Второгодка. Книга 6. Фонд

10. Переговоры

Начальник распекает, потому как обязан. Работа у него такая. Должен держать подчинённых в страхе, ну и так… чтоб почитать не забывали. На человека подневольного это всегда производит впечатление. Серьёзное и правильное. Традиция, установлена не нами, и не нам её отменять, как говорили блюстители далёкой старины времён Фонвизина.

Я едва сдержал улыбку. Хорошо Кукуша в роль вошёл. Просто идеально.

— Максим Фёдорович, — растерянно произнёс я, — я сегодня не могу…

— Что? — зарычал Кукуша. — Не могу⁈ Мне не послышалось⁈ Ты, может быть, работу хочешь потерять⁈

— Да я правда не могу, у меня на сегодня уже планы свёрстаны. Поймите, у меня же должна личная жизнь быть?

— Планы⁈ Я тебе устрою такие, мать твою, планы, забудешь, как тебя зовут!

Он загнул замысловатый и многоэтажный мат, настолько сложный, что убедительность его слов уже не требовала дополнительных подтверждений. Получила стопроцентную легитимацию.

Стася притихла, нахмурилась и залпом выпила остатки шипучки из кружки, а я со злости чуть не бросил телефон. Вернее, постарался, чтобы это именно так и выглядело.

— Нет, ну ты это видела? — разочарованно воскликнул я. — Шеф звонил!

— И что, это надолго? — хмуро уточнила Стася.

— По-разному бывает, — пожал я плечами. — Часа за три, может, управлюсь. В лучшем случае. А то могут и в Новосиб погнать. В «Обьстройэкспорт».

Я повторил название, прочитанное на корешке одной из папок.

— А чё там делать-то ночью? — развела руками Станислава. — Зачем тебя гнать?

— Скорее всего, какая-то доставка будет, какие-нибудь доки.

— Ну блин, ты и обломщик, Серёжа, — нахмурилась она.

— Да я и сам обломался конкретно. Второй раз уже.

— Ну смотри, — покачала она головой. — Если в третий раз что-то пойдёт не так, четвёртой попытки уже не будет.

— Строго у тебя, — усмехнулся я. — Придётся телефон отключать. В следующий раз то есть. Забабахаем романтику, да?

— Да, максимально круто и романтично, — подтвердила она. — Это база. Это обязательно.

Выйдя из конторы, я прыгнул в машину и перезвонил Кукуше.

— Дядь Слав, спасибо, всё чётко, прям вовремя. Эффект был бомбический.

Он засмеялся:

— Да ладно, этого добра мне не жалко. Пожалуйста, племяш. Если что — обращайся.

— Обращусь. Походу, будет ещё одна попытка, — засмеялся я. — Последняя.

— Ну-ну, давай, ладно.

Я посмотрел на часы. Сегодня мне предстояла ещё встреча с Варварой. День, отведённый мне Удальцовым для выдачи документов, подходил к концу. А это означало, что безопасность моих близких могла быть подвергнута сомнению. Нужно было быть поближе к маме, но встреча с Варварой сейчас была просто необходимой.

Я выехал с парковки и направился к торговому центру на пересечении с Кузнецким. Бросил машину на забитой уличной парковке и зашёл внутрь. Послонялся у витрин магазинов, зашёл в электротовары, а потом подошёл к химчистке и увидел за прилавком крупную даму в униформе и с бейджем торгового центра. На бейдже было написано «Мария».

— Здравствуйте, Мария, — кивнул я.

— Вы Андрей? — спросила она.

— Андрей.

— Пойдёмте, Андрюша… Наташ, постой тут минутку, я щас…

Она развернулась, пошла по коридору, я последовал за ней. Мы встали на эскалатор, спустились на минус первый этаж и подошли к служебному входу. Мария приложила чип к двери, и та открылась.

Мы оказались в служебном помещении и по длинному коридору долго шли, шли, шли, шли. Потом поднялись по лестнице на нулевой этаж и вышли ко множеству обитых металлом дверей. Там происходила погрузка-разгрузка. Было холодно, пахло выхлопными газами, сновали крепкие мужики, ездили электропогрузчики. На нас внимания никто не обращал.

