Второгодка. Книга 6. Фонд

15. Неожиданно, но приятно

Что сказать, варианты были и другие, конечно… Можно было бы привлечь Жанну, например… хотя нет, не факт, что она бы помогла, особенно если бы дозналась, что я лечу с девицами. Чердынцева можно было бы попросить помочь раздобыть разрешение. Правда, я не очень хотел углубляться в подробности своей поездки, но это ещё полбеды.

Чердынцев, воспользовавшись своими каналами, мог бы невольно засветиться и привлечь к моему путешествию излишнее внимание тех, кому знать не следовало. Поэтому я решил так просто не слезать с нотариуса Яшина, тем более, у нас с ним возникли довольно добрые отношения во время оформления наследства Розы Каримовны.

— Но у меня, Борис Родионович, — кивнул я, — есть заключение эксперта. И даже не одно, а несколько. И все мои эксперты утверждают, что эта дама, которая сидит перед вами, и есть Тамара Алексеевна Краснова. Просто немного видоизменённая. Посмотрите сами. Только аккуратно. Не засветите фотоматериалы.

Я вытащил из рюкзака конверт размером с половину стандартного листа и аккуратно положил на стол перед нотариусом. В конверте лежал мамин паспорт и небольшая стопочка американских купюр.

— Сергей, ну это несерьёзно, — покачал головой Яшин.

— Мы не первый день знакомы, Борис Родионович. И я уверен, что наше знакомство может продолжаться к нашему взаимному удовольствию ещё долгие и долгие годы. И я могу радовать вас и привносить в наш небольшой союз не только свои связи с экспертами по разным вопросам, но и связи с разными выдающимися людьми, принимающими ответственные решения. Я тоже могу оказывать помощь. Поверьте.

Он глубоко вздохнул и задумался, прикусив губу. Потом вытащил паспорт из конверта, раскрыл его, посмотрел на фотографию, потом посмотрел на Катю. Она сидела, не произнося ни слова. И, похоже, чувствовала себя как проштрафившаяся школьница.

— Ну что же… некоторое сходство я, конечно, уловить могу…

— Так вы ещё сделайте скидку на качество фотографии… В наше время редко найдёшь человека, который походил бы на свою фотографию в документе.

— Да, что есть — то есть, — чуть покашляв, сказал Яшин. — Тем более, с матушкой вашей я имею счастье быть знаком лично.

— Именно так, — улыбнулся я.

— Хорошо, Сергей, — хитро глянул он на меня. — Я думаю, мы можем закрыть глаза на некоторые несоответствия… Кстати, если немного отвлечься от нашего дела и поговорить о делах домашних, у меня будет небольшая просьба. Не беспокойся, я не буду ставить твою просьбу в зависимость от выполнения своей, типа ты — мне, я — тебе. Но просто, если твои эксперты… смогут помочь с оформлением участка, на котором уже лет двадцать, как стоит мой загородный дом, мои эксперты смогут тоже предоставить целую стопку своих экспертных заключений.

— Я постараюсь, Борис Родионович, — засмеялся я, соображая, к кому можно было бы обратиться по земельному вопросу. — Только мне нужны будут подробности.

— Разумеется, — сказал он. — Но не сейчас. Созвонимся позднее.

Закончив дело с Катей, я заскочил домой и тайком положил мамин паспорт на обычное место, а после этого помчался на встречу с Чердынцевым и сообщил, что лечу в Турцию.

— Зачем? — удивился он. — Там же не сезон.

— Ничего, я смотрел прогноз погоды. В Стамбуле будет тепло, девятнадцать градусов. Я жару недолюбливаю. Погуляем там, потусуемся.

— С кем же интересно? Неужто с Ангелиной?

— Нет, с другой девушкой. Шашлык поедим, музеи посмотрим. В Софийский собор сходим. Короче, еду на небольшую тусовку. Надо немного расслабиться.

