Его собственность. Контракт на год

Глава 4

Резкий, пронзительный звук ворвался в ее сон ранним утром. Софья села на кровати, дезориентированная. Где она? Темнота, чужая комната, жесткий матрас... Память вернулась к ней тяжелой свинцовой тяжестью. Небоскреб. Долгов. Рабство.

Звук повторился — это был дверной звонок, настойчивый и нетерпеливый. Она скомкала одеяло, инстинктивно прижимая его к груди, как щит. На электронном табло у изголовья кровати горели красные цифры: 05:59.

«Вставать в шесть утра». Он приказал.

Она с трудом заставила себя подняться. Ноги были ватными, голова тяжелой. Накинув халат, она вышла в коридор. Звонок доносился от входной двери.

— Откройте, — раздался из динамика голос Долгова. — Я вас жду.

Она потянулась к замку, но дверь не поддавалась. Панель с кнопками мигала красным. Соня растерянно смотрела на панель, пока не сообразила. что открывается она цифровой комбинацией, и естественно она ее не знала.

Словно прочитав ее мысли, раздался щелчок и массивная дверь плавно отъехала в сторону. На пороге стоял Долгов. В спортивном костюме он выглядел так бодро, будто только что вернулся с интенсивной тренировки, а не разбудил ее в такую рань.

— Вы опоздали на сорок семь секунд, — он говорил, глядя на нее, сверкая взглядом. — Это непозволительно. С сегодняшнего дня, услышав сигнал, у вас есть тридцать секунд, чтобы открыть эту дверь. Нарушение — лишение ужина. Понятно?

— Да, Артем Викторович, — прошептала она, все еще пытаясь стряхнуть оковы сна.

— Громче.

— Да, Артем Викторович!

— Хорошо. Надевайте это, — он бросил к ее ногам сверток. Она подняла под его взглядом, внутри оказался женский спортивный костюм — простой, серый, без каких-либо опознавательных знаков. — У вас две минуты, чтобы переодеться. Мы идем на пробежку.

Пробежку? В шесть утра. Никогда не любила утренние пробежки. Он ждал, а она спохватившись, метнулась в другую комнату, переодеться. Через минуту, дрожа нервного напряжения, она стояла перед ним. Он молча окинул ее взглядом с ног до головы, поправил капюшон на ее голове, его пальцы на мгновение коснулись ее шеи, заставив ее вздрогнуть.

— Не поднимайте на меня глаза если я не прикажу, — четко произнес он. — Идем.

Он повел ее к лифту, а оттуда — в подземный паркинг, где их уже ждал тот же водитель у темного внедорожника. Они проехали до ближайшего парка. Город только просыпался, и в сером предрассветном свете он казался безжизненным и чужим.

Соня думала, почему он обращается к ней на вы, чтобы показать еще большее унижение? Пренебрежение? Видимо так.

Пробежка стала для нее настоящей пыткой. Он задал жесткий темп, не обращая внимания на ее сбивающееся дыхание и горящие легкие. Она отставала, спотыкалась, но он не останавливался, лишь бросал через плечо ледяные фразы:

— Быстрее. Я не намерен тратить на вас больше времени, чем необходимо.

— Если упадете, будете ползти за мной на четвереньках.

Она бежала, стиснув зубы, чувствуя, как слезы смешиваются с потом на ее щеках. Ненависть к нему давала ей силы двигаться вперед.

Возвращались тем же путем, Соня еле ноги передвигала, расслабленно вытянула их в салоне, не обращая внимания на Долгова. Какой-то предел его приказов ведь должен быть?

Вернувшись в пентхаус, он указал ей на пол в прихожей.

— Снимите обувь. Пол должен оставаться идеально чистым.

Она послушно наклонилась, чтобы развязать шнурки. Наконец, она стянула кроссовки и поставила их аккуратно у стены.

— Хорошо, — произнес Долгов. — Теперь в душ. У вас пятнадцать минут.

Она побрела в свою комнату, чувствуя себя опустошенной и грязной. Под струями душа она снова пыталась смыть с себя позор, но ощущение его власти над ней въелось в кожу.

Ровно в восемь был завтрак. Несоленная овсянка, противный напиток из соевого молока, намешанного с чем-то, что она не разобрала. Соня проглотила всё, стараясь не смотреть на него, чувствуя на себе его взгляд. И запах… Запах свежих блинчиков с ее любимым кленовым сиропом.

В девять в дверь ее комнаты постучали. На пороге стояла худая, подтянутая женщина с планшетом в руках и безразличным выражением лица.

— София? Меня зовут Ирина, ваш диетолог. Раздевайтесь до белья. Начнем с замеров.

И снова осмотр. Холодная сантиметровая лента, щипки, оценивающие взгляды. Ирина заносила все данные в планшет, периодически цокая языком.

— Обмен веществ замедлен. Мышечная масса критически низкая. Жировая прослойка неравномерна. Будем исправлять, — заключила она, и ее вердикт был столь же безжалостен, как и у Долгова.

За ней пришел тренер — мужчина меньше всего напоминающего тренера. Он был похож на огромного бандита, который руками вскрывает сейфы больше, чем на тренера. Тренировка была не менее изматывающей, чем утренняя пробежка. Он заставлял ее делать упражнения до изнеможения, не обращая внимания на боль и слезы.

Косметолог, пришедшая в одиннадцать, оказалась единственным лучом света. Женщина лет пятидесяти. Она, не говоря лишних слов, обработала ссадины на ее ногах от неудобных кроссовок, нанесла на кожу успокаивающий крем.

— Держитесь, детка, — тихо прошептала она, когда закончила процедуру. — Все когда-нибудь кончается.

Эти слова стали для Софья маленьким талисманом, который она спрятала в самом сердце.

Весь день прошел по расписанию, составленному с тошнотворной педантичностью. Обед — такая же пиала с зеленью и стакан смузи. После обеда — час «свободного времени», которое она провела, глядя в окно. Потом изучение документов разоренной компании отца. Артем заставил ее читать отчеты о банкротстве, чтобы она «понимала цену ошибок».

К вечеру она была морально и физически разбита. Когда прозвучал звонок колокольчика к ужину, она с трудом заставила себя встать. Да, теперь повар звал ее с помощью колокольчика.

Сцена в столовой повторилась. Он ел свой стейк, она — свой безвкусный салат. Он диктовал новые правила, новые задачи на завтра. Она молча кивала.

Когда ужин закончился, он отпил кофе и посмотрел на нее.

— Сегодня вы повиновались лучше, — сказал он, рассматривая ее. — Уберите за собой.

Она молча понесла свою пиалу на кухню.

Вернувшись в комнату, Соня подошла к окну. На небе не было звезд — их скрыла плотная пелена городской засветки. Но она смотрела в ту точку, где знала, что они есть.

«Все когда-нибудь кончается», — повторила она про себя слова косметолога.

Осталось триста шестьдесят четыре дня…

И она со страхом ждала, когда он скажет ей платить по долгам отца. И как он заставит это сделать…