Фракиец. Экспансия

Глава 28

Дуэль

Сон был тяжёлым и безвидным, как погружение в тёплый смолистый мрак, ни снов, ни кошмаров. Я просыпался от собственного храпа или от того, что тело, привыкшее к напряжению, внезапно дёргалось, ища несуществующую угрозу.

Проснувшись окончательно, я мельком глянул на полупрозрачный таймер что успел уже практически ополовинить оставшееся для отдыха время и ведомый пустотой в животе, я отдал долг изысканным яствам на столе. Ел медленно, запивая терпким вином, смакуя каждый кусок, пытаясь растянуть этот простой, момент удовольствия. Через полчаса, с лёгким сожалением, отстранился от стола и задумался, чем занять оставшийся «день отдохновения»?

Мысли текли лениво, утяжелённые сытостью и вином. Можно было погрузиться в интерфейс, потратить накопленные ОС, подтянуть один из навыков, в котором обнаружилась прореха в последней схватке. Или повременить и чуть позже получить новый уровень.

— Сейчас голова тяжёлая, мысли вязкие от сытости и вина, — тихо проговорил я в пустоту, будто пытаясь убедить в этом самого себя, — Нет, пожалуй, отложу. Не то состояние, чтобы рискнуть ошибиться.

Вместо этого я призвал карту своего доспеха. Она проявилась в ладони, прохладная и плотная. Я внимательно изучил её.

Ресурс: 100/100

Единственная строка что меня интересовала, говорила о том что доспех уже как не странно успел восстановиться, то ли на него снизошло благословение Кронида, то ли, пока я спал тяжёлым сном, Зевс ускорил для него время как уже делал не раз. Впрочем, уже и не важно. Главное, к следующей битве я буду во всеоружии.

Я вернул карту в пространственный браслет, и она растворилась в воздухе. Этот доспех спас мне жизнь не раз, но и он был не был неуязвим. Рано или поздно он меня подведёт, да и враги становились всё сильнее. Мысль о необходимости чего-то… большего, начала тихо зудеть на задворках сознания.

Отдых так или иначе скоро кончится и снова начнётся бег по лезвию. Но теперь в голове, отчётливо зазвучал новый мотив, нужно расти. Не просто повышать уровень, а искать качественно иное превосходство, нужно будет у Пелита узнать о навыках что ещё больше меня усилят.

Я откинулся на ложе, глядя в безупречный, сияющий потолок и стал обдумывать, с чего можно начать этот поиск. Пока ещё было время подумать.

Закрыв глаза, не для сна, а для сосредоточения, и стал мысленно раскладывать по полочкам свои возможности, слабости и те тёмные места, куда ещё не заглядывал.

Но, как оказалось, сон только ждал момента для предательского удара. Мысли начали путаться, тянуться, как холодная смола. Чувство сытости и глубокое, накопленное за многие дни напряжение сделали своё дело. И хотя я проснулся всего час назад, меня вновь, неумолимо и мягко, сморил сон и в этот раз мне снилось что-то снилось, но совершенно не отложилось в памяти. Словно всё моё существо, наконец получив шанс, пыталось выспаться впрок, запастись этой тёмной тишиной на все грядущие бури.

Новое пробуждение пришло с волной свежести в мышцах и ясностью в голове, но также и с новым, настойчивым приступом голода. Я успел утолить его — медленно, основательно, давая телу набраться сил, — как раз к тому моменту, когда мир снова дрогнул и выплюнул меня перед очами Кронида.

И я сразу заметил странность. Лаксиэль и Тильмиро стояли там же, где и были до моего ухода. Не на волос не сдвинувшись. На их лицах застыли те же выражения — маска отстранённого страха у неё, раздавленного отчаяния у него.

Кронид вновь забавляясь с временим ускорил его только для меня, как и в прошлый раз, и странные нападки Морфей это не происки ли Громовержца, но по здравому размышлению я решил оставить этот вопрос без ответа.

