Дом на линии огня. Хроника российского вторжения в Донбасс

ГЛАВА 4 Показать свою силу

Флаг «Донецкой республики» впервые появился в Донбассе в 2005 году. Но тогда его никто толком не заметил.

После поражения Януковича на президентских выборах Партия регионов перешла в оппозицию новой киевской власти. Именно тогда с подачи донецких политиков на главной площади города появился первый «антимайдан»: пара палаток с неясными маргиналами и набором плакатов с лозунгами. Смысл заключался в том, чтобы в случае необходимости этот малый протест можно было развернуть в большой — и предъявить как аргумент в торгах о послевыборном мирном сосуществовании с центром.

На одном из митингов и дебютировала общественная организация «Донецкая республика» — ее создали торговец гвоздями из Марьинки Андрей Пургин и его партнер по фамилии Цуркан. В истории они остались благодаря тому факту, что именно против них возбудили первое уголовное дело о сепаратизме в истории Украины, они же первыми подняли черно-сине-красное знамя с двуглавым орлом и надписью «Донецкая республика». Впрочем, этот флаг мы обнаружили на фотографиях много лет спустя, а тогда обсуждался совершенно другой транспарант. Написано на нем было буквально следующее: «Если Ющенко прооперируют в Израиле, то он будет жидовская морда?» За несколько месяцев до того, предвыборной осенью, Ющенко отравили. Врачи сумели сохранить ему жизнь и трудоспособность, но его лицо сильно изменилось: типичный голливудский красавец покрылся прыщами и язвами. После победы на выборах пошли слухи, что президент поедет на краткий курс лечения в Израиль — к ним и отсылал плакат.

В те дни я встретил на улице своего товарища Славу Верховского. Один из самых харизматичных дончан, умный и одинокий еврейский мужчина, Верховский писал рассказы в одесский юмористический журнал «Фонтан» и работал пресс-секретарем донецкого раввина. «Дима, вы видели эту мерзость?!» — почти кричал мне Слава. Он отправился в штаб Партии регионов и потребовал убрать транспарант, но там ему заявили, что не имеют к антисемитам никакого отношения. Верховский сказал, что не уйдет, пока ему не сообщат, кто имеет. Региональщики продержались четыре часа, после чего выдали Верховскому адрес. Придя в небольшой офис, Слава обнаружил там Александра Хрякова — известного донецкого провокатора, председателя «общественного движения «Украина без Ющенко»», которое создали, пытаясь повторить успехи давнишней «Украины без Кучмы».

«Я ему попытался что-то пояснить, что, если он выступает за защиту русского народа, считает себя русским интеллигентом, то его движение совсем не красит антисемитизм, — рассказывал мне Верховский. — Этот человек начал нести в ответ всякий бред про ЦАХАЛ, сионистов, МОССАД… Я понял, что делать здесь нечего, и тут он как вскинется: «А как вы узнали адрес этого офиса? Он ведь секретный!!» Ну я ему и отвечаю: «А как же МОССАД?» Дима, этот человек как был в черных штанах и рубашке, так в них и выпрыгнул в окно — пусть с первого этажа, но все-таки!»

Плакат с Ющенко в итоге с площади быстро убрали, но это характерная история о том, как вели дела местные «пророссийские» силы. К помощи Хрякова люди из Партии регионов прибегали еще неоднократно. Например, в том же 2005 году он стал главой — и единственным участником — Комитета избирателей Донбасса. Эта организация была типичным спойлером. К тому времени уже несколько лет в Донецке успешно работало местное отделение всеукраинского Комитета избирателей Украины (КИУ): молодые ребята, вдохновленные демократическими идеалами, проводили тренинги для участников избирательного процесса, а во время выборов формировали широкую сеть наблюдателей и мобильные группы по мониторингу, которые методично фиксировали сотни и тысячи нарушений. Местным фальсификаторам КИУ сильно мешал — и организация Хрякова должна была как бы «уравновешивать» их публикации своими заявлениями. Когда у Комитета избирателей Донбасса появился сайт, редактора туда нанимала пресс-секретарь главы областного совета Бориса Колесникова Елена Бондаренко: долго искать связь между местной элитой и провокаторами в Донецке никогда не требовалось.

