Его собственность. Контракт на год

Глава 2

Автомобиль мчался по ночному городу, превращая огни рекламных вывесок в разноцветные полосы. Софья сидела, прижавшись к дверце, стараясь занять как можно меньше места. Артем Долгов не обращал на нее ни малейшего внимания, уткнувшись в планшет и диктуя короткие распоряжения своему секретарю через гарнитуру.

«...отменить встречу с японцами, перенести на следующую неделю. Отчет по «СтройХолду» на моем столе к восьми утра. И, Анжела, найдите мне нового диетолога. Специализация — экстремальное снижение веса за короткий срок».

Софья невольно вздрогнула. Она и так была худой, астеничного телосложения, доставшегося от матери. Что он собирался с ней делать?

Он закончил звонок и убрал планшет. В салоне воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя.

— Правила, — начал он, не глядя на нее. — Вы их запомните. Я не люблю повторять.

Он перечислил пункты, отбивая их подушечками пальцев по кожаному подлокотнику:

— Первое. Вы не покидаете пределов места вашего проживания без моего прямого разрешения.

— Второе. Вы выполняете все мои распоряжения немедленно и без обсуждений.

— Третье. Вам запрещены любые контакты с внешним миром: телефон, интернет, письма.

— Четвертое. Ваш режим дня, питание и внешний вид отныне контролирую я.

— Пятое. Вы не задаете лишних вопросов. Ваше мнение меня не интересует.

Он, наконец, повернул к ней голову.

— Нарушение любого из пунктов влечет за собой санкции. Вы поняли?

Софья молча кивнула, сжимая холодные пальцы. Горло сдавил ком.

— Со мной разговаривают, когда я задаю прямой вопрос, — его голос стал тише. — Вы поняли меня?

— Да, — прошептала она.

— «Да, Артем Викторович», — поправил он. — Вы будете обращаться ко мне уважительно. Всегда.

— Да, Артем Викторович, — повторила она, чувствуя, как жгучий стыд заливает ее щеки.

Водитель свернул с шумной трассы и помчался по тихой элитной набережной. Вскоре он остановился у подъезда современного небоскреба, отражавшего в своих стеклянных стенах огни города. Швейцар в ливрее почтительно распахнул дверь.

— Добро пожаловать домой, — произнес Долгов, выходя из машины.

Его дом. Ее тюрьма.

Они поднялись на лифте на самый верхний этаж. Лифт открылся прямо в прихожую пентхауса. Софья замерла на пороге. Это было самое бездушное место, которое она когда-либо видела. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной мегаполис, как на картинку. Вся мебель в стиле минимализма из хрома и белого сафьяна. Ни одной лишней детали, ни одной безделушки. Словно здесь никто не жил.

— Снимите это, — Долгов кивнул на ее черный тонкий плащ.

— Что? — опешила она, распахнув на него свои ресницы. Он посмотрел в ее глаза, на секунду задержался в этом омуте голубых озер, а потом повторил:

— Снимите плащ.

Она послушно стянула плащ. Под ним было всего лишь тонкое шелковое черное платье — все, что осталось от ее прежнего гардероба.

Он медленно прошелся вокруг нее, изучающим взглядом оценщика.

— Худоба. Следы стресса на лице. Осанка — ужасная, — констатировал он, хотя она стояла прямо и прекрасно знала, что не сутулится, ее с детства приучили к этому. — Будем исправлять. Раздевайтесь.

Софья остолбенела.

— Я… что?

— Вы плохо слышите? — он остановился перед ней. — Я сказал, разденьтесь. Я должен оценить, что именно перешло в мою собственность. Мне не нужен брак. Если мне не понравится то, что я увижу, я откажусь от этого долга.

У нее перехватило дыхание. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Либо вы делаете это сами, либо я попрошу охранника помочь вам, — его голос не оставлял сомнений в серьезности намерений. — Выбор за вами.

Слезы выступили на глазах, но она сжала зубы, не позволяя себе разреветься. Она чувствовала себя отвратно. Медленно, дрожащими руками, она расстегнула несколько пуговиц под горлом, потянула за молнию на боку платья. Шелк с шелестом соскользнул на пол, оставив ее в одном только нижнем белье — простом черном хлопковом бюстгальтере и трусиках. Белье она покупала в масс-маркете, все имущество, личные вещи было конфисковано, ей не оставили даже запасного белья. На фоне этой роскоши оно выглядело особенно убого.

Она стояла, скрестив руки на груди, пытаясь прикрыться, глядя в пол. Мороз по коже пробежал от его пристального взгляда.

— Руки по швам, — скомандовал он. — Я сказал хочу осмотреть свое вложение средств.

Задыхаясь от унижения, она опустила руки, чувствуя, как все ее тело пылает от стыда. Он снова обошел ее, его взгляд был холоден и лишен всякого намёка на вожделение. Он изучал ее как вещь.

— Недостаток мышечной массы. Дряблость кожи на внутренней стороне бедер. Целлюлит первой стадии, — он выносил вердикт, и каждое слово было ударом хлыста. — Волосы требуют лечения. Кожа — профессионального ухода.

Так всё унизительно. Волосы у нее отличные, она регулярно посещала мастера. Как и кожа. Она прекрасно это знала, а он… он намеренно опускал ее всё ниже и ниже.

Он остановился перед ней.

— Посмотрите на меня, — скомандовал он.

Она нехотя подняла на него глаза. В ее взгляде плескалась смесь страха, ненависти и полной безысходности.

— Хорошо, — неожиданно сказал он. — Огонек. Есть с чем работать. Одевайтесь.

Он повернулся и ушел вглубь пентхауса, оставив ее дрожащую посреди огромной гостиной. Она накинула платье, стараясь делать это как можно быстрее, ее пальцы не слушались.

Через минуту он вернулся с простым серым хлопковым халатом в руках.

— Ваша комната — вон там, вторая дверь справа — он кивнул на одну из дверей в коридоре. — Ванная внутри. С этого момента это — ваша униформа. Ваше платье завтра утилизируют.

Он бросил халат на ближайший диван.

— Ужин в восемь. Опоздание недопустимо. Теперь вы свободны. Не трогайте ничего, что вам не принадлежит.

С этими словами он развернулся и направился в свой кабинет, закрыв за собой дверь.

Софья осталась одна. Она подошла к панорамному окну. Город лежал у ее ног, огромный, живой, полный свободы, которой у нее больше не было. Она прикоснулась лбом к холодному стеклу.

Золотая клетка захлопнулась.

Позади послышались шаги.