— Ну всё, — кивнула моя провожатая и махнула рукой на дверь поменьше. — Вам туда.

Я кивнул и вышел наружу, спустился по лесенке, прошёл мимо погрузочных платформ, и подошёл к серой «буханке» без надписи. Постучал и открыл дверь, заглянул в салон.

— Здрасьте.

Сухопарый немолодой водитель глянул на меня, кивнул и тут же завёл двигатель. Я забрался внутрь и захлопнул дверь. На окнах в салоне были дурацкие шторки-занавески, которые скрывали всё, что происходило внутри.

Водитель вырулил на проспект и попёр через город. Примерно через полчаса мы въехали на подземную парковку нового жилого комплекса, расположенного неподалёку от кадетского училища. Я вышел у лифта, поднялся на третий этаж и позвонил в единственную дверь, находившуюся на лестничной площадке.

Открыл мне угрюмый мужик. Пристально посмотрел на меня. Подошёл второй, обхлопал меня хорошенько, но спину не проверил. Он забрал мой телефон и небольшую металлическую коробочку, похожую на пауэрбанк. Потом проводил в дальнюю комнату и закрыл дверь.

Там уже ждала Варвара. Рука у неё была забинтована и покоилась на перевязи.

— Добрый вечер, — кивнул я.

Она тоже кивнула, но ничего не ответила.

Я прошёл. Квартира была новой, необставленной. Более того, даже ремонт в ней ещё не начинали. В комнате стояли коробки с керамической плиткой и большие пластиковые вёдра с краской.

— Присаживайся, — пригласила Варвара.

Тут находились два старых стула и больше ничего из мебели не было. Окно оказалось завешенным стёганой тряпкой, какой закрывают пол, а под потолком на проводе висела голая лампочка, вкрученная в чёрный патрон.

Я уселся на ближайший стул, а она расположилась напротив меня.

— Как самочувствие? — кивнул я на руку.

— Ничего страшного, — ответила Драчиха. — Это так, скорее, для отвода глаз. Все эти повязки и ранения.

— Понятно…

Мы помолчали.

— Для чего вся эта… конспирация? — спросила она.

— Да кто его знает, — пожал я плечами. — Сами понимаете, бережёного Бог бережёт. Тем более в свете последних событий. Довольно неожиданных, не правда ли?

— Возможно, — хмуро ответила она. — Это покушение, как я понимаю, непосредственно к нашему с тобой делу не относится?

— К нашему делу всё относится, Варвара Александровна, — хмыкнул я. — Кто, по-вашему, его устроил? Я про нападение.

— Кто угодно, — пожала она плечами и чуть поморщилась.

Вероятно, рука побаливала.

— Кто угодно так кто угодно, — пожал я плечами. — Но какие-то мысли же есть у вас?

— Мысли у меня есть, — кивнула она. — И мыслей много. И устроить покушение мог действительно кто угодно. Даже ты.

— Мне-то это зачем? Для того, чтобы… остаться в своей школе, что ли?

— Для того, чтобы втереться ко мне в доверие. Ты же… вроде как… спас меня от неминуемой смерти, правда? Я теперь должна быть тебе благодарна по гроб жизни. Чем не хитрый план?

— Ну как бы стрелять по воробьям и из пушки можно, конечно, — усмехнулся я. — Но эффективность низкая. Сколько там, два человека погибли в рамках этого плана? Серьёзно думаете, что я бы мог?

— Некоторые люди… — кивнула она угрюмо. — Некоторые люди совершенно не ценят человеческие жизни.

— Да, я знаю таких людей. И немало. Выходит, вы не догадываетесь, кто это мог сделать, да?

— Я не хочу это обсуждать с тобой, — уверенно отрезала она. — С чего бы? Причём здесь ты? Если это не ты устроил, то и всё, на этом разговор о покушении закончен.

— Да, хорошо. Я вас понял, Варвара Александровна.

