Второгодка. Книга 6. Фонд

14. Стамбул город контрастов

Не знаю, насколько у этих «сучек» реально обстояло дело с крутостью, но то, что они были теми ещё стервами, не вызывало никаких сомнений. Вот чего этой Лиле не хватало? Наверное, она не успокоится, пока я её не отделаю хорошенько. В хорошем смысле, конечно. И то успокоится не сразу, а только после того, как расскажет об этом всем на свете, включая реальных и мнимых конкуренток.

— Настя, — спокойно, без волнения и паники сказал я и пожал плечами, — у меня к Аньке Грошевой чисто приятельское отношение. Я просто хочу ей помочь немного, вот и всё. Хотя, не всё, есть ещё дела, связанные с уроками, с физикой там и всё такое.

— Кажется ещё и с биологией, — кивнула Глотова. — На фотке не очень похоже, что вы физикой занимаетесь.

— Настя, тебя тоже можно было бы сфотать так, что ты бы имела бледный вид, пытаясь объяснить, что изображено на снимке. А это просто чмок.

— С язычками, да?

— Тьфу, нафиг.

— Значит у тебя к ней приятельское отношение? — прищурилась Настя.

— Да.

— А ко мной какое?

— К тебе? — задумался я.

Мы стояли посреди комнаты с закрытой дверью и говорили чуть приглушённо, как заговорщики.

— К тебе я испытываю очень нежные, глубокие и кристально чистые… дружеские чувства, — улыбнулся я.

— Даже не знаю, что бы я больше хотела, грязные и низменные приятельские отношения или возвышенную, но чистую дружбу. Потому что, как я вижу, приятельские отношения порой бывают куда приятнее дружеских. Я ведь вообще-то в тебя…

Она запнулась, замолчала, отвернулась и махнула рукой.

— Ай, да что тебе говорить. Тебе это всё равно, да?

— Нет, Настюш, мне не всё равно, — покачал я головой. — Совсем не всё равно. И мне очень неприятно, что ты грустишь. Ты для меня совсем не пустое место, и ты мне очень нравишься.

Я положил руку ей на плечо, но она дёрнулась, сбрасывая её. Я едва сдержал улыбку, потому что это было очень по-детски.

— Насть… Просто я… не хочу…

— Чего? Меня?

— Тебя-то, может, и хочу, — усмехнулся я. — Но представь, что твоя влюблённость через год или два пройдёт.

— С чего бы? — она хмуро глянула на меня.

— Такое бывает. Когда мы взрослеем, на многие вещи начинаем смотреть иначе.

— Тебе-то откуда знать? — бросила она и поджала губы.

— Да ты и сама знаешь. В общем, понимаешь, я бы не хотел, чтобы если вдруг… я не говорю, что это обязательно случится, но если вдруг твоя влюблённость пройдёт, я бы не хотел, чтобы ты всю жизнь жалела о том, что невозможно уже будет изменить.

Она удивлённо уставилась на меня и некоторое время молчала.

— Да что за древние и замшелые взгляды такие? — наконец удивлённо спросила она. — Кого сейчас можно удивить сексом?

— Меня, — пожал плечами.

— Тебя⁈

— Ну знаешь ли, если девушка получает богатый жизненный опыт, принимая разных… гостей, это не проходит бесследно, Насть. И в этом нет ничего хорошего для её будущей семейной жизни. И вообще, постоялый двор далеко не всем нравится, понимаешь? Мне, например, нет.

— Серьёзно? — спросила она таким тоном, будто разговаривала с отсталым дикарем.

— Конечно, серьёзно. В девушках во все времена ценилась чистота. Это же типа их эксклюзивность. Ценилась и будет цениться гораздо больше, чем богатый жизненный опыт. Возможно, я кажусь тебе старомодным, но, боюсь, мои взгляды вряд ли изменятся в обозримом будущем.

Я поморщился от собственных слов. Учитывая личный опыт, мог бы уж подход к девочке найти… Не как ментор и морализатор… Блин, Макаренко, что ли почитать… Признаюсь, мне проще было разобраться с каким-нибудь Удальцовым, чем разбираться с нежными материями пятнадцатилетней барышни…

— Это типа мужской шовинизм, или просто отговорки, — хмуро спросила она, — потому что, например, на самом деле тебе на меня плевать?

— Настя, нет.

С одной стороны, мне было жалко видеть её страдания, но с другой стороны, она говорила сейчас со мной как обиженный ребёнок. Да она и была ребёнком, если уж на то пошло.

