Его собственность. Контракт на год

Глава 19

Следующий день казался самым странным днем за всё время её заточения. Полная тишина без звонков и распоряжений. Артем исчез, то ли уехал, то ли заперся в кабинете. Повар приготовил ей на поздний завтрак воздушные панкейки с кленовым сиропом и ягодами, которые она ела, растягивая удовольствие. Вкус детства, беззаботности, которая теперь казалась сном.

Она пыталась читать, взяла книгу по искусству Возрождения, которую заказала через повара, тот, кажется, превратился в её сообщника и покупал или приносил всё, что попросит. Но мысли разбегались. Воспоминания о вечере в театре, о взгляде Маргариты Сергеевны, о его фразе «цвет тебе идёт» — всё это кружилось в голове, создавая картину, которую она боялась рассмотреть целиком. Он меняет тактику. Или меняется сам? Или это просто более изощренный способ добиться того, чтобы она сломалась дав иллюзию свободы, чтобы падение с этой высоты было болезненнее?

Внезапно в голове всплыли слова Анжелы, сказанные ехидно, но точно: «интеллектуальные дивиденды». Он вкладывает в неё ресурсы, время, усилия. Он демонстрирует её в обществе. Зачем? Чтобы поднять цену? Чтобы затем шокирующе обрушить её с большей высоты?

В груди сжалось от страха. Нет. Она не позволит себе надеяться. Надежда — это слабость.

Чтобы отвлечься, она решила прибраться в комнате. Перебрала вещи в гардеробе, в котором каждую встречу и выход появлялись новые наряды. Потом пролистала блокнот с рисунками. Его профиль. Его рука. Дом-приют в акварели. Она закрыла блокнот и сунула его в ящик стола, подальше от глаз. Слишком личное и не хотелось, чтобы он нашел.

Софья вышла на кухню, чтобы попросить у повара средство для мытья стекол. Повар, Михаил Иванович, молча протянул ей бутылку и чистую салфетку из микрофибры.

Она тщательно проводила тряпкой по стеклу, стирая грань между собой и огромным, шумящим внизу городом. Свобода была там. Всего в слое стекла толщиной в сантиметр. И всё же она чувствовала себя в меньшей степени пленницей, чем месяц назад. Пленницей чего? Обстоятельств? Его воли? Или, что страшнее, своих собственных зарождающихся чувств, в которых уже невозможно было отделить ненависть от болезненного любопытства, а страх от притяжения?

Внезапно за спиной раздался звук сработавшего электронного замка на входной двери. Она обернулась, застыла с тряпкой в руке.

В прихожую вошёл Артем. Но не один. С ним был мальчик. Лет девяти-десяти, в джинсовом костюме, с большим, чуть потрёпанным рюкзаком за спиной. Мальчик любопытно смотрел по сторонам широко раскрытыми глазами.

Софья замерла, не зная, что делать. Исчезнуть в своей комнате? Подойти? Она продолжала стоять у окна.

Артем снял пальто и помог мальчику снять верхнюю одежду.

— Вот, — сказал он мальчику. — Это дом, где я живу. Большой, да? И пустой.

— Вау, — прошептал мальчик, не сводя глаз с панорамы города. — Тут как в кино.

— Да. И бассейн на крыше. Покажу потом.

Он положил руку мальчику на плечо и в этот момент его взгляд упал на Софью.

— Костя, это Софья. Софья, это Костя.

Мальчик робко улыбнулся. У него были светлые, почти белые ресницы и веснушки на носу.

— Здравствуйте.

— Привет, Костя, — Софья нашлась, улыбнувшись в ответ. Её сердце бешено колотилось. Кто это? Откуда? Почему он здесь?

— Мы будем здесь пару часов, — сказал Артем, уже обращаясь к ней. Его взгляд скользнул по тряпке в её руке. — Не помешаем?

— Нет… конечно нет. Я… пойду в свою комнату.

— Не надо, — он махнул рукой. — Костя, хочешь сок? Или какао?

— Какао! — сразу оживился мальчик.

Артем кивнул и направился на кухню, оставив их вдвоём в гостиной. Костя неловко переминался с ноги на ногу, потом подошёл поближе к окну, к Софье.

— Вы тут живёте? — спросил он шёпотом.

— Да… временно.

— Круто. А вы… вы жена дяди Артема?

Софья почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Нет. Я… я просто помогаю ему с работой.

— Он крутой. Он нам новую теплицу в приюте построил. И компьютеры привёз. И сказал, что если я буду хорошо учиться по математике, то поможет поступить в спецшколу.

Софью будто ошпарило. Приют. Тот самый. И этот мальчик… Он не просто анонимно перевёл деньги.

Артем вернулся с двумя кружками дымящегося какао. Одну протянул Косте, другую… неожиданно протянул ей.

— Михаил Иванович сварил на всех.

Она взяла кружку, пальцы слегка дрожали. Горячий сладкий запах ударил в нос, вызывая почти болезненные воспоминания о детстве, о безопасности, которой на самом деле не было.

— Спасибо.

Они сидели в гостиной, Артем в своём кресле, Костя, подобрав ноги, на огромном диване, а Софья, на краю другого. Мальчик болтал о школе, о новом учителе по информатике, о том, как они сажают в теплице помидоры «бычье сердце». Артем слушал, кивал, иногда задавал короткие, точные вопросы. Он был сосредоточен. Внимателен. Совершенно не похож на того человека, который несколько недель назад методично уничтожал её достоинство.

Софья молча пила какао и наблюдала. За этим зрелищем было невозможно не наблюдать. Это словно ниточка к той части его, которую он прятал за цинизмом. Часть, связанную с матерью, с несправедливостью, с желанием защитить тех, кто слаб. Он мстил её отцу, да. Но он же спасал приют. Помогал этому мальчику. Где грань между санитаром, выжигающим гниль, и… тем, кто пытается что-то построить на пепелище?

Через час он посмотрел на часы.

— Пора, Костя. Тебя назад отвезут. Помни, о чем мы с тобой договорились.

Мальчик немного помрачнел, но послушно встал.

— Спасибо, дядя Артем. И за какао, и за всё.

— Не за что.

Он помог ему надеть куртку, поправил капюшон. В дверях Костя обернулся и помахал Софье.

— Пока! Приходите к нам в гости! У нас теперь классная теплица!

Дверь закрылась. Они остались одни. Гостиная, наполненная минуту назад оживленным детским голосом, снова стала огромной и безмолвной. Артем стоял, глядя на закрытую дверь, его спина была напряжена.

— Это… мальчик из того приюта? — тихо спросила Софья.

— Да. — Он не обернулся. — У него способности к точным наукам. В обычной школе зароют. Нужны возможности.

— Ты ему эти возможности дашь?

Он наконец повернулся.

— Думаешь, я только разрушать способен? — В его голосе прозвучала горькая ирония.

Он подошёл к бару, налил себе минеральной воды, отпил.

— Ты сегодня мыла окна, — констатировал он, переведя разговор.

— Да. Хотелось… так.

— Иди отдыхай.