— Дело это хорошее, — согласился Чердынцев, буравя меня глазами. — Молодое.

— Я в понедельник уже обратно приеду. Или во вторник. Ну просто, сами понимаете, нервное напряжение последних дней, всё такое прочее. Нужно немного отдохнуть. Расслабиться.

— А зачем тебе материалы на Удальцова? — поинтересовался он. — Я тут накопал кое-что.

— Есть что-нибудь интересное?

— Ну так, есть. Несколько служебных расследований. Он выкрутился. Его Никитос пару раз отмазывал. Но общее впечатление так себе.

— Отлично. Большое спасибо.

— Так зачем он тебе?

— Так он оборзел в доску.

А именно — я рассказал вкратце о произошедшем.

— Почему мне-то ничего не сообщил?

— Ну я подумал, что если дело примет неблагоприятный оборот в правовом смысле, для вас было бы нежелательно участие в подобного рода инцидентах. Поэтому я обратился к тем, кого правовые вопросы уже давно… как бы это сказать… Для кого правовые нормы уже достаточно давно не являются табу.

Он хмыкнул.

— По секрету вам скажу, что он же крышевал чёрных риэлторов, и те во всём сознались.

— Как ты это сделал? — удивлённо приподнял брови Чердынцев.

— Ласковое слово или, как там говорится, доброе слово и кольт делают чудеса.

— Ты сорванец, Серёга, — покачал он головой. — Хулиган.

— Но, как говорят в нашем детском саду, — усмехнулся я, — он первый начал, Александр Николаевич. И что было делать?

— Должен был меня проинформировать.

— Ну хорошо, в следующий раз проинформирую. Да, вы правы, так и надо было сделать, просто всё быстро очень завертелось. Девчонку нужно было срочно выручать.

— А если бы что-то пошло не так?

— Да говорю же, вы правы. В следующий раз сообщу. Ладно, мне надо дальше ехать — а то до отъезда ещё дел дофигища. Я, если что, буду на связи. Я новую симочку возьму, нулевую. Чтоб никто и ничего…

— Да, правильно, — кивнул он.

— Я вам скину номерок.

— Хорошо, договорились.

— Ну всё, Александр Николаевич, — улыбнулся я. — Погнал. Как вернусь, сразу позвоню.

— Смотри там… не вляпайся никуда. Так ты с этой девушкой, с освобождённой едешь?

— Нет, не с ней, — засмеялся я. — И вообще, не с одной девушкой, там их будет несколько.

— А сколько? — удивился Чердынцев.

— Не знаю точно. Несколько.

— Ну ты, конечно парень крепкий, — покачал он головой. — Но, всё равно, не перенапрягись.

— Не завидуйте, Александр Николаевич.

— Да как не завидовать-то? — усмехнулся он.

— Ну тогда завидуйте тихо, про себя.

Я засмеялся — и он тоже.

После Чердынцева я рванул к Сергееву.

— Сергей Сергеевич, ну что, как вам новый герой?

— Ты про этого ментяру что ли? — хмуро спросил он.

Выглядел он так, будто затаил обиду и злобу на весь белый свет — насупленный, всклокоченный, сердитый. В квартире был идеальный порядок, если не брать во внимание огромную хрустальную пепельницу доверху заполненную окурками.

— Ну конечно, про него. Про Удальцова, оборотня в погонах.

— Ну да, — кивнул Сергеев и облизал пересохшие губы. — Видосы забойные. Молодец. Ты что, кстати, хочешь после школы делать? Может, с тобой позаниматься?

— В каком смысле? Чем позаниматься? Вольной борьбой?

— Нет. У тебя отличный потенциал. Ты мог бы стать неплохим журналюгой, настоящим хищником, стервятником, занимающимся подобными расследованиями.

— Да вы что, Сергей Сергеевич! Какой из меня журналист? Я ж двух слов связать не могу. Добыть кое-какой компроматик — это ещё куда ни шло. А чтоб самому оформить — это уж точно не ко мне. Да и опасно это, сами понимаете.

