Фракиец. Экспансия

Глава 5

Последние часы.

Я выпустил ровно столько же пуль, сколько забрала роковая ошибка Верика. Не более пяти десятков. Но эти пули летели в земляной вал, а не в спины своих товарищей. На забрале скафандра сияла расширенным пятном знакомая метка прицела. И как только стрельба смолкла, она размылась, очертив зону поражения. Я понял, что смогу вести точную стрельбу в сторону вражеского войска и не потрачу зря ни единого патрона.

Когда сделал последнюю очередь из того скромного запаса патронов, который себе позволил, я ощутил дрожь в напряженных мышцах плеч и предплечий. Вес пулемета, даже с мышцами, усиленными скафандром, давал о себе знать. Решил потренировать перемещение вместе с пулеметом. Сначала я попробовал двигаться короткими резкими рывками влево-вправо, стараясь держать стволы на уровне воображаемой цели где-то на границе стрельбища. Мышцы ног пружинили, а доспех и пулемет ощущались так, будто я был хоть и громоздкой, но практически единой непоколебимой статуей. Синяя метка на забрале послушно скользила, удерживая прицел.

Удовлетворившись результатом, я попробовал спрятать пулемет в пространственный браслет, не снимая его с плеч. И только с третьей попытки это у меня получилось. А вот наоборот, призвать пулемет уже готовым к стрельбе, увы, не вышло. Пулемет каждый раз проявлялся или на земле, или же в моих руках.

Два десятка глаз следили за мной, привлеченные грохотом и зрелищем сверкающего доспеха, и тем, как я жонглировал смертоносным пулеметом. Я ощущал их взгляды на спине даже через скафандр — любопытные, оценивающие. Среди теней у края стрельбища мелькнула знакомая массивная фигура Хродгара. Бородатый великан возвышался над всеми остальными героями и юнитами минимум на голову.

— Рыжий! — гаркнул он так, что эхо пошло по лагерю. — Хватит скакать с этой треклятой железкой! Пойдем лучше, настоящим делом займемся, горло промочим! Кровью лозы ты меня угощал. Я же хочу тебя попотчевать хмельным медом. Густым, как свежая кровь, и сладким, как поцелуй молодой девки.

Он сделал несколько тяжелых шагов вперед, широко ухмыляясь из-под косматой всклокоченной бороды.

Я вздохнул, ощущая под броней липкую влагу пота и ноющую усталость в мышцах после отдачи. На сегодня, пожалуй, хватит. Сконцентрировался на браслете, и громоздкий пулемет исчез в пространственном хранилище. Следом отдал мысленный приказ доспеху, и уже стальная скорлупа растворилась втянувшись в карту, сменившись обычной одеждой, а я ощутил легкий ветерок на коже, и подошел к бородачу.

Пока мы шли меж шумных шатров к пристанищу Хродгара, его тяжелая рука дружески похлопывала меня по плечу, а голос гремел байками о былых попойках. Но сквозь этот гул, запах дыма и жареного мяса в голове роились мысли о предстоящем штурме. Мельком я ловил обрывки хмельных песен на незнакомых языках, доносившихся из шатров, оглядывал смутные фигуры, качающиеся у костров.

Глядя на широкую спину великана, расталкивающую толпу, я твердо решил после пира, вне зависимости от количества выпитого меда, вернуться в свой шатер. Мне нужно хорошенько поспать, и после пробуждения с толком воспользоваться системными очками, которые у меня скопились.

Что мне сделать? Усилить уже имеющиеся навыки? Или, быть может, вложиться во что-то новое из того, что смог добыть Пелит из пленных. Или может какими-то навыками получится разжиться среди Героев. С чем, опять-таки поможет жрец.

Как только вошли в шатёр, мы полулежа расположились возле невысокого столика. Хродгар вынул из бездонной торбы толстый темный бурдюк, туго наполненный. Не тратя времени на поиски ножа, он впился зубами в деревянную пробку. Раздался сочный хруст, и одним мощным движением головы великан выдернул ее из бурдюка, выплюнув остатки на пол.

