Его собственность. Контракт на год

Глава 7

В понедельник после утреннего душа и скудного завтрака из овсянки на воде, одного яблока к ней снова пожаловала целая команда. Мила-стилист с двумя помощницами, косметолог Галина Сергеевна и тот же парикмахер.

Ее обрабатывали три часа. Уход за кожей, сложный макияж, который должен был выглядеть как естественная красота. Волосы укладывали в идеальную, но строгую укладку — мягкие волны, собранные с одной стороны невидимой заколкой. Ни одной выбившейся пряди.

Платье привезли цвета темного графита — шелковый атлас, простой фасон-футляр с одним лишь акцентом: глубокий, но не вульгарный вырез на спине, подчеркивавший ее хрупкие лопатки. К платью полагались туфли на высоком каблуке и маленькая сумочка-клатч. Ни украшений, кроме того браслета из белого золота, ни часов. Как он и велел — сдержанно, дорого, нейтрально.

— Хорошая база, — сквозь зубы процедила Мила, поправляя складку на ее плече. — Есть над чем работать.

Софья не ответила. Она смотрела в зеркало и видела красивую, отстраненную незнакомку. Из нее снова сделали куклу. Идеальный «актив», как любил повторять Долгов.

Потом за ней приехал водитель. Соня так и не знала, куда ее снова собирали с такой тщательностью, пока они не подъехали к дорогому пафосному ресторану. Швейцар открыл перед ней дверь и она вошла. Там ее тут же перехватила одна из сотрудниц, яркая блондинка с бейджем на груди, на котором красовалось только имя: Изольда.

Почему-то не верилось, что это ее настоящее имя, Соне нужно было ухватиться за любую мысль, пусть даже если она будет о чужом имени.

Изольда провела ее боковым коридором в один из кабинетов. И не вошла следом.

Внутри стоял Артем. Он повернулся к ней и оценивающе скользнул по ее фигуре.

— Повернитесь.

Она сделала медленный оборот на каблуках, чувствуя, как он сканирует каждую деталь.

— Прическа. Распустите. Только не полностью. Соберите вот так. — Он показал жестом, обозначив мягкий узел низко на затылке. — Так вы будете выглядеть более доступно для восприятия.

Его слова были как пощечина. «Доступно». Как товар на полке.

Соня, закусив губу, немного ослабила укладку, так что несколько непослушных прядей мягко обрамляли ее лицо.

— Теперь лучше, — заключил Долгов. — Запомните: сегодня вы не Софья Захарова. Вы — моя сопровождающая. Безымянная. Вы улыбаетесь, когда я обращаюсь к вам. Отвечаете только если я задаю вам прямой вопрос. И говорите исключительно «да, Артем Викторович» или «нет, Артем Викторович». Любое отклонение будет иметь последствия. Понятно?

— Да, Артем Викторович.

— Отлично. Идем.

Артем привел ее в один из закрытых для спецобслуживания банкетных залов. У дверей их остановил мужчина в возрасте. Она не знала его, никогда не встречала, поэтому не знала, знаком ли он с ее отцом.

— Артем Викторович! Рад видеть. И с кем это вы нас сегодня порадовали? — его взгляд скользнул по Софье, задержавшись на вырезе платья.

— Моя спутница, — холодно ответил Долгов, даже не назвав ее имени. — Софья, это Михаил Борисович Кротов. Инвестор.

— Очень приятно, — прошептала Софья, опустив глаза, как и велели.

— Захарова? — Кротов прищурился. — Да-да, узнаю. Какая трансформация! Артем Викторович, вы, как всегда, волшебник. Из гусенка в… в изящного лебедя. — он похабно хмыкнул.

Артем лишь слегка скривил губы в подобие улыбки.

— Вы, как всегда, остроумны, Михаил Борисович. Простите, нас ждут.

Он увел ее прочь, его пальцы чуть сильнее сжали ее запястье. Она понимала — это и есть его месть. Показывать теперь ее вот так. Униженную. Безымянную. Подавленную.

За столом уже сидел человек, которого Софья тоже раньше не видела — спортивного телосложения, с насмешливыми карими глазами и непринужденной улыбкой. В отличие от Артема, он выглядел живым.

— А вот и наш скупердяй в смокинге! — весело воскликнул он, вставая. — И… ого. Это и есть тот самый «проект»? Неплохо, совсем неплохо.

— Софья, это Никита Игнатьев. Мой… партнер, — представил Артем, явно не желая произносить слово «друг». — Никита, не пугай спутницу.

— Пугаю? Я? — Никита взял ее руку и с преувеличенной галантностью поцеловал в воздухе над костяшками. — Очарован. Слушай, Артем, она же живая. И глаза… в них еще огонь есть. Ты не добил до конца Захаровых?

— Закрой рот, Никита, — спокойно ответил Долгов, усаживая Софью на стул напротив. — Или я напомню тебе о твоих долях в «Сибирь-Лес».

