Его собственность. Контракт на год

Глава 8

В этот день она его больше не видела. Ни вечером. Ни за ужином.

Утро не принесло облегчения. Софья проснулась от привычного резкого звонка.

Артем, как ни в чем не бывало, ждал ее в прихожей. В спортивной форме, свежий, собранный, с тем же безразличием во взгляде. Он изучал ее опухшее от слез лицо, бледную кожу и ничего не сказал. Просто дал команду.

— Сегодня увеличим дистанцию на два километра. И поторопитесь.

Пробежка была еще более адской. Она бежала на автомате, ее разум был где-то далеко, перемалывая вчерашние события. Взгляды. Смешки. Рука Артема на ее запястье. Улыбка Андрея. Каждое воспоминание было как удар хлыста. Она споткнулась, едва не упала.

— Концентрация, Софья Викторовна! — его голос прозвучал рядом, заставляя ее вздрогнуть. — Вы не на прогулке. Ваши мысли должны быть здесь, со мной. Или вам нужен дополнительный стимул?

Она не ответила, лишь стиснула зубы и побежала быстрее, пытаясь убежать не от него, а от своих мыслей.

Вернувшись, он снова заставил ее себя ненавидеть.

— Наденьте комплект, который вам подготовили. И приходите на завтрак через двадцать минут.

Она вошла в комнату и уставилась на кровать, застыв на месте. На белоснежном покрывале лежало черное платье мини с молнией впереди и с прозрачным шлейфом, опускающимся с бедер. Туфли на высоком каблуке, тонкий клатч под платье. Бельё он категорически запретил ей носить, даже заикаться о нем не стоило, чтобы не злить еще пуще.

Она приняла душ после пробежки и надела на себя платье. Оно было ультракоротким, несмотря на шлейф, который вообще ничего не прикрывал. В таком платье наклонись и всё будет на обозрении окружающих. Даже присесть будет сложно. Выйдя из комнаты успела как раз перед тем, как услышала звонок колокольчика повара.

Как собаку Павлова дрессируют. Она сжала губы и пошла в сторону столовой.

Позавтракали как обычно. Он ничего не сказал про ее платье, выглядел всё также невозмутимо как и всегда.

— Сегодня вы поедете со мной.

Она напряглась. Снова встречи с партнерами?

— В офис. Хочу, чтобы были рядом.

— Мне… — она запнулась, опустила взгляд. — Накраситься?

— Нет. — Он несколько секунд рассматривал ее, а потом отвел взгляд.

Когда подъехали, она задрала голову, чтобы посмотреть ввысь на небоскреб. Офис располагался в центре, в самом престижном бизнес-центре. По другому и быть не могло. Это же Долгов, говорила она себе.

Офис впечатлял не меньше, несколько этажей принадлежали его компании. Сам он не был владельцем, она это знала. Скорее соучредителем и топ-менеджером в одном лице. Через него проходили основные документы и сделки. И сделки в основном по поглощению, ликвидации и полному разрушению.

— Встаньте у стены. Держите. — Он включил на планшете тихий документальный фильм о банкротствах крупных корпораций. — Смотрите. И запоминайте ключевые моменты. Через час я спрошу.

Она стояла, прижавшись к холодной стене, ее мышцы дрожали от напряжения, а перед глазами мелькали графики и цитаты финансистов. Физическая и умственная пытка одновременно. Казалось, уже нечем ее удивлять, но он находил новые, все более изощренные способы сломать ее, стереть личность до основания, оставив лишь послушную оболочку.

В кабинете появилась Анжела.

Секретарша вошла коротко постучав, на каблуках, которые гулко отдавались по полированному полу. Она была в новом, ультрамодном костюме, и ее взгляд, скользнув по Софье в ее платье, сщурился в презрении, что у той сжался желудок.

— Артем Викторович, документы по сделке в Дубае готовы, — Анжела положила папку на его стол. — И Кротов звонил. Передал «особую благодарность» за вчерашний обед и интересовался, не передумали ли вы насчет… условий по активу.

Артем, не глядя на папку, кивнул.

— Спасибо, Анжела. Ответьте, что условия неизменны. Актив не для перепродажи. По крайней мере, пока.

— Поняла, — девушка бросила еще один ядовитый взгляд на Софью. — Что-то еще?

— Да. Принесите Софье Викторовне материалы по структуре холдинга «Восток-Сталь». И приготовьте кофе. Две чашки.

— Конечно, — Анжела улыбнулась сладкой, фальшивой улыбкой и направилась к выходу. Через несколько минут зашла с серебряным подносом и чашками кофе.

Остановилась, но он выпроводил ее. А потом глянул наконец на покорную Софью с планшетом у стены.

