Диагноз: так себе папа

Глава 25

В доме пахнет выпечкой, на столе несколько подносов с пирожками и булками. Мама явно ждала нас, как самых желанных гостей, и готовилась к нашему приезду с ночи, хоть и пытается изображать равнодушие. Стоит нам переступить порог, как она, отложив разборки с Власом, спешит на кухню делать чай, гремит там посудой, суетится.

- Помочь? - выкрикиваю ей вслед с улыбкой.

- Сама справлюсь. Ты лучше проследи за своим семейством, чтобы все не разбежались по углам, как тараканы.

Мать у меня невыносимая, но я очень соскучилась. Уверена, она тоже. Мне неловко в родительском доме, но в то же время уютно, как в детстве. Душа успокаивается.

- Смотр-рите, - восхищенно тянет Любочка. - Рат зав-вел себе кота, - и хихикает заливисто, вприпрыжку подбегая к окну.

За невесомыми, воздушными занавесками на подоконнике развалился рыжий пушистый Васька, а под боком у него как ни в чем не бывало дрыхнет наш Рататуй. Оба сытые и довольные, так что природные инстинкты над ними не имеют власти. Они даже не реагируют, когда малышка протягивает к ним ладошки, чтобы погладить. Мирно спят под шум дождя за окном.

- Надо же, подружились.

Я чувствую, как на талию ложатся теплые мужские ладони. Влас обнимает меня сзади, утыкается носом мне в висок и с будоражащей хрипотцой выдыхает на ухо:

- Как и мы с тобой.

- Кто из нас крыса?

Я оборачиваюсь, едва не сталкиваясь с ним губами. Ехидничать больше не хочется. Я безнадежно теряюсь под его тягучим, обволакивающим взглядом. Не ожидала, что наши лица окажутся так близко, и это дезориентирует. Воронцов молча рассматривает меня с волнующим интересом, мягко улыбается и неожиданно выдает:

- Знаешь, Марго, а ты копия матери.

- Почему же вы все ещё здесь, Влас Эдуардович? - произношу шепотом, потому что голос внезапно осип. В его объятиях я чувствую себя преступницей, которую с минуты на минуту могут поймать надзиратели. - Бегите, пока не поздно.

- Куда? - хмыкает, касаясь жарким дыханием моей щеки. - Разве я сказал, что это плохо?

Влас наклоняется к моим губам, почти целует. Почти...

- Можно как-то без ваших телячьих нежностей, - врывается в наш хрупкий кокон пренебрежительный окрик Фила и разрушает его до основания. - Папа, между прочим, ничего подобного себе не позволяет.

Я отшатываюсь от Власа, как будто мы и правда занимались чем-то предосудительным, обхватываю себя руками, настороженно покосившись на сына. Он видит во мне предательницу, бросившую его отца, а я никак не могу это переломить. Ситуация действует на меня как холодный душ, и вместо приятного томления я ощущаю стыд, вину и хочу стереть с себя тепло Воронцовских объятий. Каким бы замечательным мужчиной он ни был и как бы меня ни тянуло к нему, я всегда буду выбирать сына. Без сомнений.

Мне больно, когда мой мальчик волком на меня смотрит. Вот так гневно и разочарованно, как сейчас.

Для материнского сердца это невыносимо.

- Привет, Фил, ты с-самый л-лучший бр-рат, - отвлекает его Любочка. - Добр-рый, хор-роший.

Она подскакивает к нему и порывисто обнимает, а Фил на доли секунды тает, неловко похлопывая названую сестренку по макушке.

- Так, стоп, малявка, а ты чего подлизываешься? - опомнившись, отрывает ее от себя. - Признавайся, где накосячила?

- Теле-лефон сломала, - заикается кроха.

- Покажи.

Любочка копается в своем рюкзачке, достает со дна гаджет с потухшим экраном и, состроив скорбное выражение лица, послушно отдает его Филу.

- Только не ор-ри.

- Да он сдох просто.

- К-как? Сдо-о-о-ох? - подвывает она и шмыгает носиком.

- Ну, аккумулятор сел, - объясняет сын, но расстроенную малышку уже не остановить - слезы градинками катятся по ее раскрасневшимся щекам. - Да не реви ты! Идем со мной, попробуем зарядить.