Хродгар с довольным рычанием начал разливать тягучую, как смола, жидкость. Она медленно перетекала из широкого горлышка в два массивных деревянных кубка. Стекала густыми янтарно-желтыми нитями, пенилась пузырьками у краев и наполняла весь шатер терпким ароматом мёда.

Я поднес кубок к губам и медленно сделал первый глоток. Почувствовал сладость меда, обволакивающего язык, тепло луговых трав, пыльцу цветов, солнце, вобранное пчелами. Вкус меда почти мгновенно перекрыл воспоминания о прошедших схватках, приключениях, рабстве и предательстве. Я словно очутился в далеком детстве. Попробовал мёд, что нам с сестрой принес отец. Ещё живой, сильный и громогласный.

Но за сладостью, словно удар спрятанного кинжала, пришел жар, пронзающий нёбо, стремительно разбегающийся по жилам и согревающий изнутри набухающим пламенем.

Хродгар же, напротив, опрокинул свой кубок одним махом. Он громко рыгнул и стукнул пустым кубком о стол так, что, казалось, задребезжали стенки шатра.

— Налегай, рыжий! Не задерживай праздник! — прорычал он и снова потянулся к бурдюку.

И понеслось. Кубок за кубком. Разговор стал громче. Я неожиданно для самого себя начал рассказывать о своём прошлом до рабства. Вспомнил погибших родителей.

— Дядьку твоего четвертовать нужно! — встрепенулся Хродгар. Он привстал с ложа, словно хотел прямо сейчас бежать и приводить свою угрозу в исполнение.

Вспомнив, как насаживал на толстое копье извивающееся тело, я тихо произнес:

— Месть я уже свершил.

Я пил все медленнее, чувствуя, как жар сменяется глубоким, расползающимся по телу теплом, а усталость начинает тонуть в этом золотистом тумане. Мышцы расслабились. Голова гудела сладким звоном, а тревожные мысли о предстоящем штурме, о системных очках, о храме Лоргата отступили, уступив место сиюминутному теплу товарищества и хмельного мёда.

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в пологе, ударил в глаза, и я застонал пробуждаясь. Все тот же шатер над головой, все тот же привкус медвяной горечи на языке.

Череп раскалывался. Память возвращалась обрывочными вспышками: Хродгар, его косматое лицо, оживленное спором; вот он настойчиво пытается вложить в меня знания, как слова облачить в рифму, чтобы создать стихи; вот мы уже на улице сходимся в поединке, вооруженные палками вместо мечей, но я облачен в скафандр, а он — в каменный доспех.

Наложил на себя исцеление. Боль отступила, но не исчезла полностью, оставив едва уловимые отголоски. Ещё одно заклинание прогнало боль из сознания до конца.

БА-БАХ!

Звук громоподобного выстрела разорвал утреннюю тишину лагеря. Тело сработало раньше мысли. Я вскочил и выкатился из шатра одним движением, а мысленный приказ скафандру рванулся из глубины сознания. Стальная скорлупа проявилась вокруг меня почти мгновенно, слух уловил привычный шипящий звук и щелчки фиксаторов. И только когда забрало опустилось, а системы жизнеобеспечения загудели, до очищенного заклинанием разума дошло, что нападение в домене Зевса — это самое последнее, что можно ожидать. Скорее всего, это Лоотун со Смотрителем пристреливаются.

Ба-бах!

Еще один протяжный выстрел раскатился со стороны стрельбища, словно эхо первого. Я оглянулся, замечая, как и остальные обитатели лагеря поглядывают в ту сторону. Ветераны, что участвовали в битве за храм, смотрели скорее с любопытством, а вот немногие новички вглядывались с явственным страхом.

Я отозвал скафандр и почувствовал, как утренний воздух, еще прохладный и влажный, омывает разгоряченное лицо. Головная боль, отступившая после заклинания, напомнила о себе слабым ноющим эхом где-то в глубине черепа. Спасибо Хродгару и его хмельному меду. Мысль промелькнула с легкой горечью, но без злобы. Пора было разбираться с системными очками, пока голова хоть как-то соображала. Но прежде… Прежде стоило найти Пелита.

