Его собственность. Контракт на год

Глава 12

Следующий день начался как обычно. Пробежка, завтрак — все происходило в полнейшей тишине. Артем был безупречно собран, холоден и отстранен, как будто той ночной вспышки не было вовсе. Но Соня видела: напряжение в его челюсти, слишком резкие движения, взгляд, который упорно смотрел на ее губы.

Она же, напротив, чувствовала странную, почти истерическую ясность. Страх никуда не делся, он сидел глубоко внутри, холодным тяжелым камнем. Она изучала его, как когда-то изучала тени на холсте, пытаясь понять, где свет, а где ложь.

После пробежки он отправил ее в кабинет.

Она села за рабочий стол в его кабинете, тот самый, за которым он обычно работал. Перед ней был мощный моноблок с несколькими мониторами. Он стоял у окна, спиной к ней.

— Войди в систему. — Соня увидела листок с логином и паролем, созданным видимо для нее, так как это была дата ее рождения, а логин был в его стиле: «s.zakharova_asset».

«Asset».

Актив.

— Папка «Кейсы». — Продолжил он. — Начни с файла «Гамма-Хим». Я хочу чтобы ты изучила к пятнице всё досконально. Абсолютно всё.

Она погрузилась в цифры. «Гамма-Хим» была средней компанией, одним из многих винтиков в чужой игре. Но, копая глубже, она увидела знакомую схему: цепочку взаимных долгов, искусственно раздутых обязательств, сомнительные залоги. Это был почерк Долгова. Он разорял — он выстраивал ловушку так, чтобы жертва сама в нее вошла, уверенная, что это выход.

Она работала несколько часов, забыв о времени. В этих сухих колонках цифр, в этих юридических формулировках была своя жесткая поэзия разрушения. И она начинала ее понимать.

В какой-то момент он подошел и встал за ее спиной. Она почувствовала его присутствие, даже не видя — по изменению давления в воздухе, по легкому запаху его одеколона, смешанному теперь с запахом кофе. Он смотрел поверх ее плеча на экран.

— Ты пропустила связку через офшор на Кипре, — произнес он тихо. Его голос прозвучал прямо у ее уха, заставив ее вздрогнуть. — Компания «Марлин Трейд». Проверь учредителей.

Она кивнула, не оборачиваясь, пальцы замерли над клавиатурой. Она боялась пошевелиться, боялась, что любое движение нарушит этот хрупкий, натянутый мир.

— Почему ты это делаешь? — спросила она вдруг, не в силах сдержаться. Голос у нее был тихий, но четкий. — Зачем разбирать эти компании по косточкам? Чтобы потом их добить? Разве... разве нельзя просто работать и создавать что-то новое?

Он помолчал. Потом раздался короткий, беззвучный выдох, похожий на усмешку.

— Создавать новое... — повторил он. — Новое всегда вырастает на руинах старого, Софья. Мир устроен так. Одни рушатся, другие строят. Я просто ускоряю процесс. Убираю гнилое, чтобы на его месте могло вырасти что-то... жизнеспособное. Пусть и не мной.

— Это цинично.

— Это эффективно.

Он отошел, и она снова смогла дышать. Но вопрос повис в воздухе. И его ответ что-то прояснил. Он не садист, получающий удовольствие от страданий. Он... хирург. Хирург, который режет, не глядя на боль, потому что верит в необходимость ампутации. Эта мысль была еще страшнее.

Он так уверен в своей правоте…

Вечером Анжела привезла новые документы — на этот раз бумажные, в толстой картонной папке с грифом «Конфиденциально». Она бросила ее на стол перед Софьей с высокомерным видом.

— Босс сказал разобрать до утра. Особое внимание на приложения. Там, говорят, интересные автографы есть.

И снова эта ядовитая ухмылка.

Когда Артем ушел вместе с Анжелой, Соня открыла папку. Это были документы по одному из самых громких банкротств последних лет — сети элитных спа-отелей «Нефертити». Разбирала его, судя по всему, команда Долгова.

Она читала отчеты, аналитику, переписку. И среди стандартных приложений — выписок, договоров — наткнулась на несколько листов в конце, подшитых, казалось, случайно. Но ничего случайного в его папках никогда не было. И она стала рассматривать снимки. Это были... личные фотографии. Старые, потрепанные снимки.

На одном была молодая, очень красивая женщина с печальными глазами. Она стояла в саду, в светлом платье, и смотрела куда-то в сторону. В ее чертах было что-то неуловимо знакомое. Она никак не могла вспомнить, видела ли ее когда-нибудь. Возможно, в гораздо более старшем возрасте?

