Фракиец. Экспансия

Глава 21

В ледяном лабиринте.

Несколько мгновений я оценивающе смотрел на мигающую надпись, приковавшую мой взгляд. «Воля ужаса» притихла, растворившись где-то на краю сознания, и, казалось, опасности это приглашение к разговору не сулило. Но вместо неё возникло тяжёлое и неотвратимое ощущение. Продолжит ли мой неведомый собеседник сыпать угрозами, или же попытается договориться?

Принять.

В шлеме вновь раздался рокот голоса, на этот раз окрашенный чем-то, что можно было бы назвать заинтересованностью.

— А ты настырный, может, что-то и получится, — раздался размеренный голос лишенный прежней агрессии и умолк, разбавляя тишину скрежетом. — Но, как я уже говорил, скорее всего, ты найдешь здесь свою смерть, а не богатую добычу. Уж я-то знаю.

Интерлюдия: Каменный.

Он помнил, как оказался здесь. Не по своей воле. Всего лишь в роли очередного Юнита, судьба которого — прикрывать своим кремневым телом плоть Игрока.

Изначальная цель была проста: разведать заброшенную крепость. Но автоматические системы, ещё функционирующие, восприняли непрошеных гостей так, как и должны были — как угрозу. Големы, подобные тому, с которым только что сражался этот незваный пришелец, и кое-что хуже — оживлённые божественной силой солдаты древнего гарнизона — начали уничтожать наш отряд. Игрок, будь он проклят, просто сбежал, воспользовавшись картой возврата, бросив своих верных бойцов на произвол судьбы.

Мне же повезло. Обвал перекрытий отсёк меня в небольшом кластере технических отсеков и складов. Големов здесь не было, а живых мертвецов я уничтожил одного за другим. После чего остались лишь холод, тишина и тихий гул немногочисленных систем.

Я закрепился. Я приспособился. Такие, как я, не нуждаются ни в воздухе, ни в пище в привычном для органиков смысле. А минералов и электричества здесь хватит на весь мой долгий век.

Я научился подключаться к уцелевшим каналам связи и отслеживать происходящее за пределами убежища. Я видел, как погибли другие мои собратья. Видел, как мародёрские группы приходили извне и бесследно исчезали в каменных кишках крепости.

Так пронеслись десятилетия. Я стал голосом в стенах. Призраком в машине. Моими собеседниками были лишь системные логи да редкие заблудшие мародёры. Моя жизнь сузилась до наблюдения и выживания в этом саркофаге.

— Ты убил одного из Стальных Стражей, — после короткой паузы голос в шлеме стал резким и настойчивым. — Сигнал тревоги разошелся по всей сети. Они уже знают. И они идут. Скоро эти коридоры наполнятся той мерзостью, что прячется в стенах. У тебя пять минут. Не больше. Хочешь жить — слушай очень внимательно.

Подхватив разрубленный клинок Стража, я отметил разительную перемену в тоне незнакомца. Сначала сыпались угрозы и предсказания скорой гибели. Но стоило мне одолеть голема, как выяснилось, что мой собеседник к нему, похоже, отношения не имеет. Более того, теперь предлагает помощь.

Вопрос был лишь в том, когда он лгал: тогда или сейчас? Или это хитрая ловушка, в которую я сам иду по доброй воле?

Что ж, невелика потеря. В случае провала «Шаг назад» даст мне возможность повернуть время вспять. Я завершу миссию и доложу Зевсу всё, что узнал. А значит, можно рискнуть.

Мелькнула едкая мысль: «Не таким я представлял себе Ариадну. Да и до Тесея мне ой как далеко». Но тело уже двигалось, повинуясь скрипучему голосу в шлеме.

Как только вошел в ту самую дверь, из которой совсем недавно появился Страж, я почувствовал, будто перенёсся в прошлое. Здесь царила та же атмосфера древнего убежища, где когда-то начался мой путь Героя. Меня окружила давящая теснота каменных стен. Только на этот раз я пробирался не сквозь толщу земли, а через самое сердце ледяного мира.

Повинуясь металлическому голосу, я свернул в указанный невидимым собеседником проём, протиснулся через узкий лаз и начал погружаться всё глубже в каменный лабиринт.

То ли маскировка доспеха делала своё дело, то ли мой таинственный проводник действительно желал мне добра, но нам удавалось избегать прямых столкновений. Несколько раз я замечал зловещее колыхание теней в соседних тоннелях — мерцающее движение могло принадлежать только собратьям поверженного Стража.

Их исполинские силуэты мелькали в просветах между арками, вибрации их шагов передавались через каменные стены и отдавались в повреждённом доспехе едва уловимым гулом. Но ни один не вышел прямо на меня, словно невидимая рука вела меня обходными путями, оставляя за спиной лишь тревожные признаки присутствия древней стражи.

— Впереди два оживших трупа. Быстро прикончи их и сверни в первый поворот налево, — впервые голос не вёл меня в обход.