— Меня, значит, подставлять можно, а самому опасно? — прищурился он.

— Но вы-то зубр. К тому же, у вас есть сейчас анонимный источник, вернее, возможность анонимного постинга и прикрытие крутых площадок, серьёзные покровители, на которых далеко не каждый рискнёт зубами щёлкать.

— Но ты, короче, подумай. Подумай. Говорю, потенциал у тебя есть.

— Подумаю, а вы пока почитайте досье этого Удальцова, — вернулся я к цели своего визита. — Оно точно укрепит ваше представление о герое расследования, как о настоящей сволочи.

— Да он и есть сволочь, — хмыкнул Сергеев. — Сталкивался я с ним когда-то. Урод каких мало. Выглядит спокойно, даже доверие вызывает. Но внутри у него, я тебе скажу, тёмная бездна.

— Да я уже в курсе, — кивнул я. — Кстати, приятно видеть вас в трезвости.

— Не дави на мозоль, Краснов, — вмиг помрачнел он. — А то сейчас выброшу нахер все твои бумажки, и пиши сам куда хочешь. Можешь даже в Спортлото.

— А если вы не отзовётесь, — подмигнул я, — то мы напишем в Спортлото.

— Смотрите, какой эрудит, — сердито констатировал Сергей Сергеевич.

— Слушайте, у меня ещё есть просьба.

— Какая ещё? — недовольно проскрипел он.

— Я на выходные еду в Турцию, за границу.

— Поздравляю. Все едут, один я сижу здесь и вынужден ковыряться в грязном белье подонков, при том что пятый день ни глотка ещё не сделал. Сухой, бляха, как лист.

— Вы вершите гражданский подвиг, — улыбнулся я. — И я буду воспевать его при каждой встрече.

— Воспевать, не распивать, — покачал Сергеев головой.

— Это верно, но я не об этом. Короче, есть у вас заграничная карточка, казахская там или киргизская? Дайте, пожалуйста, а я вам налом верну.

— Ну, есть, — нахмурился он. — Казахская. Только там хер да маленько.

— Вот смотрите, — подмигнул я и выложил перед ним баксы. — Положите мне туда десятку, пожалуйста. Вот деньги, включая вашу комиссию.

— Только не надо из меня крохобора делать, — ощерился он. — Как будто я просто так помочь не могу своему товарищу.

— Приятно, Сергей Сергеевич, получить такую аттестацию от вас. Но, тем не менее, считайте, что это маленький подарок.

— Хорошо. Ты с кем едешь-то?

— С подружкой. В пятницу улетим. Скорее всего, в понедельник вернёмся.

— С подружкой… — покачал он головой. — Хоть бы мне кто подружку нашёл. Ладно, подожди, сейчас принесу карточку…

В четверг утром за мамой заехала машина, служебный микроавтобус.

— Ты одна едешь? — поинтересовался я.

— Нет, там несколько человек нас. Ну вообще, посреди недели редко, как я поняла, бывает поездка. Но сегодня какие-то шишки едут, вот меня и присоединили к ним.

— Мамуль, ну давай. Желаю тебе успеха, хорошо прижиться на новом месте и подружиться с коллективом. Будем на связи. За меня не переживай. Я самостоятельно готовлю. Или Настю, любимицу твою, позову, чтобы она мне сварила что-нибудь.

— Её ещё научить надо, — вздохнула мама.

— Научу, — улыбнулся я.

— Ой, да ну тебя, Серёжка. Ладно, всё. Молодец. Я рада, что ты не стал настаивать, уговаривать меня, а всё-таки прислушался к моим словам. Я ведь не просто так, не из вредности отказала. У меня всё-таки кое-какой опыт житейский есть. Ну, и я ведь тебя очень люблю и желаю для тебя только самого хорошего.