Тем временем в Киеве взялись за усмирение мятежного региона. Приехав в Донецк, Ющенко обещал не только карать за сепаратизм, но и пересмотреть приватизацию «Укррудпрома», одного из ключевых звеньев цепочки, создавшей богатства местных олигархов. А еще — намекнул, что ботанические сады стоит использовать по прямому назначению, явно подразумевая резиденцию Ахметова. Эти сигналы многие поняли буквально. Донецкие бизнесмены уезжали за границу (вплоть до Японии). Донецкие политики ходили оглядываясь: помню свое потрясение, когда я увидел, как мэр Донецка Александр Лукьянченко и губернатор региона Анатолий Близнюк вышли поговорить в сквер за зданием городской администрации, потому что боялись прослушки в кабинетах.

Опасения не то чтобы были совсем необоснованными. Близнюка вскоре сняли с должности. В резиденцию Ахметова в Ботаническом саду ворвались милиционеры на бронированных машинах и устроили там обыск — хозяин имения в тот момент как раз прозорливо уехал за границу; рейд охотно комментировал новый глава министерства внутренних дел, мой недавний собеседник Юрий Луценко. Завели дело и на главу облсовета Бориса Колесникова: бывший владелец одного из принадлежавших ему активов вдруг годы спустя после сделки дал показания, что продал Колесникову торговый комплекс «Белый лебедь» под угрозой смерти. Центральные газеты развернули вокруг Донецка целую кампанию по черному пиару: писали про какие-то ямы в огородах, наполненные криминальными трупами, про силовое перераспределение собственности, про героического министра внутренних дел, который со всем этим вот-вот покончит…

Именно с этих уголовных дел и показательных обысков с БТР, больше похожих на налеты из фильмов про батьку Махно, как мне кажется, началось падение популярности Ющенко. Никто за «ямы, заполненные трупами» так и не сел, уголовные дела со временем рассыпались, Партия регионов продолжила работать в полном составе, и даже за фальсификацию выборов в пользу Януковича ни один статусный человек не был наказан.

Зимой 2005 года меня пригласили поучаствовать во Всеукраинских муниципальных сборах, которые в тот год проводились в Крыму, в городе Судак. Такие собрания мэров, местных администраторов и фронтменов киевской власти случались регулярно в разных местах страны под эгидой Ассоциации городов Украины. Туда съехались делегации местного самоуправления и представители новой власти — как исполнительной, так и законодательной. Доминировали две точки зрения на текущую ситуацию. Грубо говоря, одни считали, что нужно хорошо подумать и потом приступить к реформам. Другие — что у страны и власти максимум полгода на начало решительных перемен, а дальше реакционные силы опомнятся, начнется подготовка к парламентским выборам, победители перессорятся и все благие начинания пойдут прахом.

Вторую позицию отстаивал один из лидеров «Нашей Украины», к тому времени уже целый вице-премьер Роман Бессмертный. На съезде он представил делегатам от муниципалитетов свой проект срочной административно-территориальной реформы. Предлагалось заново поделить Украину на более-менее стандартные регионы — около миллиона жителей в каждом: чтобы все получали одинаковый пакет услуг от государства и не было сирых и богатых областей. На тот момент в типичном украинском областном центре жили примерно 300 тысяч человек, а в типичном регионе — от 700 тысяч. На этом фоне Донецкая область с пятью миллионами населения и сразу несколькими богатыми и густонаселенными городами больше многих иных областных центров выглядела как монструозный гигант.

Новый вице-премьер не первым придумал эту идею — еще при Никите Хрущеве в СССР существовали планы образовать области вокруг Мариуполя и Краматорска, индустриальных центров вне границ Донецкого угольного бассейна. Если бы реформу Бессмертного воплотили в жизнь, Донецкая область неизбежно превратилась бы в несколько автономных образований. О местном гоноре, основанном на совокупной экономической мощи, можно было бы забыть.

Мой родной Краматорск прислал в Судак делегацию во главе с секретарем городского совета: она устраивала вечеринки, где раздавали большие красивые глиняные медали — символ права на одну аудиенцию без очереди у будущего губернатора новой области. В Мариуполе тоже смотрели на реформу с надеждой: еще с 1990-х здесь пытались отмежеваться от «донецких» и бороться с тем, чтобы местные металлургические мощности включили в состав империи Рината Ахметова.

