Второгодка. Книга 6. Фонд

6. И один в поле воин

Я дождался, пока Настя зайдёт в подъезд, а сам спокойно обошёл машину и уселся на пассажирское сиденье.

— Что так неаккуратно вскрыл-то? — кивнул я. — О! Проводку всю разодрал. Что, руки из жопы, что ли, растут?

— Как сумел в темноте, так и разодрал. Скажи спасибо, что хоть так, что не расхерачил всё тут в натуре.

— Спасибо тебе, добрый человек, — усмехнулся я. — А с Макаром что? Завалил, что ли?

— Макар твой, — поморщился Усы, — душегуб тот ещё. Клейма ставить негде. Нашёл о ком жалеть.

— Понятно, — покачал я головой, вглядываясь в Усы.

В машине было темно, и особо рассмотреть его не получалось. Но был он явно несвежим, уставшим.

— Расслабился, значит, Макар, да? — уточнил я.

— Да он и не напрягался особо, Макар твой. Дался он тебе! Ты лучше скажи, как жить теперь будем?

— Ничего себе вопросы, — усмехнулся я и покачал головой. — Буквально, космического масштаба. Думаю, что я продолжу жить так же, как и жил. А вот что тебе делать, ума не приложу. Ты уж сам теперь решай. Я тебя на курорт поместил? Поместил. Сделал так, что ты жил как кум королю, сыт, пьян, и нос в табаке? Сделал. На природе, к тому же. Что, плохо, что ли? А теперь мне предложить нечего. На кой ты мне сдался? Не захотел наслаждаться жизнью за мой счёт? Значит, решай сам. Бери ответственность за свою жизнь в свои же руки.

— Ты ж понимаешь, — прохрипел Усы и зло сверкнул глазами, — если я расскажу, что случилось и где находится чемодан, тебе конец сразу. И ты это знаешь, и я это знаю. Мы оба это знаем.

— Вон оно что, — кивнул я. — Понятно теперь. Но только вот какое дело, Вадим Андреич. Сказать-то можно что угодно и кому угодно. Язык же у человека без костей, любую абракадабру выговорит. Так вот, скажешь ты, только кто тебе поверит? Да и кому ты говорить будешь? Глебу Витальевичу? Савосе?

— Вот только дурака из меня делать не надо, — прорычал он. — Думаешь, я не в курсе, сколько сейчас людей охотится за этим чемоданчиком, и сколько они готовы заплатить хотя бы даже за минимальную информацию о нём?

— Может ты и прав, — пожал я плечами. — Тебе видней. Наверное, охотятся. Но я тут при чём? Где все эти люди, и где я? Школьник, да ещё и второгодник. К тому же все знают, что Никитос на меня бочку катил, гнал конкретно. Но тема пшиком оказалась, порожняком. Так что давай, попробуй не наступить на те же грабли. Да и с тобой самим-то очень, знаешь ли, интересная картиночка вырисовывается. Занятная. Чемодан-то ты взял, как тебе велено было, и поехал, повёз шефу. Но только никуда не приехал. И куда ты делся, никто не знает. Чемодан забрал и исчез. А чел, который тебя охранял, вооружённый и умелый, он где?

— Чё⁈ — возмущённо воскликнул Усы.

— Тоже исчез? — развёл я руками. — Ну и дела! И вот исчезли вы такие вместе с чемоданом. Причём где? Неизвестно. На камерах не засветились. Чик! Как будто инопланетяне вас забрали. Или корова языком слизнула. И тут такой появляется Усы, практически через неделю. Усталый, но довольный. Падает, значит, он на колени, кланяется Савосе в ножки и говорит, так, мол, и так, Савося, я не я, и лошадь не моя. Это всё десятиклассник замутил. Он на меня напал, выследил, отобрал чемодан и кента моего загасил, меня в острог посадил, и вот я, наконец, сумел сбежать. Так ты себе это представляешь, да? Ты, говорят, жене своей звонил, про Дубай трепал.

— Чё ты гонишь⁈ — окрысился Усы. — Дубай херня! Это всё проверяется на раз-два. Даже если по чужому паспорту. Камеры везде сейчас, на дороге той же.