Никита засмеялся, но подчинился. В течение вечера он постоянно бросал на Софью заинтересованные взгляды, пытался подмигнуть, когда Артем отворачивался.

Вскоре за столом не осталось свободных мест. Кто-то был со спутницами, причем Соня отчетливо понимала, что это не жены и не невесты. Ели, говорили о делах, обсуждали какой-то общий проект.

Она не вникала в разговор, к ней никто не обращался, пока сидящий напротив Никита, вдруг не обратился к ней тихо:

— Ну что, Золушка, — тихо сказал Никита, наклоняясь к ней. — Как тебе это всё? Нравится быть живым трофеем на его стене?

Она не ответила, уставившись в свою бокал с водой, вино ей, конечно, не предложили, как другим девушкам.

— Он тебя сломает, знаешь ли, — продолжал Никита, уже без насмешки. — Он мастер по слому. Но гляжу я на тебя… в тебе есть стержень. Интересно, хватит ли его, чтобы переломить его?

В этот момент к ним повернулся Артем. Он ничего не сказал, но его взгляд, брошенный на Никиту, заставил того откинуться на спинку стула и поднять руки в мнимой обороне.

— Все, все, помалкиваю.

Вторая половина обеда стала адом. Дела обсудили, пошли неформальные разговоры, и кто-то ляпнул, вызывая смешки окружения:

— Артем Викторович, а «обслуживание» входит в стоимость актива?

— Входит, Иван Петрович. Но вам, боюсь, не по карману. Ваши активы в прошлом квартале просели на сорок процентов. Лучше о своих деньгах думайте.

Наступила неловкая тишина. Старик побагровел. Артем снова повернулся к Софье.

— Устали? — спросил он громко, на публику, с показной заботливостью, которой в его глазах не было и на грош.

— Нет, Артем Викторович, — автоматически ответила она.

— Отлично. Тогда пойдемте.

Он снова взял ее за запястье и повел через зал в сторону вип-кабинетов. И там в узком коридорчике она увидела его.

Андрея Семенова. Бывшего жениха. Того, кто клялся в любви и преданности, а потом одним из первых потребовал у отца возврата «займов», узнав о крахе.

Андрей стоял, разговаривая с какой-то блондинкой, и его взгляд встретился с ее. Он сначала не узнал, потом глаза его расширились от изумления, а потом в них вспыхнуло… наслаждение. Наслаждение от ее падения.

Артем, заметив это, замедлил шаг. Его пальцы на ее запястье стали почти болезненными.

— А, Семенов, — произнес он с легкой ядовитой учтивостью. — Кажется, вы знакомы с моей спутницей?

Андрей оправился и вытянул лицо в улыбку.

— Артем Викторович! Да, конечно, старое знакомство. Соня… как же ты… изменилась. — Его взгляд снова пробежал по ней сверху вниз, оценивающе. — Выглядишь… сексуальной. Тебе идет.

Она чувствовала, как горит изнутри. Стыд, ярость, беспомощность. Она хотела исчезнуть. Артем наблюдал за ней, за ее реакцией.

— Да, — холодно сказал он. — Соня научилась ценить то, что имеет. И понимать, чего стоит. Правда, Соня?

Он повернул ее лицо к себе, заставив посмотреть в его стальные глаза.

— Правда, Артем Викторович, — выдохнула она, и слова обожгли ей горло.

Андрей усмехнулся.

— Ну что ж, рад за тебя, Соня. Нашла себе… строгого наставника. — Он кивнул Долгову. — Удачного вечера.

Когда они отошли, Артем наклонился к ее уху. Его дыхание было теплым, а слова — острыми и холодными.

— Видишь? Вот оно, твое прошлое. Оно предало тебя, продало и теперь смеется над тобой. Запомни этот взгляд, Софья. Запомни навсегда.

Они уехали из ресторана раньше всех. Она надеялась, что он отправит ее с водителем, но нет. Уселся рядом на заднее сиденье, скомандовал ехать.

В лифте, поднимаясь в пентхаус, он молчал. Она стояла, прислонившись к стене, чувствуя, как платье, бывшее красивым нарядом, теперь будто пропитано ядом унижения.

В прихожей он остановился и повернулся к ней.

— На сегодня достаточно. Вы справились. Не блестяще, но терпимо. Ваша комната ждет вас.

Он развернулся и вышел.

Софья побрела в свою комнату, сорвала с себя платье. Упала на кровать и зарылась лицом в подушку, стараясь заглушить рыдания. Весь вечер, все взгляды, улыбка Андрея, холодное прикосновение Артема — все это кружилось в голове, разрывая ее на части.

Она проиграла этот раунд. С треском. Он показал ее миру как свою вещь, и мир с удовольствием на это купился.

«Запомни этот взгляд, Софья. Запомни навсегда».

Она запомнила. И она поклялась себе, что этот взгляд — и тот, что был в глазах Андрея, и тот, ледяной, в глазах Артема — она однажды вернет им сторицей.