Самое глубокое впечатление на меня произвела дорога домой. Ехал я на поезде из Симферополя и в зале ожидания коротал часы вместе с главой Сумского областного совета. Мы много говорили, меня очень интересовали Сумы — там в начале 2000-х губернатором был недавний хозяин нашей области Владимир Щербань, я слышал, что местные «донецких» не любили и горячо поддержали Оранжевую революцию. Мой собеседник Щербаня горячо защищал: говорил, что тот был на редкость умным и государственным человеком. И вдруг сказал: «Просто он, когда видел любую качественную собственность, которую можно взять под контроль, терял всяческую волю». Я подумал, что он нащупал проблему всех наших больших чиновников: в первую очередь они зарабатывали в свой карман.

Вскоре после возвращения в Донецк меня как главного редактора «МК-Донбасс» пригласили взять интервью у Бориса Колесникова. Тираж у нас по-прежнему был небольшой, и со стороны главы облсовета это скорее ощущалось как жест отчаяния: все другие способы донести свою точку зрения до оппонентов он уже использовал. Во время нашего разговора меня не покидало ощущение, что послание его очень простое: мы договороспособные, нормальные, с нами можно работать!

Докричаться не удалось. 6 апреля 2005 года Колесников пришел на допрос в Киеве, и его арестовали. С ним была Елена Бондаренко, которая оказалась в роли главной защитницы политика: ей из-за пределов Украины звонили Ринат Ахметов и другие донецкие тяжеловесы, ей переводили деньги на адвокатов и так далее. Она вышла из этой истории влиятельным публичным политиком — и на выборах в Верховную Раду в марте 2006 года баллотировалась по спискам Партии регионов: в ней было не так уж много людей, закаленных кризисными ситуациями и умеющих говорить публично.

Казалось, что в противостоянии новой центральной власти и олигархов эпохи Кучмы первая уверенно выигрывает. В том же 2005 году Ющенко выполнил одно из своих главных предвыборных обещаний. Комбинат «Криворожсталь», при Кучме со скандалом проданный за 800 миллионов долларов консорциуму, за которым стояли Ринат Ахметов и зять президента Виктор Пинчук, вернули в собственность государства, а затем продали индийской компании уже за 4,8 миллиарда долларов. Конкурс транслировался в прямом эфире государственного телевидения — и ощущался как символическая победа «оранжевых» над коррупцией эпохи Кучмы.

Однако уже к выборам в Раду начали сбываться прогнозы пессимистов с муниципальных сборов. Команда реформаторов развалилась — Юлия Тимошенко ушла в отставку на фоне конфликта с президентом и взаимных обвинений в коррупции. «Укррудпром» вернуть в государственную собственность уже не получилось, а со временем все комбинаты Мариуполя перешли под контроль Ахметова. Фактически это было неизбежно: металлургический гигант, мариупольский комбинат имени Ильича мог покупать сырье только у структур Ахметова или возить его из-за океана, что стоило гораздо дороже. Быстро забыли и про административную реформу — на следующем муниципальном съезде в Бердянске о ней уже даже никто не упоминал.

На парламентских выборах Партия регионов получила неожиданно высокий результат. Теперь «донецкие» выглядели на фоне рассорившихся триумфаторов Оранжевой революции выгодно — сплоченная дисциплинированная команда с отличной написанной программой действий. Успех был настолько оглушительным, что места в Верховной Раде получили даже люди из нижестоящих региональных штабов, фамилиями которых обычно заполняли партийные списки просто для галочки, ходили слухи о депутатских мандатах, свалившихся на персональных водителей олигархов. Стал депутатом и Ринат Ахметов — возможно, из соображений, что мандат гарантировал ему неприкосновенность. На первой пресс-конференции в новом статусе он сразу решил представить собравшимся своего персонального водителя: им оказался народный депутат Борис Колесников, которого к тому времени отпустили из СИЗО (впоследствии обвинивший его экс-хозяин «Белого лебедя» признался в оговоре и сам сел в тюрьму по обвинению в лжесвидетельстве — круг мести замкнулся).

