни времени, ни возможности.

- Так, стоп, никто никуда не ползет, - монотонно чеканю, чтобы звучало убедительнее. - Оставайся на месте. Я скоро буду. Договорились?

Приглушенно матерясь себе под нос, включаю в квартире сигнализацию. Приходится обходиться малым за неимением возможности перевести сюда личную охрану из Москвы. Сплошные неудобства, но… домой больше не хочется, как будто я постепенно пускаю корни и прорастаю в Неву, сплетаясь с долбаными мостами и растворяясь в хронической сырости.

- Спасибо, - искренне шелестит в ответ.

- Пока не за что, - аккуратно спорю. Дыхание в трубке учащается, мое звучит в унисон. Мы как один организм. - И, ради бога, Марго, не реви. Я человек восприимчивый - сяду и буду выть вместе с тобой.

На секунду расслабившись, она тихо смеется. Я невольно улыбаюсь.

Два идиота в экстренной ситуации.

- Жди меня...

Я спускаюсь на первый этаж, легким кивком приветствую консьержку, а она бубнит что-то на старушечьем себе под нос, будто проклятия на меня насылает. Я ей не понравился с первого дня, когда установил свои правила безопасности в ЕЕ доме. Здесь таких, как я, не любят. Надоедливых.

- Машины меняет, как перчатки, - ворчит кто-то из соседей, когда я сажусь за руль мерса.

- Московский, - ставит на мне клеймо второй.

Я медленно пересекаю закрытый охраняемый двор. Старый добрый автомобиль чутко реагирует на каждое мое действие. В мерсе мне комфортно. Подумываю избавиться от Феррари - яркая, неудобная и какая-то несчастливая, кочует из ремонта в ремонт. Пусть дальше крутит романы с хозяином автосервиса. Я пас. Мегере другую машину подарю, безопасную.

Сзади со скрипом закрываются автоматические ворота, и я топлю педаль газа в пол. Мой верный конь пускается в галоп. Я не замечаю, как оказываюсь под домом Марго. Молнией залетаю на ее этаж. Не успеваю постучать, как дверь распахивается.

- Привет, - тихо бросаю с улыбкой.

Мегера на себя не похожа. Без макияжа, прически и убийственных каблуков, заплаканная. Кутается в домашний халат. Уютная и незащищенная.

Настоящая. И ждала меня.

- Влас, - шепчет она чуть слышно, с благодарностью.

Молча притягиваю ее к себе, порывисто обнимаю и целую в макушку. Она не сопротивляется. Обмякает на моей груди, скользнув ладонями под пиджак и обвив меня руками. Трется мокрой щекой о рубашку, пачкая слезами белоснежный хлопок.

Замирает. Кажется, плачет.

- Мар-рго, - чуть не рычу.

Я поглаживаю ее по содрогающейся спине, крепче стискиваю податливое женское тело в капкане рук, зарываюсь носом в шелковистые, пахнущие карамелью волосы. И меня уносит. Накрывает какими-то странными галлюцинациями. Сначала мне мерещатся гудки, мелодия, щелчок, а потом какое-то невнятное баранье блеянье.

- Тебе чего в такую рань, Ритка?

Она вздрагивает, хватает с тумбы у зеркала телефон, который все это время стоял на автодозвоне. Я покачиваюсь, внезапно отключенный от системы жизнеобеспечения, и пытаюсь сориентироваться.

- Фил у тебя? - строго рявкает Марго по громкой связи. Как будто это не она секунду назад беспомощно рыдала на моей груди. Меняется по волшебству, снова превращаясь в Мегеру.

- Неа-а-а-а, - громко и беспардонно зевает ее бывший в трубку. - Не понял, вы там на пару ребенка просрали? Ха! Герои-любовники! - выкрикивает победно. - Что скажут твои коллеги из опеки, дорогая, когда я…

Марго плачет, зажав рот ладонью, чтобы не показать козлу свою слабость. Оседает на пуф у двери, медленно сдается.

Вспоминаю ее слова про побитую собаку - и забираю телефон.

- Слушай, убогий, - чеканю грозно, а мерзкий голос на линии умолкает. - До тебя ещё ход дойдет, я обещаю. Сиди там и бойся.

Отключаюсь. Приседаю напротив Марго, беру ее за руки, согреваю хрупкие ледяные ладони в своих лапах. Выглядит она хреново, но все равно красивая.

- Зря вы так, он злопамятный, - выдыхает судорожно. Слезы бесконтрольно текут по ее алым щекам, и она даже не прячет их от меня. Плохой знак.

- А я говнистый, посмотрим, кто кого, - парирую зло. Подношу ее дрожащие руки к губам, целую. - Так, что мы имеем? Хорошая новость - Фил не у своих недоделанных родственничков, значит, мозги у пацана на месте. Плохая - к мозгам прилагается упрямый характер. Марго, у тебя есть ещё варианты, где он может быть?

Заглядываю ей в глаза, но вижу в них лишь панику. Дело дрянь.

Броня трескается и осыпается к ее босым ногам.

Она обнажена передо мной. Слабая и отчаянная.

Женщина-мать срывается в истерику.

- Боже, с ним точно что-то случилось.

- Марго, вы недооцениваете нашего пацана, - строго отчитываю ее, лишь бы перестала плакать.

Здравый смысл подсказывает, что панику разводить рано. Подростки - импульсивные создания. Не удивлюсь, если Фил сам вернется, когда жрать захочет. Но смотреть, как Марго истязает себя, - выше моих сил. Я лично пацану ремня дам, когда объявится, пусть даже получу потом сковородкой от его Мегеры-матери.

Семейная жизнь - дело тонкое. И я в ней полный профан.

- Ну, все, тише, - уговариваю Марго, как потерявшуюся маленькую девочку. Обнимаю за плечи, поглаживаю, пока она не утопила в слезах весь этот аварийный дом.

Не слушается, и я заключаю ее лицо в ладони. Покрываю поцелуями мокрые щеки, ловлю соленые губы, бесцеремонно раздвигаю их языком и вторгаюсь внутрь. Марго инстинктивно, не отдавая отчета своим действиям, тянется ко мне навстречу. Приоткрыв ротик будто в изумлении, она неожиданно пылко откликается, как при исполнении супружеского долга. Я давно созрел для того, чтобы взять его полностью и даже с процентами, но приходится тормозить себя.

Заставляю себя оторваться от красивой женщины, но сцепление неисправно. И меня снова притягивает к ней, как магнитом.

- Марго, - шепчу ей в губы, слегка покусывая. От солено-сладкого привкуса меня качает, как от алкоголя. Ненужные барьеры смазываются. - Я все решу, слышишь?

Она тает, как будто я ей личный остров подарил. Поддается мне, плавится, сама целует.