В расширении коридора замерли две искалеченные фигуры. Похожи на тех немёртвых стражей, с которыми я уже сталкивался в незабываемом для меня убежище. Но эти были без орудий. В обледеневших лохмотьях, с резкими, порывистыми движениями, они выглядели куклами в руках неумелого ребёнка.

Первый не успел даже среагировать — плазменный тесак прошёл по горлу, отделяя череп от торса и оставляя на ледяной плоти дымящийся шрам.

Внимание! Вы получили 12 ОС! (30/360).

Второй, с развороченной грудной клеткой, уже заносил когтистую лапу, но я оказался быстрее. Короткий удар в грудь, рывок вверх, и тело грузно осело на пол.

Внимание! Вы получили 12 ОС! (42/360).

Едва ощутимая дрожь, еле заметной судорогой, дважды пробежала по моему телу.

— Вверху должен быть лаз. Запрыгни и ползи. Дальше я поведу, — подал голос собеседник.

В потолке действительно зияла дыра, словно кто-то вырвался наружу, оставив рваные края.

Мелькнула неприятная мысль: «Вот в этой кишке меня и раздавят. Стоит ли доверять голосу того, которого я даже не видел?»

Но интуиция и «Воля ужаса» молчали, и, отбросив сомнения, я прыгнул. Камни заскрипели под броней, цепляясь за выступы. Узкий лаз, казалось, неохотно сжимался вокруг меня, пропуская с трудом

Как и в домене Неназываемого, стоило мне оказаться в кромешной тьме, как на забрале что-то едва заметно мигнуло. Мир словно вздрогнул, и тоннель проявился, будто выхваченный светом. Но это не был свет. Он не отбрасывал теней и не имел видимого источника.

— Ползи вперёд. На первой развилке сверни налево. На второй — направо. Дальше будет разлом вверх, — голос звучал спокойно, уверенно, словно для его обладателя это было привычным делом. Он неведомым мне образом отслеживал мои передвижения.

Я двигался. Камень был холодным, словно покрытым инеем. Тоннель то сжимался, то расширялся. На первой развилке я выбрал узкий левый ход. Пришлось ползти на локтях и коленях, доспех цеплялся за края, и скрежет отдавался в сочленениях.

Вторая развилка возникла внезапно. Правый ход уходил вниз в щель, от которой тянуло могильным холодом. Я свернул туда.

Через несколько локтей камень сменился обломками, тоннель обрывался, переходя в вертикальный разлом. Я подтянулся, вцепился в неровности и полез вверх, цепляясь и извиваясь, словно ящерица.

Добравшись до края, я выглянул наружу и замер.

Передо мной в вечных сумерках тонул внушительный зал. Потолок терялся в непроглядной темноте. Вдоль стен, словно окаменевшие змеи, тянулись массивные столы. Пол был усеян скелетами опрокинутых стульев и обломками посуды. Скорее всего, здесь когда-то собирались офицеры, пировали или совещались перед походом. Теперь это место принадлежало только смерти.

Везде были разбросаны тела: застывшие, покрытые наледью, вмёрзшие в пол и столы. Одни сидели, уронив головы, другие — опрокинув стулья, третьи — замерли в отчаянной попытке добраться до наглухо закрытых дверей. Замёрзшая еда на тарелках, опрокинутые кувшины — всё было запечатано в пузырящемся саване льда.

Тишина стояла такая, что хотелось кричать. Лишь тихий, на грани слуха гул систем нарушал её.

Голос моего проводника прорезал тишину:

— В этом зале было два выхода. Левый — завален давно. Используй второй, на противоположной стене. В нем сверни направо и иди прямо. Не сворачивай. Всё опасное… ликвидировано. Так что… Скоро увидимся.

Последние слова прозвучали иначе. В них появилось нечто новое — ни угроза, ни дружелюбие. Любопытство? Нетерпение?

Я выбрался в зал, оглядываясь и примечая возможную добычу. Лёд хрустел под ногами. Пройдя мимо завала, я шагнул в другой проём. Коридор за ним был узким, строгим, без тел, но с явными следами борьбы: царапины, почерневший металл, оплавленные участки.

Невидимый собеседник утверждал, что все ликвидировано. Но расслабляться я не собирался. «Воля ужаса» по-прежнему молчала, лишь царапала по краю сознания, напоминая о своем присутствии.

Я шёл, и шаги отзывались эхом. Коридор сменялся коридором, двери были вмяты или оплавлены.

И любой путь, даже через вечную мерзлоту, рано или поздно заканчивается.

Мой закончился. Плавный поворот упёрся в тупик с массивными вратами. Над ними замигал огонёк — тот же, что и в заброшенном складе. Он мигнул один раз, оценивающе.

Створки разошлись с глухим скрежетом. Белёсый туман вырвался наружу, осыпался инеем на стены.

И моему взору открылся мой проводник.

Рука сама крепче сжала рукоять тесака.