По пути Фил хватает со стола два пирожка, один заботливо протягивает Любочке - и вместе они закрываются в комнате. Как только за ними захлопывается дверь, я слышу вкрадчивые шаги за спиной, тяжелый, шумный вздох, но прежде чем Влас снова обнимет меня, я резко разворачиваюсь, выдерживая дистанцию.

- Иди за детьми, а я к тёще, - бесстрастно бросает он, окинув меня непроницаемым взглядом.

- Зачем? Я сама хотела с ней поговорить.

- Мне не нравится твоя версия событий. Она искаженная и неполная, - усмехается Влас со свойственным ему лукавством.

- Что ты задумал?

- Ничего. Мне кажется, у Софьи Павловны есть ко мне вопросы, и она уже приготовила приборы, чтобы ковырять мой мозг. Представляю, как она медленно растягивает удовольствие, чинно и благородно восседая за столом, точно Ганнибал Лектер в юбке.

- Прекрати, Влас, - хлопаю его по плечу, но он успевает поймать мою руку и прижать к груди. - Мама может показаться резкой и грубой, но на самом деле она очень волнуется и желает мне добра.

- Я знаю, поэтому мы с ней по одну сторону баррикад, - чеканит он серьезно. - И чем быстрее она это поймет, тем спокойнее будет нам всем.

- Как скажешь, - выдыхаю после паузы. - Ты прав.

- Осторожнее с такими фразами, Марго. Это запрещенный прием, к которому ни одного мужика жизнь не готовила, - выдает Влас со смешком и всё-таки притягивает меня к себе. Обняв, целует в лоб и гипнотизирующе повторяет: - Все хорошо, Маргаритка. Все хо-ро-шо.

Добив меня фирменным обещанием: «Я все решу», - он шагает на кухню. Мысленно перекрестив фиктивного мужа и пожелав ему удачи, я направляюсь в комнату к детям. И, если честно, дико боюсь смотреть в глаза Филу.

Все хо-ро-шо…. Но не все так просто.

- Вытри сопли, малявка, я же говорил, всего лишь разрядился, - по-мальчишечьи хамовато успокаивает Фил плачущую Любочку. - Все норм. Вот видишь, заполняется столбик, - тычет пальцем в экран.

Приоткрыв дверь, я наблюдаю за ними через щель и не рискую войти в комнату, чтобы не нарушить их милую, светлую идиллию. Я мечтала о дочери, чтобы сын не рос эгоистом, и сейчас с трепетом наблюдаю, как он по-новому раскрывается рядом с малышкой Власа.

- Ух ты! Фил, ты волш-ш-шебник, - довольно визжит она, бросаясь ему на шею.

- Я только учусь, - кряхтит он, стесняясь. - Дурная, отстань, я сейчас упаду.

Вместе они слетают с дивана. Смеются звонко, искренне, по-детски открыто, заставляя и меня улыбнуться. Остаются лежать на полу, раскинув руки и ноги, как снежные ангелы, и уставившись в потолок.

- Тебя навсегда из детдома забрали? - тихо спрашивает Фил.

- Ага. Мы вм-м-месте будем жить. У папы, - тарахтит Любочка воодушевленно. - Кр-руто?

- Нет, не круто. Говно идея, - выплевывает он, рывком поднимается и садится по-турецки. Замечает меня в дверном проеме, хмурится и ощетинивается. - Где ваш «па-а-а-па»? - кривляется капризно.

- Влас у бабушки, - спокойно отвечаю, в то время как сердце рвется на части. - Они общаются на кухне.

- Надеюсь, она его забракует и пошлет куда подальше, - насупившись, бурчит сын.

Облокотившись о колени и свободно свесив кисти, он демонстративно отворачивается от меня.

Значит, бойкот… Ожидаемо.

Я отдаю Любочке свой телефон, чтобы отвлечь ее на время, а сама обхожу съежившегося сына и приседаю напротив.

- Фил, в любом случае мы с твоим папой не сойдемся. Он очень обидел меня.

- Чем? Он сказал, что тебя любит! До сих пор! И хочет жить вместе, как раньше, - повторяет лживые слова Давида.

- Я же тебе объясняла, что он игроман.

- И чё? Я тоже люблю играть в бродилки и стрелялки. Может, и меня выгонишь? Вон, Любку удочери - и живите счастливо. А я к папе перееду.