— Да вот только почему-то меня ни одна из них не сфотографировала. Впрочем, может, ты и прав, конечно. Может, твоя история у кого слезу и выжмет, кто-то посочувствует тебе несчастному. Но только некоторые подумают, а не темнит ли Вадим Андреевич Панюшкин? И не обнаглел ли они не по чину? И вообще на кого он топорщится в натуре, усами своими? Боюсь хер, кто поверит, что подстава с чемоданом не твоих рук дело. Так что давай, гражданин начальник, рассказывай, с чем пожаловал. Как говорится, дело пытаешь, аль от дела лытаешь?

Он выдал негромкий хрип и отвернулся к окну. Замолчал. Я тоже молчал. Не торопил. Ждал, когда он сам продолжит разговор.

— А мне куда идти-то теперь? — наконец выдал он. — Мне бабки нужны. А тут сейчас кипиш такой, как бы перо в бочину не словить. У меня сейчас вообще ни телефона, ничего…

— Чё ж ты у Макара телефон не взял?

— Чтоб меня пробили сразу? Короче, Краснов, давай придумывай, чё мне делать. Тебе эти лишние проблемы тоже не нужны. То, что мы оба знаем, что чемодан у тебя, подтверждает мои слова.

— Но это ты говоришь, — усмехнулся я. — Это твой бред.

— Ты хорош, гнать! — занервничал он. — Из-за тебя я влип. По-человечески ты должен понимать? Я-то вообще ни при делах во всей этой канители.

— По-человечески? — засмеялся я. — Ну надо же. Прессовать-то меня тоже по-человечески было?

— Ну ты сравнил, в натуре, жопу с пальцем. Одно дело пугануть школяра, а другое дело подстава, по которой мало что башку отвинтят, так ещё всю шкуру спустят и на полосы изрежут.

— Ладно, Вадим Андреевич, дядька, ты неплохой. Возможно. Подумать надо, что с тобой делать теперь. Пока ответа у меня нет. Поэтому… Короче, поживёшь в Черновке несколько дней, пока я не решу.

— Имей в виду, — сурово проговорил он, — ты мне должен за это всё не сто рублей. Я же знаю, какие там бабки.

— Где бабки? — удивился я. — Если знаешь, пойди да возьми. Я-то тебе зачем?

— Сука!!! — заголосил он, и я понял, что держался он из последних сил, и нервишки могли сдать в любой момент.

— Говорю же, подумаю, что с тобой делать. Жди. Через полчаса выйду и поедем.

— Сука, а если ты меня сдашь кому?

— Кому тебя сдать-то? Ментам что ли? Сказать, что человек тебя приютил, а ты его замочил? Что ты с ним сделал-то?

— Да пошёл ты…

— Ладно, сиди короче, жди. Сдавать не буду.

Я вышел из машины и зашёл в подъезд. Чемодан стоял внизу.

— Настя, ты здесь? — спросил я.

— Здесь, здесь.

Она торчала у окна между первым и вторым этажом. Я подхватил её чемодан и пошёл по лестнице. В подъезде было тепло, сухо. Пахло домом. Как будто это и был мой настоящий дом. Как бы странно это ни было, я действительно чувствовал связь с этим местом, возникшую за каких-то пару месяцев.

— А кто это был? — насупившись, спросила Настя.

— Где?

— В машине…

— Дедушка Мороз. Рановато появился, да?

— Нет, правда, Серёж, это кто?

— Ну… знакомый один.

— Он бандит?

— Почему бандит? Он охранник в частной фирме.

— Ну, он же в твою машину залез, значит бандит, — сказала она.

— Ну ты даёшь, мисс Марпл. Я ему ключ дал.

— Нет, правда. Я ведь волнуюсь за тебя.

— Я разве дал тебе повод? — удивился я.

— Конечно, — пожала она плечами. — То обыск, то предметы какие-то, то тёмные личности. Да вообще всё вот это. Машина, деньги.

— Настя!

— Скажи, ты влип в какую-то плохую историю?