— Настя, ведь ты особенная, — улыбнулся я, нащупывая дорожку, — а пытаешься стать, как все, как эти твои реально крутые сучки. Поверь, мы всё с тобой можем успеть, если захотим. В этом деле не нужно торопиться. Незачем воздушное и чистое стараться упаковать в телесное и потное, как можно скорее. Правда.

— Да знаешь, — отступила она, — у нас и вот этой воздушности особо-то нет никакой. — Между прочим, Оксана Акиньшина начала встречаться со Шнуровым, когда ей было пятнадцать лет, а ему…

Она не договорила, шмыгнула носом и выскочила из комнаты. Молча засунула ноги в кроссовки и открыла дверь.

— Настя! — воскликнула мама с другого конца коридора.

— Здравствуйте, Тамара Алексеевна. С приездом…

— Спасибо. Ты что, уже побежала?

— Да, я на минутку заходила. Мне уроки надо делать.

Она снова шмыгнула носом и вышла за дверь.

— Что-то Настя расстроенная какая-то, — нахмурилась мама. — Вы поссорились что ли?

— Да нет, вроде нормально. Как обычно всё.

Да, как и обычно, мы поговорили совершенно на разных языках. Скуф и малолетка блин…

— Ну иди сюда, ты же не доел.

Я вернулся на кухню, а Юля начала собираться.

— Ладно, ребятки, — кивнула она, — пора мне уже. Давай, Томочка. Рада была тебя видеть. Не знаю, подумай ещё. Я бы от такого предложения не отказывалась.

— Конечно, мам, такой шанс, — кивнул я. — Понимаешь, это же не просто заработок. Это ведь возможности для будущего.

— Какого будущего? — усмехнулась она и всплеснула руками.

— Как какого? — удивился я. — Посмотри, ты же ещё молодая.

— Ой, Серёга… — отмахнулась она.

Юля ушла. Мама проводила её и вернулась на кухню.

— Такой шанс нельзя упускать, — продолжил пилить её я. — Поработай там, а потом, глядишь, здесь на завотделением пригласят. Или в платную какую-нибудь позовут. А может, вообще в Москву уедем. Ну, не век же тебе на трёх работах биться! А я справлюсь, не переживай. Так что даже не раздумывай и однозначно соглашайся.

Она вздохнула и нахмурилась, пытая найти верное решение.

— Меня, кстати, пригласили на тусовку на выходных, так что буду на полном обеспечении.

— На целый день, что ли? — спросила мама.

— Даже не на один, потому что это не здесь. Надо ехать в другой город, но дорогу и проживание оплачивает приглашающая сторона. Не беспокойся.

— А кто? Опять Ангелина, что ли?

— Да, Ангелина, — соврал я.

Ну а что было говорить-то? Рассказывать про Лилю? Ну это было бы как-то странно, что я как юный альфонс мотаюсь за счёт разных девушек. А тут как бы в глазах мамы уже проторённая дорожка, ну, и как бы обоснование фактическое и даже историческое имелось. Поэтому я и соврал про Ангелину.

— Ты бы не могла мне сделать до своего отъезда доверенность? Вернее, не доверенность, а разрешение на выезд…

— На какой выезд? — изумлённо спросила мама. — В чужую страну что ли? Куда вы едете?

— В Стамбул, в город контрастов…

— Если честно, Серёжа, мне эта идея не очень нравится… — нахмурилась она. — В любом случае мне надо будет поговорить с родителями Ангелины. Дай мне телефон её папы.

— Ты что, мам? Телефон её папы? Он же депутат. Ему просто так позвонить нельзя. Нужно три месяца в очереди постоять, он человек занятой. Да ты не переживай, там всё чётко спланировано. Я же уже ездил с их группой. Отсюда поедем с Лилей из одиннадцатого «А». Её папа даёт машину. С нами ещё будет пара человек. Мы двинем в Новосиб, а там —прямой рейс. В Стамбуле нас встретят прямо в аэропорту и отвезут на место. Всё будет круто.

— Нет, Серёжа, если честно, это уже ерунда какая-то получается.

— В смысле, ерунда? — удивился я.

— А с какой радости они тебе должны всё оплачивать? И главное, что меня настораживает, ты так легко соглашаешься, что девушка тебе оплачивает все твои расходы. Как это вообще можно понимать?

Блин, блин, блин! Старая школа рулит, да? Молодец мама.