— Садитесь. Выпейте кофе.

Она подняла на него вопросительный неуверенный взгляд, ей можно кофе?

От этого взгляда у него все перевернулось внутри. Долгов уже сам не рад был, что притащил ее сюда. Но она была нужна здесь. Для дела.

Таже неуверенно тонкие пальчики обхватили чашку, она даже глаза прикрыла принюхиваясь к аромату, а потом сделала глоток, еще один.

А ему это кофе в горло не лезло. Он задыхался внутри, глядя на нее, на ее радость в глазах. Как сломать ту, которая радуется чашке кофе в логове монстра?

Допила, облизнула губы и опустила взгляд. А его чуть не вынесло. Резко ткнул селектор. Вызвал Анжелу всё убрать.

Та убирала его чашку с почтительным видом, но когда добралась до Софьиной, ее движения стали резкими, пренебрежительными. Она нарочно громко поставила ее на поднос.

— Вам понравился мой кофе, София?

Софья молчала, уставившись в стол.

— Она с вами не разговаривает, Анжела, — холодно заметил Артем, отошедший к окну. — Выполняйте свою работу.

— Простите, Артем Викторович, — секретарша тут же сменила тон на подобострастный, но в глазах у нее плясали чертики. Она наклонилась, чтобы взять поднос, и прошептала так, что слышала только Софья: — Ну что? Понравилось на обеде? Боссу уже поступают выгодные предложения относительно тебя…

Софья сглотнула. Ее пальцы вцепились в край стола. Анжела, удовлетворенная, выплыла из кабинета, оставив за собой шлейф дорогих духов и яда.

А София наконец поняла, зачем он так «вкладывается» в свой «актив». Всего лишь перепродать ее подороже хочет. Поэтому и муштрует.

— Вам что-то не понравилось в поведении моей секретарши? — его резкий голос вырвал ее из мыслей.

Она колебалась. Сказать правду? А смысл? Жаловаться ему на его же секретаршу было бесполезно и унизительно.

— Нет, Артем Викторович.

Он прищурился, изучая ее.

— Вы врете. Вы научились скрывать эмоции, но не научились врать убедительно. Анжела — полезный инструмент. Агрессивный, амбициозный, иногда слишком. Но полезный. Как и вы. И инструменты не должны конфликтовать между собой. Понятно?

Он ставил ее на одну доску с этой… этой стервой. Это было новым уровнем унижения.

— Понятно.

— Отлично. Теперь в то кресло, — он указал на кожаное кресло напротив, — материалы по «Восток-Стали» уже на столе. К четырем часам я ожидаю краткий анализ слабых сторон их финансовой модели.

Она взяла бумаги со стола, села в низкое кресло и с ужасом поняла, что ее платье и без того короткое задралось до неприличия. Шлейф прозрачный и спасением не служил. Сжав бедра, положила на свои колени листки. Погружаясь в цифры, схемы, отчеты, она могла на время забыть о себе. О том, что она — вещь.

В четыре он слушал, что она там вычитала, не меняя выражения лица.

— Очень поверхностно, — заключил он. — Но для начала сойдет. Вы упустили ключевой момент — схему трансфертного ценообразования через их дочернюю фирму в ОАЭ. — Он откинулся на спинку кресла. — Знаете, что самое ценное в активе? Его потенциал к росту. Вы демонстрируете зачатки. Но зачатки — это не результат. Завтра разберете их контракты за последние пять лет. И найдете там ту самую лазейку.

Она молчала. Откуда ей без нужного образования делать глубокие анализы? Она художник, изучала искусство, а не экономику.

Потом он резко перевел разговор.

— Расскажите, что вы чувствовали вчера. Когда видели Семенова.

Вопрос был как удар под дых. Она замерла.

— Я… не понимаю…

— Понимаете. И прекрасно. Говорите. Страх? Стыд? Злость? — он перечислял эмоции, как симптомы болезни.

Она молчала, сжимая руки на коленях.

— Молчание — это тоже ответ, Софья Викторовна. Но не тот, что мне нужен. — Он встал и подошел к ней, остановившись так близко, что она вдыхала его парфюм. — Вы ненавидели его. И ненавидели меня за то, что я заставил вас это пережить. Так?

Она не могла отрицать. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Хорошо. Ненависть — сильная эмоция.

Его пальцы приподняли ее лицо за подбородок. Он провел большим пальцем по ее нижней губе и она замерла, боясь пошевелиться.

— Ставки растут, уже сейчас они достигли девяноста процентам долга. Когда предложат сто, начнется самый большой аукцион.

Она подняла на него взгляд.

Он ведь говорил о ней?

Еще один подлец у Вирсавии Вайс "Упасть вверх"

https:// /shrt/vf7n