— Да нет, я влип в отличную историю! В очень даже распрекрасную!

— Вечно твои шуточки, когда вопросы серьёзные. Я и так ни о чём тебя не спрашиваю, хотя всё вижу.

— Ну и молодец, потому что бывают вопросы, на которые не существует ответов. А бывает взаимопонимание, которое не требует вопросов. Ты хочешь знать, чем я занимаюсь? Ладно, я тебе скажу.

Она прищурилась.

— Политикой, — сказал я и улыбнулся.

— Чего? — округлила она глаза.

— А политика — это грязное дело. Представляешь, все политики, даже которые борются за лучшую жизнь, за интересы людей — все они… Ну, в общем, так или иначе совершают плохие поступки. Вот такой парадокс. Но, кстати, только не я.

— Ну, не хочешь говорить, — махнула она рукой, — не надо. Я ведь помочь хочу.

— Я тебе сказал гораздо больше, чем мог, поверь мне. А ты и так отлично помогаешь.

— Ладно, пошли, — вздохнула она. — А то мне уже мама писала. Где ты, да где ты? Паника началась.

Я дотащил чемодан до её квартиры. Дожидаться, пока она зайдёт, не стал, помахал рукой двери Соломки, предполагая, что он палит в глазок. Думаю, он видел мою беседу с Усами. Вряд ли он его, конечно, опознал, но факт остался фактом. Что-то он видел.

Я спустился и зашёл домой.

— Серёжка! — вскликнула мама. — Ну наконец-то! Я уж думаю, где ты есть?

— А вот и я! — улыбнулся я. — Привет!

Она подбежала, обняла, поцеловала меня, обдав чувством дома и запахом уюта. Уюта и сырников. И, сказать по правде, у меня защемило как-то сердце, будто я действительно все семнадцать лет своей жизни провёл, окружённый любовью этой женщины.

— Смотри, я тебе гостинцы привезла с Алтая. Мёд, а здесь чай душистый, ты не представляешь, насколько. Чабрец просто потрясающий. Давай, мой скорее руки, я сырников напекла.

— Я уже понял, запах стоит такой, что я уже два раза свой язык проглотил.

Мама засмеялась.

— Стой, стой, — сказал я. — Я же тебе тоже привёз гостинцы. Правда не алтайские, а московские. И даже немножко французские.

— Какие ещё французские?

— Ну, я так, по старинке, как скуф, — засмеялся я.

— Какой ещё скуф?

— Ну это дед такой древний. Дед, сто лет в обед. Это духи, самые модные, если верить продавщице.

— Какая прелесть, Серёжа! Вот это да!

— А вот ещё браслетик, смотри. Из натурального аметиста. И вот ещё крем из чёрной икры. Омолаживающий в ноль.

— Да где это ты набрал?

— В аэропорту. В дьюти-фри практически.

— Ну ты даёшь, транжира. Расскажи, что там за командировка-то?

— Да особо рассказывать нечего. Взял пакет с документами, приехал, отдал. Я же не в простой конторе работаю, а в «РФПК Инвест». Для них важна надёжность, так что они не экономят. Вот я смотался туда, вечером обратно. Москву посмотрел. Себя показать не успел.

— Ну ладно, ладно, садись за стол. Там всё обсудим.

— Мам, я по-быстрому, ладно? А то мне надо прямо сейчас в контору смотаться. Отдать пакет, который мне в ответ вручили.

— Слушай, у вас там прям реввоенсовет какой-то. Пакет туда, пакет сюда.

— И не говори, — засмеялся я. — У ребят всё серьёзно, так что нарушать нельзя.

— Ну хоть чай-то попей.

— Конечно попью и сырнички проглочу.

— Слушай, — вздохнула мама. — Мне ж Юля звонила.

— Ну и как она поживает? Я, кстати, из конторы сразу в школу пойду. Сегодня у нас как раз первый день.

— Да что-то… Не очень ситуация со школой… Сказала, что разговор не телефонный, что вроде как бы всё было нормально, а теперь изменилось, и что Медуза ваша действительно настроена на то, чтобы ты ушёл…

— Я с ней сегодня поговорю, мам, не переживай.