Я сунул руку под куртку и достал сложенные листы, полученные от Чердынцева. Поднялся и протянул ей.

— Это вам. Может быть, пригодится.

— Что это ещё такое? — нахмурилась она.

— А, извините, вам трудно разворачивать.

Я развернул бумаги и отдал ей уже в развёрнутом виде.

— Сложено было, так что прошу прощения за эти складки. Но людей, думаю, вы вполне узнаете.

Она взяла бумаги здоровой рукой.

— Ну надо же, — через несколько секунд воскликнула и хмыкнула она. — Я тебе таких бумажек знаешь сколько могу напечатать? С любыми персонажами. От Наполеона Бонапарта до папы римского. Это что, документ, по-твоему?

— Да, напечатать можно, — пожал я плечами. — Действительно, нарисовать можно всё что угодно, и я понятия не имею, происходили ли в действительности события, запечатлённые на этих снимках. Меня уверили, что они подлинные, а дальше воля ваша, что хотите с ними, то и делайте.

— Ну, и где ты их взял? — подозрительно глянула на меня Варвара.

— Один чекист дал.

— Чекист? У тебя есть знакомые чекисты?

— Бывший. А вот у него есть знакомые чекисты. Понимаете?

— И кого же из этих двоих персонажей пасут эти чекисты?

— Ну, комментариев никаких я не получил, — ответил я и вернулся на свой стул. — Но сам факт, что человек Ширяя а, как вы знаете, Давид Георгиевич далеко не последний человек в иерархии Ширяя, так вот, факт, что он разговаривает с вашей… кто там она вам, невестка или кто? Короче, со вдовой вашего брата… Факт достойный внимания. Если с вами что-то случится, империю унаследует она? Я ничего не путаю?

Варвара промолчала.

— Возможно, кто-то слишком торопится делить шкуру неубитого медведя, — зло произнесла она после паузы.

— Возможно, — сказал я и согласно кивнул. — Меня это не особо должно волновать, я правильно понимаю?

Она не ответила.

— Тем не менее, этот человек, Давид Георгиевич…

— Ты его откуда знаешь? — перебила Варвара.

— Я полагал, вы в курсе. Я ведь работаю на него.

Она недоумённо вздёрнула брови и пристально уставилась на меня.

— Я работаю в «РФПК Инвест» курьером. Непосредственно у Кашпировского.

— Так, — сказала, сузив глаза Варвара. — И что это значит для меня?

— Ничего. Я у них всего лишь курьер. Тем не менее, иногда и от курьера может кое-что зависеть.

— Ты вот про это хотел со мной поговорить? — потрясла она фотографиями.

— Ну это возникло потом уже. Между прочим. А вообще-то нет, я хотел вернуться к нашему более раннему разговору.

Она не ответила, буравя меня неприязненным взглядом и ожидая, когда я объясню причину нашей встречи.

— Возьмите у охранника мой телефон, там есть кое-что интересное. Позвать его?

Она поднялась, подошла к двери и велела принести мой мобильник.

— Это фотографии, которые я сделал в бухгалтерии «РФПК», — объяснил я, когда телефон оказался у неё в руках. — Возможно, что-то из этого вам и без меня известно. Но просто для освежения памяти, так сказать, обратите внимание, полистайте. По этим фотографиям вы вполне можете сделать выводы о количестве собственности, принадлежащей РФПК.

— Ну да, — кивнула Варвара, внимательно разглядывая фотки.

Телефон она держала в перемотанной, забинтованной руке, а здоровой листала картинки на экране.

— Неслабо они, конечно, всего нахапали, — констатировала она. — Все лучшие объекты и бизнесы принадлежат им. Может, и не полностью, а может и…

Она не договорила, всматриваясь в корешки папок.

— Конечно, неслабо, — согласился я. — И скоро, я так понимаю, на одной из полочек появится папка «Город-21», верно?

— Скорее всего, — хмуро и недобро подтвердила Варвара.