— Да я отдам деньги. Я им сразу сказал, что деньги отдам, когда в наследство вступлю.

— Но это уж вообще ни в какие рамки, — покачала мама головой. — Наследство тебе дали уж точно не для того, чтобы ты в один миг всё промотал. Человек создавал его всю свою жизнь, неужели ты не понимаешь таких вещей? Нужно с большим вниманием относиться к чужому труду. В общем, Серёжа, давай мы обойдёмся без этой поездки. Мне вся эта история совсем не нравится.

— Мам, погоди.

— Нет, Сергей. Даже не проси. Ну ты сам своей головой подумай, тем более, меня дома не будет.

— А что у нас тут? Рыбок надо кормить? Или что?

— Рыбок не рыбок… Ты у меня, конечно, мальчик остроумный, но нет. Побудешь дома. И вообще, раз уж я принимаю это предложение…

— Хотя бы что-то хорошее, — усмехнулся я. — Значит, принимаешь?

— Ну… надо же как-то твои запросы удовлетворять… Считай, что ты меня убедил. И вот этой своей просьбой поставил точку в моих колебаниях. Так вот, что я тебе скажу, зарплата там хорошая, деньги будут. Расходы у нас с тобой небольшие, так что к отпуску накоплю и поедем сами. Хочешь, в Турцию, хочешь в Египет. Главное, безо всяких этих Ангелин. Так что раз уж решение принято, я буду тебя просить, чтобы ты с подработкой своей заканчивал. Незачем тебе во всяких сомнительных фирмах работать. Денег нам хватит.

— Но почему она сомнительная? Эта фирма с серьёзной репутацией.

— Не знаю. Мы с Юлей сейчас разговаривали, и она думает точно так же, как и я. Да и про Ангелину тоже. Если честно, Юля мне сказала, что твой одноклассник Матвей Шалаев… В общем… она сказала, что он с этой Ангелиной конкретно живёт как мужчина с женщиной, понимаешь? Спит с ней. Разве это не унизительно, Серёжа? Забудь про неё. На ней клейма ставить некуда, несмотря на невинный вид.

Мама заглянула мне в глаза.

— Ничего хорошего от этой Ангелины ты не видел. Вон посмотри лучше на Настю. Хорошая, славная девочка, из приличной семьи, отец серьёзный. И ехать никуда не надо. Прямо здесь, под боком у тебя. Ты ей нравишься, это же видно. Да и она тебе тоже. И мне она нравится. Так зачем искать от добра добра?

На следующее утро Настя за мной не зашла, и в школу мы шли поодиночке. А после занятий я сразу позвонил Кате. Подходить не стал, когда она забирала Мэта, но и ждать, пока они доберутся до дому не захотел.

— Кать, привет!

— Здравствуйте! — официальным тоном ответила она, чтобы Мотя не догадался, что это я звоню.

— Как делишки? — усмехнулся я.

— Да, всё хорошо, благодарю вас. А у вас как?

— И у нас хорошо. Дело есть. Ты когда Матвея выкинешь, можешь со мной встретиться?

— Да-да, конечно. Могу, но… дайте подумать… Дело в том, что сегодня у меня тренировка.

У меня вообще-то тоже сегодня была тренировка, но я, кажется, на неё забил…

— А где это? — уточнил я. — В этом… в спорткомплексе что ли?

— Да, — подтвердила Катя.

— Ну, давай я тебя потренирую, — усмехнулся я.

— Ну давайте, — ответила Катя, и я понял, что она улыбнулась. — У меня тренировка начинается в шестнадцать часов. А после этого я смогу к вам заехать. Вы ещё будете открыты часов в шесть?

— Будем, конечно. Мы для вас всегда открыты. Нон-стоп и двадцать четыре на семь, но только тренировку я вам отменяю. Взамен угощаю кофе, чаем и какавой. В полчетвёртого буду ждать у спорткомплекса.

— Хорошо… — помолчав, ответила она. — Постараюсь. Постараюсь заскочить. Спасибо за напоминание. И… до свидания.

К половине четвёртого я подъехал на парковку к спорткомплексу.

— Катерина, ну ты прямо актриса, — усмехнулся я, когда она в спортивной одежде со спортивной сумкой вышла из машины. — Поехали, посидим где-нибудь, поговорим.

— Блин, Серёга, что за срочности? Я хочу потренироваться. Нужно растрястись немножко. Давай может после?

