Диагноз: так себе папа

Глава 38

Сердце колотится в горле, пока я иду по нескончаемому, яркому и светлому, как тоннель в последний путь, больничному коридору. Каждый шаг отдается эхом по пустому помещению, и стук каблуков резонирует в ушах, усиливая напряжение моей и так расшатанной нервной системы.

Накинув на плечи медицинский халат, я останавливаюсь возле палаты, где, как мне сообщила постовая медсестра, должен находиться Влас.

Скорая забрала его раньше, чем я успела приехать домой. Фил, мой умный мальчик, записал адрес больницы, а сам остался с Любочкой. На бегу позвонив матери и, кажется, перепугав ее до чертиков своим паническим тоном, я сразу же рванула на поиски мужа.

И вот я здесь....

Мысленно перекрестившись, хотя никогда не считала себя глубоко верующей, я заношу ладонь над белой металлической ручкой. Надеюсь, я ничего не перепутала на эмоциях...

Твердый, строгий и требовательный мужской голос, что доносится по ту сторону двери, развеивает мои сомнения.

- Я уже прекрасно себя чувствую. Выписывайте! Мне пора домой, у меня дети беспризорные.

Влас... Живой, бодрый, в сознании, но по-прежнему вредный и упертый. Значит, он и правда в порядке.

Я шумно выдыхаю и, упершись лбом в холодную стену, улыбаюсь до ушей. Даю себе несколько секунд, чтобы остыть, собраться с духом и погасить зарождающуюся истерику. Влас добавил мне седых волос, а внутреннюю Мегеру довел до инфаркта. Теперь он как ни в чем не бывало командует персоналом больницы.

- Я должна поставить вам капельницу, пожалуйста, не мешайте, - вежливо просит молоденькая медсестра. - Доктор сказал…

- Стойте, не спешите меня дырявить. Девушка, давайте договоримся, как деловые люди, - гипнотическим тоном произносит Воронцов. Могу поспорить, что при этом предлагает ей деньги.

Решала московский! Он не изменяет своим привычкам, даже если приболел.

Понимаю, что необходимо срочно спасать растерянную медсестру, которой попался сложный пациент. Сама она с этим локомотивом точно не справится.

Распахнув дверь, я с порога нахожу взглядом сидящего на больничной койке мужа. Несмотря на внешнюю браваду, он выглядит бледным и утомленным. Лицо нездоровое и серое, под глазами залегли мешки, нахмуренный лоб покрыт испариной, по виску стекает капелька пота. Влажная футболка облепляет бурно вздымающуюся грудь.

Утром я оставляла его спящим в постели в более презентабельном виде. Впрочем, тот факт, что он не встал, чтобы выпить со мной кофе, должен был меня насторожить. Но я списала его усталость на последствия нашей бурной ночи. Не мальчик всё-таки, чтобы марафоны устраивать.

Я думала, ему просто надо выспаться. Но ошиблась. Все гораздо серьезнее.

- Влас Эдуардович, а что это вы при живой жене с посторонними девушками заигрываете? - произношу намеренно громко и с сарказмом, чтобы разрядить обстановку.

Воронцов вскидывает голову, врезается в меня внимательным, слегка удивленным взглядом, который мгновенно смягчается, - и он расслабленно откидывается на спинку койки. Облизывает пересохшие губы, с предвкушением наблюдает, как я подхожу ближе. Он не ожидал, что я примчусь за ним так скоро, но моя кошачья преданность ему определенно пришлась по душе. Это читается в его хитрых прищуренных глазах, которые ни на миг не отрываются от меня.

- Как можно, Маргарита Андреевна, - расплывается он в теплой, обволакивающей улыбке, - у меня же супруга ревнивая, а я себе не враг.

Медсестра оглядывается, тревожно отшатывается от Власа, будто обожглась, и густо краснеет.

- Что вы? Ничего подобного! Вы не подумайте, - оправдывается она, замирая с иглой в пальцах, обтянутых стерильными перчатками. - Я вообще-то засватана и замуж выхожу, - добавляет без энтузиазма.

- С меня свадебный подарок, - обещает Влас, не смотря на нее.

Я жестом прошу опешившую сотрудницу не беспокоиться, красноречиво киваю на капельницу, намекая ей продолжить работу, а сама сажусь на стул рядом с непослушным супругом. Беру его за руку, и он тут же сплетает наши пальцы. Хмурюсь, потому что у него кисть ледяная. Согреваю ее в своих ладонях, в то время как медсестра склоняется над изгибом локтя и старательно нащупывает вену.

- Не мешай выполнять предписание врача, - рявкаю на мужа сурово.

Игла входит под кожу, каменные мышцы предплечья напрягаются, густые волоски становятся дыбом. Влас обреченно вздыхает, принимая поражение.

- О, женщины, вам имя - вероломство, - смеется он. - Спасибо, - бросает девушке.

- Отдыхайте, - улыбается она с заметным облегчением, поставив катетер, и подкручивает колесико на стойке. - Если что-нибудь будет нужно, рядом с вами кнопка вызова. Доктор скоро подойдет.