— С Юлей?

— С Юлей тоже, но, главным образом с Медузой.

— Да вроде как мне самой уж туда идти надо, — покачала головой мама, подкладывая на тарелку сырники.

— Нет-нет, не торопись пока, не ходи. Я постараюсь сам уладить. Она ведь не права, мам. Ладно, леший с ней, ты лучше расскажи, как себя чувствуешь? Как доехала. Как там Вячеслав Олегович себя вёл?

— Хорошо, Серёж. Очень даже…

Наскоро позавтракав, я выскочил из подъезда и помахал маме рукой. Она смотрела из окна. Я зашёл за угол, потому что объяснить ей юридические тонкости, позволяющие мне, не имея прав, управлять транспортным средством, было бы довольно проблематично. Это я, конечно, лоханулся, надо было машину-то ставить подальше от подъезда. Расслабился.

В общем, я зашёл за угол и помахал рукой Усам. Он сообразил, хоть и не сразу, завёлся, развернулся, подъехал ко мне.

— Давай пересаживайся, — сказал я.

— Я поведу, чтоб нас гаишники где-нибудь не тормознули, — возразил Усы.

— Так у тебя вообще ни одного документа нет.

— Я добазарюсь.

— Добазаришься. Ты походу уже добазарился. Давай пересаживайся, короче.

Я отвёз его в дом Розы. Показал, где дрова, где что. По пути ещё заехали в магаз, накупили еды два мешка. Алкашку брать запретил, хотя он хотел.

— Короче, Вадим Андреич, сиди тихо, не отсвечивай. Соседи чуткие. Если придут — скажешь, что мой дядя, временно здесь, пока в доме ремонт идёт. Понял?

— Ага, — кивнул он.

— Вот тебе маленько балабашек на первое время. А это телефон, с анонимной симкой. Особо никому не звони — отследят. Не исключаю сейчас, что жену твою слушают конкретно.

— Ну да, скорее всего, — кивнул он.

— Из Черновки вообще не звони. Потому что все знают, что здесь у меня дом. Ты понял?

— Я не знал.

— Ты не знал. Тебе и не положено было.

В общем, проинструктировав его и оставив на хозяйстве, я поехал в город и позвонил Чердынцеву.

— Александр Николаевич?

— Да, слушаю тебя, Сергей. Нормально всё?

— Нормально. Можете сейчас подъехать в центр?

— Давай, — согласился он. — А ты где? Дома?

— Дома.

— Ну что, к тебе подъехать?

— Нет, давайте в кафешке, — предложил я. — На нейтральной территории, чтобы не отсвечивать слишком часто.

— Хорошо.

Мы встретились, оба заказали двойной эспрессо. Чердынцев взял ещё слоёную булочку с орехами.

Про Усы я рассказывать пока не стал. Не знал, не решил ещё, что с ним делать и как использовать. Посоветоваться бы, конечно, с Чердынцевым, может, что-нибудь вдвоём и придумали бы, да только положение моё было таким, что верить нельзя было никому. Ни тем же Усам, ни Чердынцеву. И Пете, просто так, с бухты-барахты, ничего не расскажешь. Да и кто его знает, что он сделает, этот Петя.

В общем, можно было советоваться только с самим собой. Как говорится, и один в поле воин… Хорошо бы только, чтобы подобные практики не поспособствовали раздвоению сознания…

— Александр Николаевич, что там по паспорту моему?

— А ты куда намылился-то? — нахмурился он. — Эмигрировать решил?

— Ещё не выбрал направление.

— В смысле?

— Куда-нибудь на моря и океаны, — усмехнулся я. — Девушку свозить хочу. Зарплату вот в РФПК получу и поеду.

— Шутник, — хмыкнул Чердынцев.

— Так что паспорт?

— Получишь на этой неделе. Надо сходить только сфотографироваться. Я тебе расскажу потом.

— Ладно, — кивнул я, — спасибо. У меня вот какой вопрос. Никитос у вас в казематах?

— В казематах.

— Что вы там с ним делаете?