Если у пленных или среди Героев есть по-настоящему полезные навыки, то выучить их сейчас будет не просто полезно. Это может стать тем самым перевесом, что спасет десятки жизней завтра у стен храма Лоргата. Решение окрепло. Распределение очков подождет пару часов. Главное сейчас — информация. Без нее любое развитие навыков может оказаться сродни стрельбе в темноту.

Я бросил последний взгляд в сторону стрельбища, откуда донесся еще один выстрел. Потом развернулся и зашагал сквозь утреннюю суету лагеря, целенаправленно прокладывая путь к шатру старого философа. Головная боль слабо пульсировала в такт шагам, вновь отхлынув после очередного заклинания исцеления.

Пелит оказался у себя в шатре. Полог был откинут, пропуская скупые лучи солнца, которые выхватывали из полумрака фигуру старого жреца. Он сидел перед входом, согнувшись над низким столиком. Его рука с зажатым между костлявыми пальцами стилусом быстро скользила по пергаменту, оставляя стройные ряды системных закорючек. Губы беззвучно шевелились, повторяя написанное. На столе рядом с кувшином воды и краюхой хлеба громоздились свитки и еще несколько чистых листов пергамента. По всей видимости, это и был тот самый список — плод его ночных или утренних трудов, о котором просил Марк Туллий. То, что и мне было нужно.

Я постоял на пороге несколько мгновений, не желая резко прерывать его сосредоточенный труд. Но время было слишком дорого, чтобы ждать. Слегка кашлянув, я шагнул внутрь.

Пелит вздрогнул, словно возвращаясь из далеких миров, и медленно поднял голову. Его усталые глаза сфокусировались на мне. В них не было раздражения, лишь глубокое внимание и тень вопроса.

— Друг мой, — проговорил он голосом, чуть осипшим от молчания, — ты застал меня за составлением перечня даров Системы, коими обладают наши спутники. Чем могу служить тебе в столь ранний час? — Пелит чуть скривился от очередного выстрела.

— Именно по поводу этого списка я и пришел, — я на мгновение замялся. — Вернее, не только по поводу его. Перед тем, как тратить накопленные очки, хочу знать, есть ли у пленных или у Героев навыки, которые могли бы быть полезными мне.

Глаза жреца вспыхнули живым интересом. Он аккуратно отодвинул лист, над которым работал, и достал другой, тоже исписанный ровными строчками.

— Ах да. Как я и обещал тебе! — воскликнул он с легкой улыбкой, протягивая мне свиток. — Вот перечень навыков, что присягнувшие Крониду иномирные существа могут безвозбранно скопировать. Впрочем, с менее разумных мы всё равно получим навыки после их убийства с помощью навыка «поединок», хотят они того или нет.

Последнюю фразу он произнес едва слышно, вновь возвратившись к записям. А я же вчитался в короткий список.

Плазменный метатель.

Ранг: F.

Уровень: 1/1.

Биохимическая перестройка конечности пользователя для интеграции органа-метателя плазменных сгустков. Требует: Полной замены целевой конечности на биомеханический аналог.

Похоже, это как раз то, что позволяло арахнидам стрелять огненными сгустками. Но для меня этот навык бесполезен, так как лишусь руки ради сомнительной возможности стрелять огнем. Если я, конечно, правильно понял это многословное описание.

Кибернетика-аугументация.

Ранг: F.

Уровень:⅓.

Обучает базовым принципам установки, настройки, калибровки и ментального интерфейса с кибернетическими имплантами и протезами. Позволяет использовать простейшие импланты без риска отторжения или сбоев.

По всей видимости, оба эти навыка нужно использовать совместно. Тем более у меня как раз есть похожий навык, доставшийся с Вечного.

Последним был хорошо знакомый мне навык:

Стрельба из лука.

Ранг: F.

Уровень: ⅕.

Навык стрельбы из лука, взятый у одного из гоблинских племен.

С сомнением перевернул я свиток на другую сторону, ожидая увидеть что-нибудь другое.

— Кхм, — снова прервал я скрип стилуса. — Как-то совсем негусто.

Пелит медленно отложил стилус. Его усталые глаза встретились с моими без тени обиды, лишь с глубоким пониманием и тенью сожаления.