На другом снимке та же женщина, но уже с ребенком на руках. Мальчиком лет четырех-пяти. У мальчика были серьезные, не по-детски сосредоточенные глаза и темные, почти черные волосы. Губы, сжатые в тонкую, упрямую линию.

Софья перевернула фотографию. На обороте, выцветшими чернилами, было написано: «Тоня и Сережа. Дача. 1998».

Тоня. Антонина. Мать Артема. Она знала это имя из тех немногих обрывков, что просачивались сквозь его ледяную броню. И Сережа... Сергей. Брат?

Она лихорадочно перебирала другие бумаги. Нашла письмо, вернее, его копию. Небрежный, мужской почерк, полный отчаяния и злости. «Тоня, он не отдаст. Он сказал, что это его кровь, его наследник. Что я никто... Он все забрал... Прости...»

Письмо было адресовано Антонине Долговой. От кого? От мужа? От любовника? И кто этот «он», который «не отдаст»? Кто забрал все?

Руки у Софьи дрожали. Она понимала, что видит что-то личное, сокровенное, то, что Артем наверняка спрятал бы навсегда. Почему это здесь? Ошибка архивариуса? Или... намеренная утечка? От кого? От Анжелы, жаждущей навредить? Или от него самого — какой-то извращенный тест?

Она услышала шаги в коридоре. Быстрые, тяжелые. Он вернулся раньше, чем ожидалось.

Не думая, она сунула фотографии и письмо под стопку других документов, накрыла их чистым листом и прижала ладонью, делая вид, что углублена в изучение отчета.

Дверь открылась. Артем вошел. Он был бледен, глаза горели лихорадочным блеском. От него пахло не сигарами, а холодным потом и адреналином. Он сбросил пальто на пол, не глядя, и подошел к бару, налил виски. Выпил залпом.

— Всё, — произнес он в пространство, голос хриплый, сдавленный. — Контракт подписан. «Нефертити» больше нет.

Он говорил не ей. Он констатировал факт для самого себя. И в его голосе была пустота. Та самая пустота, которую она видела в его глазах в день похорон ее отца.

Он повернулся и увидел ее. Увидел ее прижатую к бумагам руку, ее слишком бледное лицо.

— Что? — коротко бросил он.

— Ничего. Работаю, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой и фальшивой.

Он прищурился, его взгляд стал подозрительным, острым. Он медленно подошел к столу.

— Что у тебя там?

— Делаю отчет по «Гамме», — солгала она. — Почти закончила.

Он не поверил. Он всегда чувствовал ложь. Он протянул руку, чтобы отодвинуть ее ладонь. В последний момент она не выдержала и сама убрала руку, обнажив чистый лист.

Он смотрел на этот лист, потом на ее лицо. В его глазах мелькнуло что-то — разочарование? Облегчение? Или понимание, что она что-то скрывает?

— Убирайся, — сказал он вдруг, отворачиваясь. — Я не хочу тебя видеть. Утром продолжишь.

Она не заставила себя ждать. Собрала бумаги, включая ту папку, под которой лежали фотографии, и почти бегом вылетела из кабинета. В своей комнате она заперла дверь, хоть и знала, что замок открывается и с другой стороны.

Потом вытащила фотографии. Смотрела на печальные глаза Антонины. На обрывок письма, полного боли.

И вдруг все сложилось в ужасную, отвратительную картину. Не просто месть за бизнес. Месть за сломанное детство. За мать, которую, возможно, довели до отчаяния. За отца, который «все забрал».

Она вспомнила ее. Эту женщину, даже почти того возраста, что и на фото. Она приезжала к ним, ее дядя собирался на ней жениться, а потом после его гибели она исчезла из их жизни. Как думала Соня.

И ужас сковал ее, она смотрела на фотографию, прижав кулак ко рту.

Долги ее отца, скупаемые Артемом. Его ледяная ненависть. Его стремление не просто разорить, а уничтожить, забрав самое ценное. Забрать своё.

Отец получил бизнес в своё полное управление. И его единственной наследницей была она. А настоящий наследник был отлучен вместе с матерью из семьи. Что же с ними стало? С этой женщиной и мальчиком?

Она медленно подняла голову и посмотрела в темное окно, где отражалось ее собственное бледное лицо.

Он прячет свою боль за броней цинизма. И у этой брони есть трещины, раз он показывает ей всё это. И она только что заглянула в одну из них.

Соня аккуратно положила фотографии обратно в папку.