— Ну этого я не знаю, — пожал плечами Чердынцев. — Я в этом не участвую.

— Что там у вас, сыворотка правды, да? И этот как его, полиграф полиграфыч?

— Не знаю, Сергей, не знаю. А что ты переживаешь? Боишься, что правда вскроется?

— Так правду-то он и не скрывает, — рассмеялся я. — Ну, по крайней мере, как сам её понимает. От того-то у его соратников и возникают подозрения, что у него чайничек засвистел.

— Наши специалисты разберутся, там и психиатры хорошие имеются.

— Не сомневаюсь, не сомневаюсь, — кивнул я. — Но вот какое дело. Наверняка у него, кроме всех этих Савосей, Раждайкиных, Ширяев, Усов, есть ещё люди — и над ним, и рядом с ним, и под ним. А также те, кто может брать на себя ответственность во время его отсутствия. Можете прощупать по своим каналам, кто у него там акции проводит? Вместо Раждайкина да Усов. У Усов, конечно, квалификация низкая, а вот кто вместо Раждайкина? Удальцов, может быть? Он, я так понимаю, в курсе, что не все действия шефа соответствуют букве закона.

— Не знаю, — покачал головой Чердынцев. — Про Удальцова не слышал раньше. Но попробую что-то разузнать.

— Хорошо. Спасибо. У вас может ещё какие-то новости имеются?

— Нет, пока ничего, — пожал он плечами и с видимым удовольствием откусил солидный кусок булочки и с полным ртом добавил, — всё тихо.

— Какая там установка у Садыка на мой счёт?

— Пока наблюдаем, — ответил он и сделал глоток кофе. — А неплохой, кстати, кофеёк.

— Вы там маякните, когда меня на детектор лжи потащат.

— Может обойдётся, — хмыкнул он.

Может, конечно, и обойдётся, Александр Николаевич. А, может и нет, если ты сейчас работаешь не на себя, как заявляешь, а на Садыка. И являешься частью операции по усыплению моего внимания. Я задумался. На самом деле и скорее всего, Чердынцев пытался сидеть на двух стульях, если не на трёх или даже на четырёх.

То есть, если бы всё получилось по-тихому, он бы остался моим союзником, а Садык остался бы с носом. Ну а если бы пошла жара, скорее всего, он бы отыграл карту, по которой работал со мной в интересах Садыка. И пенять ему за это было бы сложно. Всё-таки он не Никитос, не мой лучший друг, хотя и порядочный, относительно, конечно, человек.

Я рассказал Чердынцеву о надвигающемся конфликте Ширяя с бароном и на этом наша встреча закончилась.

После кафешки я пошёл в школу и чуть-чуть опоздал на второй урок к Юле. Первый был, естественно, безвозвратно прогулян.

— Здравствуйте, извините за опоздание, — улыбнулся я, глядя на неё и на класс.

— О! — радостно воскликнул Глитч. — Явился! Я же говорил, что он придёт! Что он не может просто так исчезнуть, никому не сказав ни слова. Без отходной, минимально.

— Как человек-невидимка, — усмехнулся я.

— Так, ребята, одну минуточку, — строгим голосом остановила восклицания Юля. — Сергей, выйди, пожалуйста, в коридор.

— Что такое?

— Выйди, выйди, я тебе объясню.

Я пожал плечами и вышел.

— Так, не шумим, — сказала она и вышла следом за мной.

В коридоре было пусто, все сидели по классам.

— Серёжа… — кивнула Юля, аккуратно прикрыв дверь. — Ситуация… очень нездоровая. Я Томе рассказывала вчера.

— Да, мама мне передала.

— То есть Лидия Игоревна конкретно закусила удила, топает ногами, кричит, требует, чтобы если ты появишься на уроках, чтоб тебя взашей гнали из школы.

— То есть и вы меня взашей сейчас гнать будете?

— Нет, — грустно покачала она головой. — Я тебя гнать не буду. И к уроку я тебя допущу. Только пожалуйста, сходи к ней на перемене и разберись.

— К Медузе? Хорошо, схожу.