— С возвращением, Смертный. Надеюсь, ты с толком воспользовался предоставленной… передышкой. — Ухмылка, холодная и оценивающая, озарила лик Олимпийца.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как под взглядом бога высыхают все остатки сытости и покоя. Зная Зевса, он снова может швырнуть меня одного в самую гущу чужих миров, как он это уже делал с ледяной пустошью. Нет, уж лучше присоединиться к основным силам. Один против гарнизона големов — или плечом к плечу с другими Героями в чётком вторжении. Выбор очевиден.

— Вполне, господин, — мой голос прозвучал ровно, без подобострастия, но и без вызова. — И я готов присоединиться к Пелиту или Марку Тулию в их вторжении в мир урукхаев. Моё оружие и навыки могут пригодиться.

Кронид склонил голову, и его ухмылка стала чуть шире, обнажая нечто хищное в её глубине.

— Рвение? Или благоразумное желание оказаться среди многихх? — Он произнёс это тихо, но слова прозвучали так, будто их вырезали у меня в черепе. — Неважно. Ты прав в одном, твоё оружие слишком ценно, чтобы тратить его на зачистку подземелий. — Его взгляд на мгновение скользнул по застывшему Тильмиро, и в нём мелькнуло откровенное презрение.

— Марк Туллий сейчас занят пополнением арсеналов. А жрецу моему предстоит иная, не менее важная задача. — Зевс сделал паузу, и в ней я с болезненной ясностью осознал, моя уловка не сработала. Он видел её насквозь, ещё до того, как она родилась у меня в голове. Я не избежал одиночной миссии. Не заслужил безопасного места в строю. — А тебе… тебе предстоит кое-что поинтереснее.

Он выдержал ещё одно, леденящее душу молчание, наслаждаясь напряжением, витавшим в воздухе.

— Принеси мне голову предателя.

Слова повисли в сияющем зале, чёткие, как приговор. В углу зрения я заметил, как дрогнули веки Лаксиэль, прежде неподвижные. Тильмиро не пошевелился, но, казалось, сама его поза стала ещё более сломанной — будто это он, а не я, только что получил смертный указ.

Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Кван И. Имя предателя, сбежавшего с Олимпа, всплыло в сознании само собой. Того, кто мстил за семью, случайно уничтоженную мной в давней битве. Охота уже началась.

Мысли роем пронеслись в голове, но я, ухватив одну из них за хвост, выдавил — Будет исполнено. Но как я его найду?

Вопрос повис в воздухе прямым и обнажённым. Я не спрашивал «зачем» или «почему я». Я спросил «как». И навлечь на себя гнев Олимпийца я этим вопросом точно не должен был.

Зевс усмехнулся, и в этот раз в усмешке было что-то почти одобрительное.

— Он тебя сам искал. Но ханец глуп. — С легким смешком продолжил Громовержец. — И после того как ему удалось сбежать, он решил вернуться… к корню твоей слабости. Он намерен убить ту, что дорога тебе.

В этих словах не было ни сочувствия, ни предупреждения. Но они ударили, как удар меча в незащищённый бок. Арета. Мысль о сестре, беззащитной в Афинах, хоть и в поместье Пелита, на миг вытеснила всё остальное.

— Но он не учёл одного, — продолжил Кронид, и в его тоне появилась злорадная нотка. — Теперь для него Гея не убежище. И Теперь попасть сюда он может только через внешнее поле боя.

Я вспомнил ту бескрайнею серую пустошь в которой я сразил Минотавра в тигриной шкуре.

— Время для него застыло. Он считает, что победит любого из Героев. Но Герой, который выйдет против него… — Зевс выдержал паузу, и его взгляд, полный тихой ярости, впился в меня, — … будешь ты. И принесёшь мне его голову.

Я медленно, с усилием выдохнул, Сестра в безопасности.

— Значит, не долго ему быть среди живых, — прозвучал мой голос, куда более спокойный, чем я чувствовал внутри. — Я готов.

Не успели прозвучать мои последние слова как перед моим взором возникло системное сообщение.