— Я понял, мам. Не волнуйся, я всё понял.

Проводив маму и дождавшись, пока её машина уедет, я рванул в гостинку Розы, собрал бумаги, запаковал в конверт и положил в рюкзак.

В школе на перемене ко мне подошла Настя.

— Привет, — улыбнулся я. — Чего не заходишь по утрам?

— Я тут подумала… — сказала она с задумчивым видом, — над твоими словами.

— Я рад.

— Может быть, ты и прав в чём-то…

— В чём-то? — я усмехнулся. — Настя, я во всём прав.

— Ну ладно, я сейчас про это не хотела говорить. В пятницу, завтра то есть, мы едем с нашей лабораторией в Новосибирск. Там будет крутое мероприятие — открытие нового центра современных искусств. И там будет размещена экспозиция с нашими работами. А на открытии от нас будет перформанс. В воскресенье вечером обратно поедем.

— Круто, Настя! Классно!

— Хотела спросить… может… может, ты поедешь со мной?

— Серьёзно? А вам что, можно брать членов семьи?

На «семье» брови у неё чуть-чуть дрогнули, но она ничего не сказала.

— Ну, да, я спросила, и мне разрешили… — отозвалась она.

— Настя, давай отойдём в сторонку.

Я взял её под локоть и увёл в конец коридора, где сейчас никого не было.

— Послушай, я с тобой не поеду. Очень бы хотел, но не смогу.

— Почему? — недоумённо воскликнула она.

— Потому что я тоже уеду. Меня не будет в городе все выходные.

— К Ангелине? — упавшим голосом спросила Настя.

— Нет, не к Ангелине.

Она не ответила и повесила голову.

— Смотри, Насть, ты же знаешь, что у меня есть важное дело. Ты не знаешь какое, но знаешь, что я делаю что-то, о чём мы никогда не говорили и не будем. Просто хочу, чтобы ты это понимала.

Она не ответила, только едва заметно кивнула.

— Я дам тебе несколько отправных точек. У меня есть миссия, и я должен её выполнить. Можешь называть это долгом, велением сердца — чем угодно. Это первая точка.

Она чуть подняла голову и пристально на меня посмотрела.

— Вторая точка. Я тебя за нос водить не хочу и врать тебе тоже не хочу. Если я могу сказать о чём-то — я говорю. Если не могу — не говорю. Но не вру. Как тебе такое?

Настя хранила молчание.

— И, наконец, третья точка, чтобы получилось эдакое многозначительное многоточие. Я ни с кем не состою в отношениях, в серьёзных, глубоких и так далее.

— Зачем ты это всё мне говоришь? — хмуро спросила она.

— Ты спросила еду ли я к Ангелине? Я говорю «нет». И это значит именно «нет». Понимаешь меня?

— А к кому ты едешь? — прищурилась Настя.

— Я еду по делам, не к кому-то конкретному.

— А куда ты едешь?

— Пока тебе не могу сказать. Расскажу, когда вернусь.

— И когда ты вернёшься?

— Я думаю, что в начале недели. В понедельник или во вторник.

— А когда уезжать?

— Завтра утром.

— Ну ладно, — вздохнула она. — Увидимся на следующей неделе.

— Хорошо вам отработать в Новосибе.

— Ага, — кивнула она. — Всё с тобой ясно. Анорексичке привет передавай.

Она повернулась и, не оборачиваясь, пошла по коридору.

Утро пятницы не задалось.

— Выходи, — сказала Лиля, позвонив мне по телефону. — Через пять минут мы за тобой заедем.

По сути, была ещё ночь, но я был уже готов. Вещи были собраны, рюкзак стоял в прихожей. Я натянул лёгкую куртку, обул кроссовки, подхватил рюкзак выскочил из дома. Как только вышел из подъезда, увидел подъезжающий микроавтобус. Он прямо передо мной. Я сделал шаг к двери и остановился. Внутри была не Лиля. В автобусе находилась Настина бригада. Твою мать!