— Понимаешь ли, мой юный друг, реальность куда прозаичнее наших надежд. Мало кто из пленных добровольно присягнул на верность моему божественному Предку. В их душах страх, ненависть, фанатизм. Они закрыты для истинной веры. И лишь немного тех, кто сломался или увидел выгоду, — Пелит махнул рукой в сторону свитка в моих руках. — Ещё меньше тех из них, кто обладает навыками, которые можно записать на пустую карту. Да и большинство из пленных гоблинов или бледнокожих обладают навыками, мало отличимыми от тех, чем может облагодетельствовать свою паству мой предок.

— Да… Как я упоминал раньше, для тех, кто отказался присягнуть путь един — смерть через Поединок. Мы вытянем из каждого такого пленника по навыку. Возможно, среди этих умений мы найдем нечто стоящее. Между тем, времени на всё это слишком мало, — последние слова он произнес почти беззвучно, снова уставившись в пергамент.

— Пожалуй, я не отказался бы от навыков стрельбы и кибернетики, — высказал я своё решение, немного помолчав и подумав.

Жрец кивнул, и в его руке возникла небольшая стопка системных карт. Из которых жрец споро отделил две.

— А среди героев есть те, кто обладает полезным мне навыком? — спросил я, решив заодно узнать поподробнее о том списке, который Пелит и так уже составляет.

Жрец слегка досадливо хмыкнул, постучав тупым концом стилуса по пергаменту.

— Увы, мой юный друг. У подавляющего большинства Героев навыки, дарованные самой Системой при возвышении, сродни твоему Шагу Назад. Сращенные с самой душой Героя. И, увы, записать их на пустую карту невозможно. За малым исключением, конечно.

Пелит взглянул в свиток и добавил:

— Вот, например, заклинание огненного шара. Если хочешь его заиметь, то найди Героев, именуемых Серебряный дождь и Эльрик.

Поблагодарив жреца, я вышел наружу, размышляя, нужен ли мне этот огненный шар или всё же нет. Добравшись до своего шатра, я уже все для себя решил. Пожалуй, выучу Кибернетику и улучшу Шаг назад.

Напитал десятью очками системы карту навыка и без промедления выучил.

173/340 ОС.

Информация ударила меня прямо в мозг. Это было совсем не похоже на прошлые мои изучения навыков. Разве что-то близкое было с навыком Ледяного Героя. Я рухнул на топчан, не в силах вскрикнуть. Перед внутренним взором пронеслись странные образы: угловатые, мерцающие холодным светом линии соединялись в причудливые узоры. Пришло знание, что это то, как хладное железо соединяется с бренной плотью: металлические конечности, вживляемые в кости и нервы, сети тончайших проводов, сплетающихся с жилами и заменяющие их.

Незнакомые системные термины обременялись новыми смыслами: биосовместимость превратилась в гармонию металла и плоти, нейроинтерфейс — в нить Ариадны, связующую душу и железо, калибровка — в настройку весов для равновесия духа и машины. Слова стали знакомы, как будто я знал их всю жизнь.

Тело моё вздрагивало в судорогах. Мышцы запястья и предплечья непроизвольно дергались, словно пытались управлять чем-то отсутствующим. Головная боль была адской, будто разум мой растягивался, чтобы вместить чудовищные концепции. Я чувствовал чужое естество, шевелящееся на периферии сознания, ощущение множества конечностей, иную схему их движения и сожаление их нехватки. Знания о ментальном интерфейсе были самыми мучительными. Пришло понимание, как мыслью двигать железо, будто собственной рукой управляешь. Это казалось кощунством и безумием одновременно.

В пике боли моё сознание пронзили вспышки видений. Не человеческие руки, работающие с инструментами, а множество тонких хитиновых щупалец, с нечеловеческой ловкостью и скоростью соединяющие микросхемы, вживляющие нити в живое мясо. Я видел фасеточные глаза, холодно оценивающие процесс. Чувствовал чужеродное удовлетворение от идеальной синхронизации.