Следующие несколько лет в украинской политике продолжались качели с переходом власти от «регионалов» к демократам и обратно. Виктор Янукович стал лидером парламентского большинства, потом снова был назначен премьер-министром, потом потерял позиции в результате новых досрочных парламентских выборов, а в 2010 году выиграл уже президентские. Победа была относительно честной: «донецкие» по-прежнему брали системностью и предсказуемостью на фоне публичной грызни в среде оппонентов, которой «регионалы» с радостью пользовались. В донецком предвыборном штабе Виктора Ющенко на деньги «регионалов» делали газеты с антирекламой Тимошенко и отправляли тиражи грузовиками через всю страну в три западноукраинские области. Я уверен, что Ющенко не знал о подобной деятельности — и тем более о том, что сотрудников туда нанимали так: «Не волнуйтесь, задачу победить никто не ставит!»

Если для Виктора Ющенко главными вопросами на президентском посту были украинский язык, восстановление белых пятен в историческом прошлом народа, память о Голодоморе, вопросы европейской интеграции, то «донецкие» на идеологию особого внимания не обращали. Для них важнее был контроль над финансовыми потоками и, соответственно, над ключевыми постами на пути этих потоков. Премьер, а потом и президент Янукович спокойно уживался и с министрами образования из числа украинских патриотов от социалистической партии. При губернаторе, а потом премьер-министре Януковиче все школы Донецкой области постепенно перешли на украинский язык — без единого громкого конфликта. Именно при президенте Януковиче Украина провела чемпионат Европы по футболу, причем одним из его центров стал как раз Донецк, а курировал подготовку в качестве специально назначенного вице-премьера все тот же Борис Колесников. Его авральные методы помогли сдать объекты в срок — страна обрела первые скоростные поезда из Кореи, Донецк получил прекрасный новый аэропорт и реконструированный железнодорожный вокзал, и буквально все заработали на подрядах. Когда президента спросили, зачем, собственно, нужен такой богатый вокзал городу, находящемуся вдалеке от транспортных перекрестков (следующая большая станция, Мариуполь, была просто тупиком у моря), Янукович ответил, что дело не в транспорте, а в том, что «нужно показать свою силу».

Примерно такой же силой, в командно-административном порядке, продавливали в годы Януковича соглашение об ассоциации с Евросоюзом. Речь шла о зоне свободной торговли с ЕС, на пути к которой Украина должна была выполнить множество реформ, изменить сотни стандартов и законов. По большому счету страна со скрипом, но поворачивалась в сторону Европы — а значит, спиной к России и ее Таможенному союзу (в Украине его чаще называли «таежным»). Примерно те же люди, которые по команде сверху недавно организовывали митинги «против НАТО» в порту Феодосии (туда привозили западных солдат на заранее запланированные ежегодные военные учения), теперь должны были заниматься внедрением европейских практик и законов в Украине. И занимались!

Одновременно в правительстве Януковича работали и прямые агенты России. В 2014 году оказалось, что гражданами РФ были министр обороны Украины, глава СБУ, службы внешней разведки и еще десятки людей в силовых структурах рангом пониже. Это объяснялось просто: армия, как и образование с культурой, не приносила немедленного дохода, поэтому «донецкие» легко отдавали ее под внешнее управление — причем все равно кому. Им было интереснее заниматься деньгами.

Как именно они это делали, хорошо показывает карьера Александра Клименко: бывший сторонник Оранжевой революции и младший брат главы областного штаба Ющенко, при Януковиче он в порядке своего рода размена с «регионалами» стал сначала главой Донецкой областной налоговой, а потом сразу министром налогов и сборов Украины (и все это до того, как ему исполнилось 35 лет). Украинский бизнес традиционно уходил от налогов через «обналички»: деньги за несуществующие услуги отправлялись фирме-однодневке, она возвращала вам наличные за вычетом комиссионных, а потом исчезала, чтобы у правоохранителей не было даже предмета расследования. В Донецке особенной репутацией пользовалась обналичка, офис которой находился рядом с промоутерской компанией Union Boxing Promotion: примерно каждые три месяца в этой конторе случался «пожар», в котором сгорали все документы об операциях. Документально этот процесс закреплялся актом выезда добровольной пожарной дружины, в состав которой, как правило, входило целое созвездие чемпионов Европы и мира по боксу.