Внимание! Доступна миссия во внешней боевой зоне. (0/1)

— Не подведи, — коротко бросил Кронид, перед тем как я успел принять миссию.

Мир моргнул.

И я уже стоял в Личной комнаты, тишина после грохота божественного голоса была оглушительной. В ушах ещё стоял его последний приказ.

Я медленно разжал кулаки, которые сжались сами собой. Действовать. Нужно было действовать. Проверить снаряжение. Подготовиться. Мало ли какие ещё сюрпризы могут быть у ханьца, если его не смог уничтожить своим ударом разгневанный Зевс.

Призвал и облачился в доспех. Знакомое шипение систем, тяжесть стальных пластин на плечах, щелчки на стыках пластин. Затем я извлёк из пространственного браслета штурмовую винтовку, магазин, тяжёлый от патронов, с глухим стуком вошёл в приёмник. Я передёрнул затвор, привычным движением проверяя патрон в патроннике.

Внутренне я пожалел, что иссякли боеприпасы к трёхствольному пулемёту — тому что сокрушал ряды урукхаев. Но надеюсь для этой битвы хватит винтовки и плазменных тесаков.

Накинув на себя полог Отвода глаз и активировав магическую броню, я шагнул в портал.

Я очутился на сером, бескрайнем поле. Над головой нависал низкий, неподвижный потолок из свинцовых облаков, всё как и в прошлый раз словно это то же самое место.

Я мгновенно присел, уменьшая силуэт, и окинул взглядом пустоту. Ничего. Абсолютная, давящая тишь.

И тогда прямо передо мной, в трех десятках шагах, воздух задрожал и соткался Кван И. Да к томуже он за столь короткий срок умудрился превзойти меня в уровнях и стать девятнадцатого.

Он не был похож на того героя, которого я помнил с Олимпа. Его доспех, когда-то сияющий, теперь казался потускневшим, покрытым лёгкой патиной времени и пылью. В каждых из четырех руках он сжимал по мечу с искрящимся наконечником, от которого воздух слегка дрожал. Его лицо, во время бегства искаженное яростью. Теперь было словно маской вырезанной из дерева на нём не было гнева, только холодная решимость.

Он не нападал сразу. Он просто стоял, оценивая меня, как и я его. Мы замерли в этой мёртвой пустоши, два острова в сером море, связанные нитью старой крови и нового приказа. Тишина между нами была звонкой, хрупкой, готовая разбиться от первого движения.

Он нарушил её первым. Не криком. Всего одним тихим, чётким словом,

— Фламмифер.

В этом одном слове было всё: и признание, и обвинение, и начало конца долгой погони.

Судя по всему, мой «Отвод глаз» на него не подействовал. Видимо, навык у него есть что позволяет видеть то чего нет. Я скинул полог, бессмысленно тратить драгоценное Пси.

В ту же секунду, как пелена рассеялась, он исчез с места. Растворился, оставив после себя лёгкую дымку искажённого воздуха. «Воля ужаса» взвыла в моём сознании, и я инстинктивно рванулся вбок.

Четыре искрящихся клинка рассекли пространство там, где я только что стоял, со свистом, похожим на звук одинокой оборвавшейся струны на киафаре. Я откатился, вскакивая на ноги, и в правой руке материализовался плазменный тесак. Багровый свет вспыхнул в серой пустоте. Кван И не отступил. Он ринулся вперёд, и его мечи запели в воздухе смертельную, переплетающуюся симфонию.

Он атаковал не так, как все противники с кем я сражался ранее. Четыре клинка работали в слаженном танце, создавая сеть из света и стали. Один шёл в горло, другой — в пах, третий и четвёртый парировали возможные контратаки. Я парировал тесаком два удара, чувствуя, как вибрирует рукоять от силы столкновения, и едва увернулся от третьего, почувствовав, как лезвие скользнуло по нагрудной пластине, оставляя длинную, дымящуюся царапину. Да и плазма тисака-ка будто не властна перед сталью его странных клинков.

Мы разошлись. Он отпрыгнул на десять шагов, не запыхавшись.