Дверь открылась, из неё вышел «талантливый мальчик» и смерил меня неприязненным взглядом. В свете фонаря это было заметно. Сразу же подъехал другой микроавтобус, китайский, похожий на космический корабль, и, наверное, чрезвычайно дорогой.

В нём сидели мои попутчицы. Барышни как обезьянки прилипли к окнам. И ровно в тот же момент запиликал замок подъездной двери, и из подъезда выскочила Настя. Как говорится, нарочно не придумаешь…

Когда Настя увидела меня, стоящим у минивэна, в глазах её вспыхнули лучики надежды, а губы тронула улыбка. Должно быть, она подумала, что я передумал и решил-таки ехать с ней, чтобы насладиться её триумфом.

Но надежда тут же угасла, потому что, увидев Настю, Лиля не усидела и выскочила из машины. Может быть, она подумала, что я хочу взять Настю с собой и поспешила продемонстрировать приоритет своего права собственности.

Увидев Лилю, бросившуюся ко мне, Настя с лица спала. Она прям почернела, я это заметил даже в темноте двора. Блин! Я же говорил, что подойду к шлагбауму, нахрена было наматывать круги, чтобы подъехать к подъезду!

Причинять Насте страдания я хотел меньше всего, но и менять план операции было уже, естественно, поздно. Лиля, разумеется, бросилась ко мне со своими кукольными ужимками и объятиями, а Настя шагнула в сторону «талантливого мальчика», который не будь дурак тут же обнял её и чмокнул в щёку.

Картинка, конечно, была что надо. Словно из мыльной оперы. Настя в этот момент украдкой глянула на меня, как бы проверяя мою реакцию на этого талантливого и очень ушлого мальчика. Ну, а я смотрел на неё и уж никак не на Лилю.

— Кирюха, — кивнул я юному таланту, — смотри, держи руки поверх одеяла, а гульфик на замочке, и сохранишь здоровье, необходимое для творческих побед и активного долголетия.

Лиля засмеялась, а Настя нырнула в автобус. Кирюха смерил меня презрительным взглядом, явно напрашиваясь на ряд воспитательно-профилактических мероприятий, и ничего не ответил.

В общем, выехали мы одновременно, но наша летающая тарелка рванула вперёд и оставила юных художников далеко позади, наглядно демонстрируя, что в наше время, как собственно и во все времена, победу завоёвывают сила и деньги. Которые собственно и позволяют существовать всем этим независимым художникам и их идеям.

— Серёжа, — положила свою руку поверх моей Лиля. — Ну ты как? Выспался?

— Шутишь? — хмыкнул я и закрыл глаза. — Нет, не выспался.

Мы сидели в широких комфортных креслах с подлокотниками и стоящих друг от друга на расстоянии. Так что положить голову мне на плечо она никак не могла.

— Ну нет, не вздумай всё портить! — воскликнула Лиля. — Спать будешь на пенсии!

— Хорошо, — согласился я, проваливаясь в сон. — Договорились.

Всю дорогу я крепко спал и проснулся только когда мы уже приехали в Толмачёво. Багажа у меня, как и у моих спутниц не было, поэтому мы прошли прямиком на паспортный контроль.

Пройдя досмотр, я угостил девочек завтраком. Сам навернул яичницу с ветчиной, а они запросили круассаны с пирожными. А ещё потребовали от меня шампусик. Покончив с едой, я отозвал Лилю в сторонку.

— Да, — расплылась она в улыбке, не зная, что за секретик я хочу ей сообщить.

— Лилёк, вот держи-ка, — сказал я и вложил ей в руку небольшую скруточку из баксов.

— Ты чего это? — удивлённо воскликнула она.

— Это за билеты. За гостиницу ещё не платили? За себя я сам заплачу.

— Ты чё⁈ Я же тебя пригласила!