Она сжала зубы и черты лица её обострились. Кожа на скулах натянулась, и на них вспыхнул румянец. Похоже, смириться со скорой потерей актива она пока не смогла.

— Думаю, — добавила Драчиха, — мы не сможем противостоять, и моя компания уйдёт в РФПК…

— Ну, — пожал я плечами, — такое часто бывало с местными компаниями, если верить всем этим корешкам папок.

— Да, — согласилась Варвара. — Это так.

— Тридцатипроцентная доля РФПК, точнее, тридцать три и одна треть процента принадлежит иностранной компании «Зеус Оверсиз».

Варвара прищурилась, разглядывая меня.

— Вы знали об этом?

— Проблема в том, — сказала Варвара, — что у меня нет законной возможности проверить, кому принадлежит эта компания. Да и с незаконными не так всё просто…

— Я постараюсь раздобыть уставные документы «РФПК», — сказал я. — Если хотите, конечно. Правда, без гарантии. Но даже если и не получится, то, что «Зеус» владеет третей частью этого монстра, мне известно доподлинно. Да и вам, наверное, тоже. Ведь они наверняка предоставляли документы в банки, в налоговую и куда-нибудь ещё. Сомневаюсь, что вы или, скорее всего, ещё ваш брат, не собрали всю доступную информацию.

На самом деле, точное и неопровержимое подтверждение моих слов хранилось в пачке старых газет в гостинке Розы. Вместе с другими интересными бумажками.

— И что? — кивнула Варвара. — Что ты хочешь сказать?

— Этот «Зеус» в ближайшее время будет продаваться.

Варвара прикусила губу.

— Офшорная компания «Зеус», — пояснил я, — зарегистрированная в Панаме и владеющая третью «РФПК» будет выставлена на торги.

Я замолчал, выдерживая паузу.

— И? — нетерпеливо обронила она. — Говори-говори, договаривай до конца.

— Как вы понимаете, стоимость этой компании потянет далеко не каждый. Но я готов обеспечить существенную скидку.

— Каким образом? — нахмурилась Варвара. — И почему?

— Да просто продавцу деньги нужны. Наличные средства. Понимаете меня?

Варвара опустила глаза и задумалась. Она долго сидела молча, глядя вниз на бетонную стяжку, на которой не было ещё никакого полового покрытия.

— Звучит бредово, — сказала она наконец и подняла глаза. — Откуда у тебя могут быть акции этой компании? Только не говори, что будучи курьером получил доступ к самым важным и секретным документам. Не оскорбляй мой разум.

— Варвара Александровна, — усмехнулся я, — прежде чем мы продолжим, хочу обратить ваше внимание на абсолютную конфиденциальность нашего разговора. Вы не можете доверять никакому Нюткину, который бегает по всем и работает и с замом губернатора, и с Давидом Георгиевичем, и с полицией, и со следственным комитетом. Это не та персона, которой можно доверять. И вообще, в настоящий момент вы не можете доверять абсолютно никому.

— Даже тебе?

— За исключением меня.

Она хмыкнула.

— Ладно. Как я могу быть уверена, что ты действительно в состоянии сделать всё, что говоришь?

— Пока никак. А позже вам будут предоставлены копии документов.

— Не слишком убедительно. А как ты себе представляешь сделку?

— Я полагаю, сделка должна совершиться в какой-нибудь нейтральной юрисдикции с помощью авторитетной адвокатской компании, которая сможет предварительно проверить корпорацию, предлагаемую к продаже. А средства за покупку нужно будет предоставить на территории Российской Федерации. А частично за рубежом.

— Это не так-то просто, — поморщилась Назариха. — И не особо удобно… Если честно, охрененно неудобно.

— Ну, так цена будет больно хорошей… Окупающей все хлопоты.

— Цена ценой, а Налоговую никто не отменял.

— Я бы хотел, чтобы деньги были перечислены от различных юридических и физических лиц в качестве пожертвований на благотворительность.

— Чего-чего? — удивилась она.

— Говорю же, цена будет значительно ниже номинала. Значительно. Это окупит все ваши хлопоты и неудобства многократно.