— Ты стал медленнее, — прозвучал его голос, не без злорадства.

— А ты стал предсказуемым, — я бросил в ответ, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло. — Месть ослепляет.

— Месть прочищает зрение, — он снова двинулся в атаку.

На этот раз я не стал ждать. Я ринулся навстречу, активировав на полную мощность усилители доспеха. Тесак в моей руке взвыл, оставляя за собой багровый шлейф. Я нанёс неистовый диагональный удар, рассчитанный не на финт, а на грубую силу.

Кван И парировал сразу тремя мечами, скрестив их в защите. Четвёртый, как жало скорпиона, выстрелил мне в лицо. Я резко отклонил голову, и лезвие просвистело у виска, сбрив часть шлема. В тот же миг я воспользовавшись всесокрушающим ударом воли в надежде лишить его трех мечей, но плазма, даже усиленная волей едва смогла даже прорубить искрящеюся сталь

Он не ожидал такой тактики. Мы сцепились, наши доспехи скрежетали друг о друга, его клинки, зажатые между нами, не могли развернуться для удара. Я увидел рядом от своего забрала его глаза. В них не было ни ярости, ни страха. Только пустота и ледяная решимость.

— За них, — прошипел он.

Одновременно все четыре его меча вспыхнули ослепительно-белым светом. Волна чистой энергии ударила в меня, отбрасывая назад, как щепку. Моя магическая броня треснула, системы доспеха взвыли аварийными сигналами.

Я приземлился на спину, откатился и вскочил на одно колено. Перед глазами плясали звёзды. Кван И медленно шёл ко мне, его клинки снова искрились, но теперь энергия пульсировала в них готовым разрядом.

— Они даже не поняли, что происходит, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала трещина. Не эмоция, а что-то глубже. — Твоё граната. Оно сожгла их за секунду.

Он готовился к финальному удару. Я видел это по его стойке. Вся его холодная ярость, всё его горе, всё, что он копил все эти дни, было вложено в этот удар.

«Воля ужаса» кричала беззвучно, указывая на смертельную концентрацию энергии. У меня не было времени встать.

Поэтому я сделал то, чего он не ожидал. Я не стал вставать. Я рванулся вперёд, по земле, как ящерица, сжимая в левой руке, спрятанной за корпусом, второй плазменный тесак, который призвал в момент падения.

Он начал размахивать мечами для сокрушительного удара сверху. Но я был уже под ним. Мой скрытый тесак, всё ещё не активированный, я вогнал ему в сочленение на бедре, прямо в щель между пластинами.

И только тогда активировал плазму.

Багровый свет вспыхнул изнутри его доспеха. Кван И вздрогнул, ослепительная энергия в его мечах дрогнула и погасла. Я вырвал тесак, и поток дымящейся крови хлынул на серую землю.

Он не закричал. Он отступил на шаг, потом на другой. Одна из его рук безвольно опустилась, меч выпал из ослабевших пальцев. Он посмотрел на рану, потом на меня. Его лицо дрогнуло.

Он поднял оставшиеся три меча, приняв последнюю стойку. Дыхание его стало хриплым, свистящим в шлеме.

Я поднялся во весь рост, держа оба тесака наготове. Багровый свет озарял его повреждённый доспех и неподвижное лицо.

Последняя атака Кван И не была яростной. Она была отчаянной и прекрасной в своей смертельной грации. Три клинка двигались в идеальной гармонии, но ритм был сбит, скорость утеряна. Я парировал, отступал, искал брешь. И нашёл её.

Когда он занёс меч для широкого удара, я вошёл внутрь его радиуса, подставив плечо под удар. Лезвие впилось в броню, застряв. В этот миг я вогнал правый тесак ему под грудную пластину.

Плазма булькнула, прожигая доспех и то, что под ним. Он замер. Оба его оставшихся меча выпали из рук и с глухим звоном ударились о камень.

Мы стояли так секунду, связанные клинком. Он посмотрел мне в глаза словно видел его через мое стальное забрало. Его губы шевельнулись.

— … теперь… квиты…