— Ну всё, заходи. И ещё… Будь ниже травы, тише воды, ясно?

— Ага…

Мы вернулись в класс.

— Возвращение блудного сына, — засмеялся Глитч.

Я прошёл в конец кабинета. Алиса сидела одна. Она разулыбалась, увидев меня, помахала рукой. Мэт сидел с Рожковым. Чего только не случается в жизни. Ну, а я сел к Грошевой.

— Анюта, — сказал я, и сам же ответил, — я тута.

А она только ниже опустила голову и даже не взглянула на меня.

— Ань, — миролюбиво сказал я и чуть коснулся её руки.

Она руку отодвинула и снова промолчала.

— Аня, ты чего, не разговариваешь со мной теперь?

Она демонстративно открыла учебник и начала листать.

— Анька! Хорош уже!

Ноль эмоций.

— Ань, ну поговори со мной. Ау.

Я немного покачал её, положив руку на плечо.

— О, в семействе ссора, скандал практически, — прокомментировала сидящая через проход от нас Алиса. — Ты чё, Крас, мусор вчера не выбросил или посуду не помыл? За что такой игнор?

— Алиса, — шикнул я на неё. — Ань, ну ты чё, как спящая красавица?

— А ты её поцелуй, — подключился к обсуждению Глитч.

— Так, ладно, всё, тихо, — сказал я и оставил её в покое.

Но она в покое оставаться не захотела. Встала, молча обошла стол и уселась рядом с Алисой.

— Грошева, ты чё сюда припёрлась? — воскликнула та, но Анна Рекс, естественно, ничего ей не ответила.

— Заговор амазонок, — воскликнул Глитч.

— Так, ребята, давайте потише, пожалуйста, — одёрнула нас Юля. — Итак, каникулы прошли, так что я надеюсь, все вы хорошенько отдохнули, набрались энергии и теперь с новыми силами, со свежими проветренными мозгами возьмётесь за дело, закатав рукава.

Меня её речь практически зажгла, и я прям начал уже закатывать эти самые рукава, но тут в класс заглянула секретарь.

— Юлия Андреевна, Краснова директор вызывает.

— Ну что же… — вздохнула Юля. — У нас вообще-то новая тема… Ну, хорошо. Сергей, ступай.

Секретарь испарилась, а я взял свой рюкзак и пошёл на выход. В спину полетели смешки и сочувственные восклицания.

— Не поминайте лихом, — кивнул я и вышел из класса, но прежде чем идти к Медузе, достал телефон и сделал звонок.

Я позвонил Варваре. Она ответила практически сразу.

— Краснов?

— Варвара Александровна?

— Слушаю тебя.

— Здравствуйте. Времени особо нет, поэтому перехожу сразу к делу. Предлагаю встретиться и поговорить.

— О чём? — хмуро спросила она.

— О нас с вами, о чём ещё?

Она помолчала.

— Хорошо, — сухо сказала Драчиха. — Сегодня в шестнадцать часов у меня в офисе.

— Идёт, — согласился я. — Но только есть условие.

— Никаких условий, — произнесла она неприязненно.

— Никаких переговоров не будет, пока не будет выполнено условие. А состоит оно в том, что ваш министр немедленно звонит мне в школу и отменяет все свои тупые инструкции. Вернее, ваши, конечно.

— Нет, этого не будет, — жёстко отрезала Варвара.

— Нет — значит нет, — спокойно ответил я. — В таком случае, воюй сама. Всех благ.

Я отключился и пошёл к Медузе.

— Приглашали, Лидия Игоревна? — спросил я, распахнув без стука дверь.

— Вызывали, а не приглашали, — недовольно ответила она и повернулась к своему посетителю. — Вот, полюбуйтесь, ваш Краснов. Неуч и второгодник.

На стуле перед ней, развалившись, сидел Давид Михайлович Нюткин.

— Какая неожиданная встреча, — сказал я. — А главное, долгожданная…

ОТ АВТОРА:

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Чтобы спасти брата, а потом и свою заставу, он должен стать пограничником на Афганской границе.

На все книги серии скидки до 50%: https://author.today/work/393429