— И какова цена? Возможно, я не смогу приобрести эту корпорацию. Финансирование под приобретение мне точно хрен, кто даст.

— Финансирование вам, в любом случае, не светит. Вы же не будете афишировать, что являетесь новым бенефициаром «Зеуса»? А цену определим, когда сможем более точно оценить собственность «РФПК».

— И когда это произойдёт?

— Я бы ориентировался на самое ближайшее время, чтобы мы успели завершить все процессы и полностью закрыть сделку до Нового года. Но повторю, Варвара Александровна, если информация просочится и об этом узнает хотя бы одна живая душа…

— А как по-твоему я буду заниматься этим вопросом? — нетерпеливо перебила Варвара. — Я должна буду давать задания юристам? Может, мне им языки вырвать перед началом работы?

— Это уже на более позднем этапе, и это конкретные действия. Но сейчас, если вы захотите найти кого-то, кто надавит на меня, или кого-то, с кем вы пожелаете посоветоваться, или кого-то ещё… В общем, не делайте этого. Сделка будет сорвана. И я никогда не подтвержу факт этого разговора.

— А если он записан? — прищурилась Варвара.

— Это вряд ли, — хмыкнул я — Ваш охранник вытащил у меня аккумулятор, который, вообще-то, никакой не аккумулятор, а довольно мощный генератор помех или как там они называются. Думаю, наш разговор очень трудно записать. Итак, вопрос, вы хотите приобрести эту компанию?

— Будет зависеть от цены, — сказала Варвара. — Если цена окажется приемлемой, я её куплю.

— Хорошо, — кивнул я, — вот ещё вопрос. Можно сказать, бытовой, житейский.

— Слушаю тебя.

— Вам принадлежит детский оздоровительный центр «Огонёк», да? Тот, который за городом.

— Да, есть такое дело, — подтвердила она.

— Он же далеко отсюда находится, верно?

— Да, довольно далеко, — кивнула она. — Часа полтора ехать.

— Я хочу, чтобы вы… Чтобы вы приняли на работу мою маму. Она врач-педиатр со стажем…

— Но я такими вопросами не занимаюсь, — развела руками Варвара. — На сайте можно оставить резюме.

— Дайте инструкцию тому, кто занимается, — пожал я плечами. — Думаю, вы это вполне можете.

Взгляд её снова стал неприязненным.

— Я очень хочу, — улыбнулся я, — чтобы завтра утром вы прислали за ней автомобиль и увезли её в «Огонёк» на интервью или что там ещё.

— Зачем тебе это? — не понимая, что происходит, покачала головой Варвара.

— У меня есть несколько причин. Одна из них заключается в том, что я хочу убрать маму немножко подальше от себя. Ну и потом… зарплаты, говорят, у вас хорошие. Даже очень хорошие.

— Человек, который продаёт мне треть города, интересуется зарплатами в детском оздоровительном центре?

— Не пойму, — улыбнулся я. — Это значит да или нет?

— Хорошо. Не вопрос. Сделаю.

— Ну что же, благодарю вас, — немного старомодно поклонился я. — Как у меня что-то появится, сразу дам вам знать.

В полвосьмого утра за мамой приехал чёрный японский микроавтобус и повёз её подальше от города.

Для неё это, конечно, стало неожиданностью, в какой-то степени даже шоком, но я с вечера начал её обрабатывать и сумел убедить, что она должна попробовать этот шанс. Потому что если она устроится в оздоровительный центр Варвары — там будет востребована её квалификация, её опыт, и зарплата будет такой, что больше не придётся скакать по ночным сменам.

— Но это далеко. Скорее всего, мне придётся несколько дней в неделю находиться там. Несколько ночей, вернее…

— Ничего, мам, я справлюсь. Не переживай. Будешь приезжать на выходные. У них служебный транспорт имеется. И квартиры служебные.

В общем, мама уехала. А я пошёл в школу. Позвонил, сказал Насте, чтобы она не ждала, не заходила за мной, потому что у меня будут кое-какие дела.