— Нет, давай тогда здесь поговорим, на ходу и без всяких кафе. Короче, я тебе скинул ссылку. Бери билеты.

— Какую ссылку?

— На билеты. Покупай билеты. Там два варианта. Можно через Москву, а можно напрямую из Новосиба.

— В Дубай что ли?

— Ну а куда, Катя? Мы же про Дубай с тобой говорили? Или я перепутал? В пятницу вылет. В ночь с четверга на пятницу. Это если из Новосибирска.

— О, ничего ты какой шустрвй! Быстро всё за меня решил, да?

Я развёл руками, мол, а как иначе, милая?

— Жизнь проходит, — подмигнул я, — не успеем глазом моргнуть, как уж старость нагрянет. Добрый вечер, я лось. Понимаешь? Как тебя ещё взбодрить? В общем, Катюха, как-то так.

— Катюха… — прищурившись, хмыкнула она. — Ты, Краснов, мне сейчас так одного человека напомнил, что мне тебя прям придушить захотелось.

— Я не против, — усмехнулся я. — Фантазия — дело хорошее. Но давай не здесь, ладно? Придушить человека у спорткомплекса пошло. То ли дело — в Дубае, на берегу Персидского залива в свете гламурных огней, там где роскошь уступает ещё большей роскоши. В общем, мы с тобой летим. Звони своей подруге, договаривайся и бери билет.

— Ну хорошо, — кивнула Катя. — А сколько там билет-то стоит?

— Я бы тебе купил, но у меня нет карточки. Поэтому…

— Да прекращай, — перебила она. — Я же тебя приглашала.

— Ладно, кто кого приглашал, мы с тобой потом обсудим, хорошо? А сейчас покупай себе билет.

— Не поняла… А тебе?

— Я полечу отдельно. По другому маршруту.

— Почему? — недовольно нахмурилась Катя.

— У меня ещё дела будут. Другие дела в другом месте. Так что я прилечу уже после тебя. В пятницу же, но немного позже. После обеда. Оке?

— Фигня какая-то, — покачала головой Катюха.

— Да ладно, Кать, ты пока там определишься, расположишься, с подружкой жахнешь, а потом приедешь, встретишь меня в аэропорту.

— Ну ладно, ладно, Серёж… Договорились.

Она сначала напряглась, но сейчас расслабилась. Покрутила мысли в голове, как всегда делала раньше, и нашла план приемлемым.

— А обратно когда? — спросила она.

— Ну, я в понедельник полечу, мне же в школу. А ты там можешь тусить дальше. Думаешь, Мэт расстроится?

— Вряд ли, — поморщилась Катя.

— Сделай себе ВНЖ. Подружка-то поди поможет, адвокат, всё-таки.

— А нафига это мне? Да и на какие шиши там тусить? Там знаешь как всё дорого?

— Ну, тогда не бери вообще пока обратный билет, — пожал я плечами. — Потом возьмёшь, когда поймёшь, чего хочешь.

— Ну ладно, может ты и прав. Хотя, с другой стороны, что там сейчас долго делать-то? Купаться нельзя. Там эти… абреки дожди свои искусственные если запустят, так вообще захлебнёмся.

— Ничего-ничего, мы справимся, — подбадривающе кивнул я. — Только… есть один моментик, Кать.

— Ну-ка, какой? — насторожилась она.

— Тренировка всё-таки сегодня у тебя отменяется.

— В смысле? Почему?

— А мне надо бумагу сделать от мамы на выезд. Разрешение.

— Не поняла… — нахмурилась она, и на её лице отразилась работа мысли. — Вас отвезти что ли надо? Так ты вроде и сам на колёсах.

— Нет, Катюш, отвозить не надо. Надо… побыть моей мамой…

Говорят же, что для женщины мужчина как ребёнок. Ну вот. Посмотрим, как ты справишься, Катя.

— Чего? — распахнула она глаза.

Не знаю, представляла ли она меня в каком-нибудь бреду или винном угаре в качестве своего любовника, но роль моей мамы на себя точно не примеряла.

Я засмеялся.

— Мамой⁈ — с ужасом воскликнула она.

— Ну, да, а что? Бывают же молодые мамы. Поехали, короче. Здесь недалеко. Вон, у моста. Можем пешком пройти, если хочешь.

— Не, лучше поедем на машине, — всё ещё не придя в себя, ответила она.

Нотариальная контора располагалась на первом этаже здания, построенного ещё в конце 80-х и выглядевшего по тем временам довольно новаторски. Террасы, большие балконы, наклонный фасад, но потолки оказались низкими.