— Ну, мне такой вариант не подходит, Лиль, — подмигнул я.

— Так деньги всё равно уже заплачены, — развела она руками. — Не я же платила, а папа.

— Ну значит отдай их папе.

— Ты чё, с ума сошёл? Нет, Сергей, правда… Папе вообще пофиг твоё рыцарство или что это вообще… Я даже не понимаю…

— Ну значит потрать на себя любимую.

— Нет, забери.

— Лиля, вопрос закрыт. Идём, а то опоздаем на самолёт. Пока я здесь с вами шутю, поезд Москва-Воркутю давно в путю.

Она вздохнула, покрутила баксы и сунула их в карман.

— Ну, ладно, потратим вместе, — пожала она плечами.

Это, конечно вряд ли, но я не ответил, только улыбнулся.

— Пойдём.

Всё оставшееся время она не отходила от меня, вилась вокруг как собачка и даже поджидала у входа в мужской туалет. Когда мы загрузились в самолёт, естественно, она села рядом со мной. Посерёдке. Ещё одна девочка сидела у окна, Лилия в центре, а я — с краю. Так что доступ к моему телу был только у неё.

Сразу как взлетели, Лиля подняла подлокотник, разделявший нас, и положила свою красивую белую и нежную руку с длинными красивыми пальцами мне на бедро. И не просто положила, а начала легонько и ласково поглаживать мою ногу.

А потом и вовсе превратилась в котёнка — ластилась, опускала голову мне на плечо, щекотала лицо тонкими воздушными волосами, источающими соблазнительный аромат.

— Лиля, что ты делаешь? — прошептал я.

Проходившая мимо стюардесса бросила на нас неодобрительный взгляд

— Ты что, для «Реально крутых сучек» стараешься? Хочешь сделать прикольный репортаж, отчёт о поездке?

— Что ты говоришь, Сергей? — обиженно воскликнула она, отстраняясь от меня.

— Не знаю, — пожал я плечами, — но как-то так получается, что когда ты оказываешься рядом, всегда случается какая-то подстава. То с Ангелиной, то с Грошевой, с Настей вот опять же.

— Дурак ты, Сергей, — обиженно сказала она. — Ты же мне нравишься, а это просто… нелепые совпадения. А про Глотову я вообще не поняла, в чём подстава-то? При чём здесь Глотова?

— Как скажешь, — пожал я плечами и закрыл глаза.

— Ты знаешь вообще, что происходит с моим сердцем, когда ты оказываешься рядом? — не сдавалась Лиля.

— Лиль…

— Нет, ты ведь даже не представляешь. Вот потрогай сам.

— Ну перестань, нас стюардесса высадит.

— Может, у тебя просто своего сердца нет? И поэтому ты такой бесчувственный, да? Но у меня…

Она не договорила, подалась ко мне, взяла мою руку и приложила к своей взволнованной, трепещущей девичьей грудке. На лице её отразились кокетство, озорство и что-то среднее между экстазом и счастьем. Она улыбнулась и, чуть наклонившись, как бы заглянула за меня. Я обернулся, проследив за её взглядом.

— Ну, твою же мать!

Нелли, её подружка, сидевшая через проход от меня, старательно фиксировала происходящее на камеру своего телефона.

— Нелли! — воскликнул я и выхватил у не ожидавшей такого подвоха девушки телефон.

И тут же вычистил весь собранный архив.

— Сергей, ну что ты наделал⁈ — воскликнули в голос мои спутницы. — Это абьюз!!!

— Вы не знали, а я шпион и снимать меня категорически запрещается. Ещё раз увижу — сдам на опыты в иностранную разведку. — Всё, телефон будет пока у меня.

Они повозмущались, но вскоре уснули, и я мог спокойно погрузиться в свои мысли, прерываемые время от времени дремотой.

Когда мы вышли в зал прилётов, забитый встречающими, увидели табличку с надписью «ЛИЛИ».