Каждая его фраза как пощечина.

- Я тебя не отпущу, слышишь? И никому не отдам.

- Сбегу опять! Плевать мне на твое разрешение!

Фил буквально кричит мне в лицо, привлекая внимание Любочки. Взглядом я показываю ей, что все в порядке, но она опасливо вжимается в диван.

- У отца были другие женщины, - признаюсь на одном дыхании. - Он предавал меня не раз.

- Пфф, зачем ты врешь? - сын бьет словами наотмашь. Без жалости. - Это же у тебя мужик появился.

- Нет, Влас всего лишь хочет нам помочь, а я - ему. Мы с ним ради Любочки.

- Не держи меня за идиота, папа мне все объяснил. Он предупреждал, что так будет, а я не верил. Но теперь вижу, как ты на этого Воронцова смотришь, а он - на тебя. Обнимались в столовой вы тоже ради Любочки, м?

- Фил, прошу тебя...

Я беру его за плечи, но он вырывается из моих рук, подскакивает на ноги и громко чеканит:

- Я его не приму. И жить с ним не буду. Ясно? - взмахивает рукой на дверь. - Мам, выйди из комнаты, пожалуйста. Или я уйду.

Мой сын сейчас до ужаса похож… нет, не на отца. А на меня. Такой же бескомпромиссный и упрямый, когда уверен в своей правоте. Наша сила в твердом характере - в нем же и наша слабость. Мы делаем плохо самым близким и дорогим людям, порой не замечая этого.

В этом бою не будет победителей. Только жертвы. Поэтому я отступаю.

- Ладно.

Я встаю и плетусь на выход, как побитая собака. Закрываю за собой дверь, упираюсь в нее спиной и смахиваю слезы со щек.

Обстоятельства загнали меня в тупик - и я будто бьюсь головой в бетонную стену.

Голоса, доносящиеся из кухни, заставляют меня очнуться. Бесшумно крадусь на звук, чтобы не прервать разговор. Облокотившись о косяк, с легкой улыбкой смотрю, как мама подливает Власу чай.

Неужели он и ее очаровал? Дьявол во плоти.

- Что дальше? - спрашивает она, продолжая беседу.

- Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. В моей ситуации сложно что-то предугадать. Одно могу обещать - Марго и детей я обеспечу, они не будут ни в чем нуждаться.

- Ты так и не сказал, что за диагноз? Неужто рак? Наши какую-то вакцину разрабатывают, прорыв века.

- Нет. Мне ставят раннюю деменцию.

На мгновение повисает гробовая тишина, в которой слышно, как из старого крана капает вода в раковину.

Впервые в жизни мама растеряна, а я в каком-то ступоре. Я давно знаю о диагнозе Воронцова, ведь у меня на руках все его справки и документы, но мы никогда не обсуждали это. Если не говоришь о проблеме вслух, ее будто и не существует. Забываешься, живешь дальше. Стоит озвучить - и все. Как будто меч над головой занесли.

- Хм, ты прости, женатик, что я так жестко про дом престарелых. Я не со зла.

Влас бархатно смеется, делает глоток чая и ведет себя так, будто речь о сезонной простуде.

- Да все нормально. Вы очаровательны в своей прямолинейности, Софья Павловна.

- С другой стороны, это логично, - бубнит мать, позвякивая ложкой о фарфоровую чашку из бабушкиного сервиза.

- В смысле?

- Не бывает идеальных мужчин. У вас в хромосомах брак, игрек пустой. А ты и с мозгами, и при деньгах, и красивее обезьяны, и от моей Риточки глаз не отводишь, и чужих детей любишь… Сказка, а не мужик. Таких не бы-ва-а-а-ет! - хлопает ладонью по столу. - Я все искала подвох. И вот он, не заставил себя долго ждать…

- Да уж, подвох. Что я могу сказать? Какой есть. Примете зятя?

- Ох, зятек… Лучше бы гулял, ей-богу, - с тоской выдает она, бросая ложку.

И снова по кухне разносится приятный мужской смех.

- Мне лень. Нет времени. Я брезгливый, а ещё.… - он вдруг садится вполоборота, будто почувствовал мое присутствие, и с теплой ухмылкой добавляет: - Я однолюб.