В приёмной было полно народу.

— Здравствуйте! — кивнул я секретарю, некрасивой и толстой тётке с высокомерным взглядом. — Я на половину пятого записан к Борису Родионовичу.

— Присаживайтесь, — крайне недовольно процедила она. — Только сначала дайте документы ваши. У вас разрешение на выезд, да?

— Мы бы хотели сначала поговорить с Борисом Родионовичем, — ответил я.

— Поговорите, когда вызовут. Я просто должна всё подготовить заранее.

— Мы хотели бы сначала поговорить с Борисом Родионовичем.

— Вы что тут, — строгим холодным голосом отчеканила злая тётя-секретарь, — собственные порядки что ли будете устанавливать? Смотрите, народу сколько, и все будут вас ждать?

— Вы, всё-таки, уточните у Бориса Родионовича, — спокойно предложил я.

— Если вас что-то не устраивает, можете поискать другого нотариуса, — с апломбом и плохо сдерживаемым недовольством ответила она. — Пожалуйста, никто вас здесь не задерживает.

Катя явно чувствовала себя не в своей тарелке, но я не сдавался, достал телефон и набрал номер. Борис Родионович Яшин мне его дал, когда мы оформляли наследство Розы. Но принимать мой вызов он не торопился, занимаясь, видимо, посетителем.

Наконец он ответил.

— Слушаю вас, Сергей.

— Борис Родионович, здравствуйте. Я тут к вам на приём записан, но у меня вопрос деликатный, поэтому… В общем, не могли бы вы дать команду своему секретарю, чтобы она оставила нас в покое и не требовала документы заранее? Я был бы вам бесконечно признателен.

— А что у тебя за проблема? — насторожился он.

— Ну… Понимаете… Я бы хотел рассказать о ней, когда мы к вам зайдём, и никто посторонний не сможет меня услышать.

— Хорошо, — не особо радостно ответил он. — Сейчас решим.

Не могу сказать, что мы как-то особо подружились или он проникся ко мне тёплыми чувствами, но, тем не менее, и он, и я уважительно относились к Розе, и это нас несколько сблизило. Впрочем, других вариантов у меня, всё равно, не было и нужно было доводить дело до конца. Слишком многое стояло на кону.

Тут же у секретарши раздался звонок.

— Да, я всё поняла уже, — холодно ответила она, сняв трубку. — Я слышала, он стоит передо мной…

Положив трубку, она неприязненно глянула на меня и кивнула на твёрдый, как в больнице, диван:

— Присаживайтесь.

Мы присели.

Почему у нотариусов вечные очереди, для меня всегда было загадкой. Несмотря на то что я записался на конкретное время, мы посидели двадцать минут лишних. Кате всё это не слишком нравилось, но она терпела и не выказывала недовольства. Наконец, нас пригласили в кабинет Яшина.

— Здравствуйте, — улыбнулся он и встал из-за стола. — Юный магнат. Что-то рановато вы ко мне пожаловали, полгода ведь ещё не прошло. Присаживайтесь, пожалуйста.

Мы сели в кресла, обитые чем-то вроде синтетической замши. Кабинет был довольно простым — недорогая мебель, шкафы с папками, дешёвый ламинат… Только массивное кожаное кресло нотариуса явно попало сюда из более солидной весовой категории.

— Что вас привело ко мне? — кивнул, опустившись в кресло Борис Родионович.

Выглядел он, как всегда, довольно импозантно и походил скорее на вальяжного барина, чем на столоначальника.

— И что там за тайны мадридского двора такие?

— В общем-то довольно рутинная вещь, — улыбнулся я. — Пустяк. Мне надо оформить разрешение на выезд за границу.

— Да? — нахмурился Яшин и внимательно посмотрел на Катю. — Вообще-то, пустяков в нашем деле не бывает…

— Согласен, — усмехнулся я и повторил. — Мне надо оформить разрешение на выезд, а мама, как видите, злоупотребила пластической хирургией и теперь совершенно не похожа на свою фотографию в паспорте.

Повисла пауза. Нотариус внимательно посмотрел на Катю и довольно долго разглядывал её. Затем он перевёл взгляд на меня и нахмурился.

— Боюсь, — сказал он прохладно и откинулся на спинку дорогого кожаного кресла. — Боюсь, без хотя бы минимального портретного сходства у нас ничего не получится…