Когда Александр Клименко занял должность заместителя начальника областной налоговой, он придумал простую идею: объединить бизнес по обналичиванию денег под «крышей» налоговой инспекции, пару процентов комиссионных отдавать в государственный бюджет, а остальное делить между своими. Каким-то образом ему удалось договориться с людьми, существовавшими за рамками закона; говорили, что дополнительные поступления в бюджет на областном уровне доходили до 600 миллионов гривен. Смекалистого чиновника сразу заметили и быстро перевели в Киев. Когда уже после низложения Януковича против Клименко пытались возбудить уголовное дело, ущерб государству от его действий следователи оценивали в несколько десятков миллиардов гривен.

Последние предвоенные годы Донбасс жил словно в тылу большой битвы за деньги. Все главное происходило в Киеве, в городе сохранялось затишье и играл «Шахтер». Был даже такой анекдот: пустынная центральная улица Донецка, по ней едет бронетранспортер, офицер внимательно озирает окрестности. Наконец в районе библиотеки имени Крупской бойцы видят бездомного. Его ловят, и следует команда: «Помыть, одеть и в Киев!»

Пока большие люди делали дела в столице, в Донецке обретались те, кто выдвинется в первый ряд с началом «Русской весны». Большинство из них не представляли из себя даже фигур регионального масштаба. Один будущий «глава ДНР», Александр Захарченко, торговал курятиной в структурах торговой марки «Гавриливське курча». Другой, Денис Пушилин, был скромным десятником в украинском филиале финансовой пирамиды «МММ». Будущий налоговый министр самопровозглашенной республики Александр «Ташкент» Тимофеев занимался обслуживанием кабельного телевидения в одном из микрорайонов Петровского района. И так далее.

Были, впрочем, и люди с более показательными биографиями. Например, Роман Лягин — уникальный парень, готовый за деньги на любую каверзу при любом политическом лагере. Первый раз он заявил о себе на местных выборах 2006 года. Обычно кандидатура мэра Донецка предварительно одобрялась местными элитами, а голосование было практически безальтернативным. Но в тот раз случился сбой — в качестве самовыдвиженца на выборы пошел глава одного из городских райсоветов Сергей Бешуля, а поддержали его несколько местных предпринимателей средней руки, владельцев магазинов и ночных клубов. Видимо, кто-то из них придумал ловкий трюк — и Роман Лягин вдруг сменил имя, став полным тезкой действующего мэра (и основного кандидата на выборах) Александра Лукьянченко, а потом зарегистрировался кандидатом в мэры. Он честно отрабатывал свой заказ: светился на митингах, выкрикивал эпатажные лозунги, «боролся с коррупцией», участвовал в карнавале изо всех сил.

Сергея Бешулю с выборов в итоге снял суд — за то, что тот тратил на агитацию деньги не из избирательного фонда. На митингах в его поддержку впервые дал о себе знать еще один будущий деятель «ДНР» — Павел Губарев, директор небольшого рекламного агентства, выпускник исторического факультета Донецкого национального университета и сторонник ультраправого движения «Русское национальное единство». Что касается Лягина, то ближе к дню выборов он явился в штаб к настоящему Лукьянченко и покаялся, после чего ему поменяли паспорт обратно, отправили отдыхать до выборов в санаторий и дальше использовали для мелких нужд Партии регионов.

В следующий раз Лягин предал работодателей зимой 2013–2014 годов, в разгар протестов в Киеве. В центре города, на Майдане, расположился лагерь сторонников евроинтеграции, от которой Янукович под давлением из Кремля внезапно решил отказаться. Параллельно в Марьинском парке, возле парламента, возник лагерь сторонников Януковича — «антимайдан», куда свозили бойцов со всего востока страны: рядовые киевские милиционеры в родном городе пытались удержаться от прямого участия в столкновениях. Оказавшись в столице, Лягин вдруг дал пронзительное интервью о системе отправки боевиков в Киев из Донецка — якобы организует все секретарь городского совета Сергей Богачев, бойцы едут поездами в Киев, а задачи им ставят страшные: нападать на патрули милиции, чтобы силы МВД жестче работали против мирных протестующих. Какая-то доля правды в этом была: Богачев действительно организовывал поезда, которые везли людей на «антимайдан», но вот существовали ли группы, атаковавшие милицию в Киеве, так и осталось неизвестным.

Так или иначе, Роман Лягин вдруг стал украинским патриотом. Впрочем, всего на пару недель. В марте 2014 года он оказался среди захватчиков Донецкой областной администрации — и выступал уже с пророссийских позиций.

Таких людей, стремительно меняющих флаги и ценности, в те безумные дни было много.