На самом деле, просто не хотел светиться вместе с ней. Дел у меня утром не было, кроме как отправить маму. И отправив её, я двинул в школу. По дороге никого не встретил. Всё было спокойно. Никаких мрачных теней, никаких Удальцовых и прочих негодяев.

В школе тоже всё было спокойно. По крайней мере, первые три урока. А на большой перемене ко мне подошла Грошева.

— Анюта! — покачал я головой и приветливо улыбнулся. — Неужели ты сменила гнев на милость? Я, вообще-то, уже страдать начал от отсутствия возможности разговаривать с тобой.

— Не паясничай, — хмуро буркнула она.

— Ладно, не буду.

— Надо поговорить.

— Ну давай, — согласился я. — Пойдём в сторонку, отойдём.

По коридору носились ученики, кричали и радовались жизни, пользуясь свободой, пока не начался новый урок.

— Нет, здесь нам не дадут, — помотала головой она.

— Грошева! — крикнул неприятный плохиш из параллельного класса. — Иди, сгущёнкой покормлю!

— Ну а где? — кивнул я. — Хочешь, пойдём ко мне домой.

— Не успеем, перемена не такая уж и длинная. Пойдём в кафе у гостиницы. Там и поговорим.

— До кафе столько же идти, сколько и до дома, — возразил я, но настаивать не стал.

В принципе, в кафе было безопаснее, а дома или рядом с домом могли подкарауливать людишки Удальцова.

— Может, поднимемся к актовому залу?

— Ага, там сейчас всё отребье тусуется. Отлично придумал.

— Ладно, пойдём в кафе, — согласился я. — Хотя, можно в спортзал ещё.

Мы вышли из школы, спустились по ступенькам крыльца и двинули к пешеходному переходу.

— Что ты будешь? — спросил я.

— Латте, — ответила она.

— А я, пожалуй, выпью эспрессо. Пирожное съешь какое-нибудь?

— Нет, — покачала она головой.

— Ты не любишь или не хочешь, чтобы я тебе покупал?

Болтая с Аней, я не забывал крутить головой, оценивая, не творится ли что-нибудь подозрительное поблизости.

— Неважно, — дёрнула головой Грошева. — Какая тебе разница?

— Ну, мне интересно, — пожал я плечами.

На улице было около ноля. Снег давно растащили — смели с дорожек и растоптали. А на проезжей части его растопила химия. Так что белели сейчас только газоны и клумбы, да и то, не белели, а были покрыты разрозненными бело-серыми языками, облизанными дневным солнцем.

— Сергей, не делай вид, что я тебя интересую, — без эмоций сказала Анна Рекс.

— Ну, а как же, Ань? Конечно, интересуешь. И уж точно ты для меня не пустое место.

— Прекрати нести чушь, — недовольно бросила она.

— Быстро! — воскликнул я и, схватив её за руку, потянул вперёд, буквально выдёргивая из-под колёс наглого, даже не думающего сбрасывать скорость внедорожника.

Мы ускорились, перебегая через переход. И едва проскочили перед этой покрытой грязью машиной, которая будто поставила цель раскатать нас по асфальту.

— Вот козёл! — в сердцах воскликнул я и тачка тут же резко затормозила, как если бы вспыльчивый водила услышал мои слова.

Я повернулся, чтобы объяснить водителю, как нужно ездить по улице, но сразу всё понял.

Из машины выскочили трое. И тут же появилась ещё одна тачка. Она выскочила на тротуар и, дёрнувшись вперёд, перерезала нам путь. Из неё выпрыгнули ещё четверо. Они бросились ко мне, а первая троица — к Грошевой. Лицо её сначала стало удивлённым, и тут же в глазах появился испуг.

— Беги! — рявкнул я, пытаясь помешать, тем, кто направлялся к ней.

Она растеряно глянула на меня и вдруг скаканула в сторону, как заяц и понеслась по асфальту.

— Полиция! — заорал кто-то. — Стоять!

На меня тут же навалились с двух сторон и уронили на тротуар, вымощенный бордовой плиткой…