Отчеканив отточенные до автоматизма рабочие фразы, медсестра выскальзывает из палаты, плотно прикрыв за собой дверь. Я же продолжаю держать мужа за руку и нежно поглаживать.

- Дети дома одни? - первое, о чем он спрашивает.

- Мама скоро приедет, а пока что Фил сидит с Любочкой. Сегодня он показал себя как ответственный человек, на которого можно положиться. Не только о сестренке позаботился, но и старшенького спас, - многозначительно протягиваю.

- Кого? - он выгибает бровь. Непонимающе изучает меня, а потом закашливается. - А-а-а… Кхм… Не надо было меня спасать, я в норме, - мрачно ворчит, как твердолобый дед.

- Что с тобой случилось, Влас? - уточняю с беспокойством, двигая стул и пересаживаясь, чтобы быть ближе к нему. - Врач выявил причину?

- Лег вздремнуть на минутку - очнулся в скорой. Благо, не в катафалке, и на том спасибо, - пытается иронизировать, но осекается, поймав мой гневный взгляд. - Врач пока что ничего не сказал. Нацедили из меня крови, взяли анализы и оставили лежать, - недовольно рассказывает.

- Твое недомогание может быть как-то связано... с диагнозом?

- Маргаритка, мы это не обсуждаем.

Воронцов несокрушим и неприступен, как скала, а меня вдруг срывает. Натянутая струна внутри меня лопается, и я подаюсь к нему вплотную. Обхватив руками покрытые колючей щетиной щеки, я прижимаюсь к его жестким губам своими. Вкладываю в наш поцелуй все, что чувствую: заботу, страх, любовь, страсть, верность, злость. Порывисто кусаю мужа, который заставил меня поволноваться, а он лишь усмехается и свободной от капельницы рукой зарывается в мои волосы на затылке.

Я ощущаю привкус соли - и понимаю, что это мои слезы. Я целую его и плачу. Влас тоже это чувствует. На секунду отстраняется, кружит по мне нежным взглядом, собирает губами влагу со щек.

Непонятно, кто кого сейчас жалеет и усмиряет.

- Успокойся, а то тебя рядом уложат, - ухмыляется он, чмокая меня в кончик носа.

- Я не против, - шепчу мягко, прильнув к нему.

Соприкасаемся лбами, застываем в объятиях друг друга, прикрыв глаза, наслаждаемся моментом.

Дышим в унисон. Вдох-выдох. В ритме сердца.

Снова целуемся, забывая, что мы не дома.

Дверь палаты бесшумно открывается. В полной тишине раздается вежливое покашливание.

Я вдруг осознаю, что мы больше не одни.

Шаги неумолимо приближаются, и я не знаю, куда спрятаться от стыда.

- Здравствуйте, доктор, - бесстрастно произносит Влас, нехотя отпуская меня. - Надеюсь, вы пришли с хорошими новостями. И выпиской, - добавляет с нажимом.

- О выписке говорить рано. Мы ещё не до конца выяснили, что с вами, - задумчиво говорит врач, листая историю болезни. - Результаты анализов показывают, что у вас интоксикация. Скажите, вы принимаете какие-нибудь лекарства? Возможно, они вам не подходят или слишком высокая дозировка.

- Да, комплекс препаратов, - хладнокровно отвечает Воронцов, но я замечаю, как сжимается его кулак. Невесомо провожу пальцами по побелевшим костяшкам. Он не хочет обсуждать при мне свое состояние, а я не собираюсь уходить и бросать его наедине с болезнью. - У меня ранняя деменция.

- Вот как, - мужчина потирает подбородок, пристально изучает Власа, будто просвечивает рентгеном, и снова вчитывается в показатели. - Уверены?

- Странный вопрос. Я обследовался в лучшей клинике Москвы и готов предоставить вам все документы.

- Буду благодарен. Хотя было бы лучше, если бы вы прошли у нас повторное обследование. Понимаю, что наша скромная питерская больничка не вашего уровня, - звучит с легким сарказмом. - Однако осмелюсь предложить вам профильного специалиста и контрольное сканирование мозга на новом оборудовании.

- Нет, - раздраженно артачится Влас. - Ваша инициативность похвальна, но давайте обойдемся без лишних манипуляций. Я в свое время набегался по врачам.

- Мы согласны, - твердо перебиваю его. - Согласны, Воронцов! - повторяю строже, поворачиваясь к мужу.

Он открывает рот, чтобы возразить, и тут же недовольно стискивает челюсти. Цокает языком, однако сдается. Молча дает отмашку рукой.

- Тогда я поручу подготовить все необходимое. Ожидайте.

Врач уходит, пока мы не передумали.

- Признайся, Марго, ты хочешь от меня избавиться, передав этим коновалам на опыты?

Влас пытается шутить, а сам нервничает. Вместо ответа я крепко обнимаю его. И замираю, уткнувшись носом в пресловутое мужское плечо, которому тоже порой не помешает поддержка.