Как внезапно началось, так и закончилось. Боль отступила, оставив ледяную ясность и пульсирующую пустоту в голове. Я лежал на пропотевшей постели и тяжело дышал. Отдохнув, я сосредоточился и мысленно вызвал кибер-интерфейс. И ожидаемо в сознании отобразилась пустота.

Полежав еще с десяток минут, я поразмышлял о том, как лучше поступить. Двух сотен системных очков у меня не было, чтобы повысить шаг назад. Но можно было воспользоваться теми системными очками, что остались после моего десятого противника, предварительно потратив чуть больше сотни ОС.

Призвал из браслета оружейную карту, содержавшую примерно две сотни ОС, и, покрутив её в руке, вернул на место. Пожалуй, лучше приберегу эти очки системы для Ареты. Всё же для неё они будут полезнее. А недостающие очки системы смогу набрать во время предстоящего боя.

Весь последующий день лагерь гудел, как разворошенный улей, готовясь к скорому штурму. Легионеры и лучники под командованием Марка Туллия выстраивались в когорты и тренировались перестраиваться под защитным пологом наконец появившейся Лаксиэль. Я и прочие герои перемещались вдоль ровных рядов легионеров, отражая воображаемые атаки. Невольно при этом с опаской поглядывали на двух арахнидов, мелькавших среди наших рядов.

Приняв предложение на вступление в манипулу от легата, я стал наблюдать за нашими войсками, ровными рядами построенными посреди плаца. Мы пережидали последние мгновения перед перемещением в чужой мир. Марк Туллий вышел вперед, и его голос загремел, словно раскат далёкого грома:

— Легионеры, юниты, воители и Герои! Все, кто стоит здесь, под сенью Громовержца, с оружием в руках и клятвой на устах!

Недолгая пауза. А легат твердым взглядом окидывает всё войско.

— Вижу ваши лица, вижу тень страха, вижу ярость, вижу усталость. Хорошо. Страх напоминает, что вы живы. Ярость дает силу. Усталость — это знак, что вы готовились. Не вижу лишь одного — малодушия!

— Сейчас в этом мире мы не просто воины. Мы последний щит Геи! Последний меч Олимпа! Час пробил! Час, ради которого мы проливали пот и кровь!

— Там, в чужом мире Лоргат! Бог-пожиратель! Чудовище, чьи жрецы пили горячую кровь из живых сердец! Чей храм возводится на костях невинных и воплях отчаяния! Он пошлёт тварей штурмовать нашу Гею! Он будет жаждать обратить наш мир в пепел и наших детей в рабов!

Легат сделал шаг вперед. Его кулак сжимался так, что побелели костяшки пальцев.

— ОН ОШИБАЕТСЯ! Это мы придем в его мир, и мы окропим их кровью свои клинки во славу Зевса!

— Сегодня мы покажем им мощь Зевса Громовержца! Сегодня мы не защищаемся! Сегодня мы идем выжигать гнездо змеи!

— Воины! Помните павших боевых собратьев? Помните тех, кто пал на подступах нашего храма? Их тени смотрят на вас сегодня! Они требуют кровной платы! Пусть ваш строй будет крепче скал! Пусть ваш гладиус и пилум испьют крови!

— Лучники! Ваши стрелы — жала Олимпа! Затмите ими небо! Пусть их щиты станут решетом от вашего ливня!

— Герои! Вы — молнии Зевса! Вы — гнев Геи! Рвите их ряды! Сокрушайте их чудовищ! Используйте ваши дары так, чтобы сами боги дивились! Помните, за вашей спиной весь наш мир!

— Кронид наблюдает. Предки шепчут. Система отсчитывает последние мгновения, и время, замедленное милостью Громовержца, уже на исходе.

Легат призвал гладиус. Сталь заблестела, отражая первые лучи восходящего солнца, а сам Марк Туллий широким шагом зашагал между когортами.

— За Рим! За Гею! За Зевса Олимпийца! За павших! За живых! За грядущие рассветы!

Мир моргнул, и перед нами распласталась угольно-черная каменистая пустошь. И то, что мы увидели впереди, вызвало громогласный рокот.

— Я рад буду погибнуть подле тебя, Рыжий, — услышал я радостный возглас Хродгара.