— Это наша! Это наша! — закричала Лиля.

Она схватила меня за руку и потянула туда.

— Постой, постой, Лили, — освободился я. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— Ну, потом скажешь, человек ждёт. Поехали! По пути поговорим.

— Нет, погоди. Постой, говорю. Девочки, идите… Такое дело, у меня есть брат. Неродной, молочный.

— Что⁈ — распахнула она глаза.

— Да, старший. В юности во времена перестройки он стал янычаром. Знаешь, что это значит?

— Кем он стал? — хлопая ресницами и пытаясь понять хоть что-то, спросила Лиля.

— Неважно, в общем, он жил все эти годы в Турции, окружённый почётом.

— Ре-ально⁈ — удивлённо протянула она.

— Ещё как. В общем, вы езжайте. Ты мне скинь адрес, и я потом тоже подъеду.

— Когда потом?

— Через два дня.

— Ты что, совсем уже? Через каких два дня? Мы же всего два дня здесь будем!

— Да ты не расстраивайся, — я обязательно приеду. — Сразу, как только смогу. Просто сейчас он сидит в тюрьме, и я не могу его не навестить. А это немножко в другом городе.

— Немножко? — переспросила она.

Она стояла, открыв рот и просто не знала, что сказать.

— Лиль, — чуть не расхохотался я и чмокнул её в висок.

Стервочка, конечно, но до чего ж она была хорошенькой. Тоненькая, как струночка, кожа белая, гладкая, губки пухленькие, свои, глазки оленьи и длиннющие ноги. Достанется кому-то счастье такое.

— Закирова! — крикнула одна из подруг. — Вы идёте или нет?

— Хорошо вам тут потусоваться, — сказал я, кивнул, повернулся и пошёл прочь.

Самолёт на Дубай улетал через полтора часа. Пока я прошёл все эти очереди и сделал всё намеченное, едва успел на свой рейс. Но зато хорошенько замёл следы. И даже если Ширяй следил за мной, а он скорее всего, так или иначе, мониторил, то теперь точно потерял меня из виду.

Когда я прилетел в Дубай — дело шло уже к вечеру. Аэропорт был огромным. Просто огроменным. Сначала мы долго-долго шли по длиннющему коридору. Потом довольно долго ехали на электричке. И только после этого вышли в зал паспортного контроля.

Современный, нашпигованный технологиями будущего зал был чуть ли не с футбольное поле размером. Он оказался практически полностью занят людьми, стоявшими в нескольких вьющихся змеями очередях. Люди выглядели непривычно. Были тут и арабы в белых плащ-палатках с платками на головах, а ещё — куча японцев, китайцев, малайцев, американцев, индусов, пакистанцев, африканцев, русских. В общем, настоящий Вавилон.

Отстояв около сорока минут в длиннющей очереди и запомнив наизусть все рекламные ролики, крутившиеся на гигантский экранах, я наконец-то подошёл к стойке. Надменный араб-пограничник долго листал мой паспорт, заставлял смотреть в камеру, вставать в круг на полу. Наконец, он шлёпнул печать и вернул паспорт с вложенным в него конвертом с сим-картой.

— Добро пожаловать в Дубай, — сказал он на прощание и повернулся к следующему путешественнику.

Пройдя мимо стоек с багажом, я оказался в зале, где толпились встречающие. Остановившись, я начал выискивать в этой толпе Катю.

— Катя, Катя, Катерина, — пробормотал я и вдруг услышал рядом с собой знакомый голос.

— Добро пожаловать в Дубай.

Мышь под сердцем подскочила и начала бешено крутить колесо. Голос этот принадлежал не Кате. Он был мужским. Я постоял пару мгновений, собираясь, с мыслями, кивнул и, повернувшись, ответил:

— Неожиданно, но приятно…

— Судя по улыбке, не слишком-то приятно, да?

— Зато неожиданно в полной мере… — кивнул я.