Его собственность. Контракт на год

Глава 9

Её отправили домой с тем же молчаливым водителем. Перед тем как посадить ее в машину, Анжела сунула ей в руки красную толстую папку.

— Изучи, тебе нужно побыстрее понять, дорогуша, что ты должна приносить боссу пользу. И не в постели, там занято, — она обвела пухлые губы языком.

Соня ничего не ответила, прижала к себе папку и села в машину.

Анжела тут же развернулась и покачивая бедрами поцокала на шпильках в здание.

В его доме она не могла сидеть на месте. Материалы, переданные Анжелой, лежали на столе в ее комнате — толстая папка с фотографиями, биографиями, сводкой правил поведения. Она схватила ее и принялась листать, пытаясь запомнить всё, что написано.

«Григорий Леонидович Полянский — председатель совета директоров «РосАгро». Женат, двое детей. Увлекается гольфом и коллекционированием старинных карт. Ключевой партнер по поставкам сельхозтехники…»

Слова сливались в одно пятно. Она встала и начала расхаживать по комнате, зажав папку в руках, бормоча себе под нос: «Полянский, гольф, карты…»

Внезапно дверь открылась. На пороге стоял Артем. Он наблюдал за ней несколько секунд, его лицо было непроницаемым.

— Вы выглядите как шизофреник на прогулке, — произнес он ровным тоном. — Такой вид недопустим. Прекратите эту бессмысленную ходьбу. Сядьте. И дышите глубже.

Она застыла, затем послушно рухнула на стул, папка выскользнула у нее из рук и с шумом рассыпалась по полу. Она ахнула и бросилась собирать листы, руки дрожали.

Он не стал помогать. Наблюдал как она опустилась на колени собирая листки. Когда она собрала все бумаги и снова села, пытаясь привести их в порядок, он подошел ближе.

— Дайте сюда, — приказал он.

Она отдала ему смятую папку. Он пролистал ее, затем выдернул несколько листов.

— Вам не нужно знать, чем увлекается жена Полянского. Вам нужно знать, почему его компания три года назад отказалась от совместного проекта с вашим отцом. И кто был инициатором разрыва. — Он бросил листы обратно ей на колени. — Учите не факты, а связи. Силуэты альянсов и конфликтов. Вы мне нужны на встречах не для светской беседы. Вы должны уловить нюанс, улыбку не к месту, слишком долгое рукопожатие. Поняли?

— Да… то есть… я должна шпионить? — вырвалось у нее.

Он усмехнулся.

— Вы должны быть полезной. Читайте между строк. Теперь продолжайте. И, Софья… — он наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от ее. Она замерла, почувствовав запах его одеколона. — Если вы ославите меня тем, что уроните что-нибудь, запнетесь или забудете чьё-то имя, я не стану кричать на вас при всех. Я просто увезу вас отсюда. А после… мы подробно обсудим вашу некомпетентность. Наедине. Детально.

Он выпрямился и вышел. Потом она услышала хлопок входной двери. Уехал.

Софья провела за изучением связей и конфликтов до позднего вечера, пока глаза не начали слипаться. Когда горничная принесла ужин (все та же зелень, но с добавлением крошечного кусочка лосося на пару — «углеводная загрузка перед событием», как язвительно пояснила та), Софья ела автоматически, мысленно прокручивая схемы: кто с кем в ссоре из-за слива акций, кто кому должен за поддержку на выборах в ТПП.

После ужина пришла Галина Сергеевна. Она сделала Софье расслабляющую маску для лица, осторожно массировала виски.

— Держитесь, девочка, — тихо сказала она, пока Софья лежала с закрытыми глазами. — Не смотрите им в глаза, если боитесь. Смотрите на точку между бровей. И дышите. Самое главное — дышать ровно. Они все трусы, они боятся друг друга больше, чем вы их.

Эти слова стали второй карамелькой, спрятанной в душе.

Утром Софья проснулась еще до звонка. Живот сводило от нервного спазма. Пробежка была отменена. Вместо этого после завтрака (овсянка на воде и ягоды) к ней вновь явилась уже знакомая команда: Мила, парикмахер, визажист и маникюрша.

Ее снова скрабили, шлифовали, укладывали. Волосы были уложены в сложную, но сдержанную прическу — мягкие волны, собранные сзади в элегантный низкий хвост, несколько прядей обрамляли лицо. Макияж был безупречным и почти незаметным — только подчеркнутые глаза и нейтральная помада, как и приказывал Артем. Ногти покрыли бесцветным лаком.

Мила принесла платье. Когда чехол сняли, Софья замерла.

На этот раз платье было белоснежное, из тяжелого, струящегося шелка. Фасон — предельно простой, но безупречно скроенный: длинные рукава, округлый вырез, пояс под грудью, юбка в пол, мягко ниспадающая складками. Ни страз, ни вышивки, ни сложных деталей. Оно было воплощением сдержанной, невероятно дорогой роскоши.

— Наряжайтесь, Золушка, карета ждет, — ухмыльнулась Мила, но в ее голосе слышалось неподдельное уважение к наряду.

Платье село на Софью идеально, как влитое. Оно не сковывало движений, но заставляло держать осанку.

Она вышла в гостиную. Артем уже ждал ее. Он был в классическом смокинге, и в этом наряде его холодная, хищная красота проявилась с новой силой. Он обернулся и… на долю секунды его взгляд, скользнув по ней, задержался.

— Хорошо, — произнес он, и это было высшей похвалой. — Не забывайте: спину прямо, взгляд опущен, но не в пол. На уровне груди собеседника. Руки спереди, левая поверх правой. Вы не говорите первая. Отвечаете коротко и только если вопрос адресован вам лично. По моему легкому касанию локтя — вы извиняетесь и отходите в сторону. Понятно?

— Да, Артем Викторович.

— Тогда поехали.

Лифт спустился в подземный гараж, где их ждал не привычный внедорожник, а длинный, черный лимузин. Артем помог ей сесть, сам сел напротив и достал телефон.

Они ехали молча. Софья смотрела в затемненное стекло, за которым проплывал город. Пока с ней возились, наступило время обеда. Куда на этот раз он ее везет?

Ее отражение в стекле — изящная, бледная незнакомка в сером платье — казалось призраком.

Он вдруг нарушил тишину, не поднимая глаз от телефона:

— И держите эмоции под контролем.

Она глянула на него, распахнув ресницы. Это он к чему?

Лимузин подъехал к закрытому зеленью особняку, где на внутренней парковке уже стояло с десяток не менее пафосных автомобилей.

Красная дорожка, швейцары в ливреях. Артем вышел первым, затем обернулся и протянул ей руку. Его ладонь была сухой и прохладной.

Она положила свою руку ему на предплечье, ощутив под тканью смокинга твердые мышцы. Тактильный контакт, вынужденный и такой публичный, обжег ее кожу.

— Дышите, — тихо сказал он, наклоняясь к ней, будто шепча что-то нежное на ухо. — И помните: одно неверное движение.

Они ступили на красную дорожку. Софья почувствовала, как десятки глаз устремились на них. Она инстинктивно прижалась к его руке, ища опоры.

Он не отстранился. Он повел ее вперед, спокойный, незыблемый.

А через четверть часа она поняла, почему он ей сказал держать эмоции под контролем.