Второгодка. Книга 6. Фонд

21. Образно говоря

Я нахмурился. Ни о каком Соле Гудмане я не слышал, хотя… Хотя в голове это имя крутилось, будто кто-то говорил о нём при мне…

— Я, честно говоря, — сказал я, напряжённо соображая, — не припоминаю такого человека.

— Какого человека? — спросила Евгения и тоже нахмурилась.

Не ожидал я, Женя, что ты такой змеёй станешь, а ведь такая девочка была хорошая. Тридцать лет назад.

— Сола Гудмана…

— Серёж, — кивнула Катя, — это герой сериала, Женя просто образно выразилась.

— Ах, образно! — понимающе кивнул я. — И в чём же идея этого сравнения?

— Идея в том, что после первого же взгляда на эти документы у меня возникло стойкое желание держаться от них как можно дальше. Понимаешь? Как если бы ты прислал мне по почте не конверт с бумагами, а дохлую и протухшую рыбу.

— А у Евгении неплохо получается, да Кать? — улыбнулся я.

— Что получается? — не поняла она.

— Создавать яркие образы, чтобы слова становились доходчивее и сразу откладывались в голове. Я тогда тоже попробую, с вашего позволения.

— Что? — снова спросила Катя.

— Попробую создать образ, набросаю крупными мазками картину в воображении, уважаемой Евгении. Представьте похороны в далёком от вас Верхотомске. Зима, Новый год, у людей праздник, радость, а здесь горе, слёзы и отчаяние. Почивший лежит в закрытом гробу. Простите, почившая. В закрытом, потому что внешний вид её вселял бы ужас и трепет в тех, кто пришёл проститься.

Катя поджала губы, одно веко у неё дрогнуло.

— На теле трудно маскируемые следы мучений — кровоподтёки, ожоги, порезы, вырванные ногти. Это наша подруга Катя, обратившаяся к Солу Гудману. Людей на похоронах мало, им страшно проститься с умершей. Дочь далеко, так что из близких только сын. Один из двух наследников. Он уже решил, что не оставит себе ничего, поскольку не торопится занимать место в семейном некрополе. Он ведь ещё молодой, жить да жить ещё…

— Что? — возмущённо, зло и гневно прошипела Женька, а Катя закрыла глаза и тяжело сглотнула. — Ты угрожаешь, мерзавец⁈ Ты отдаёшь себе отчёт в том, что…

— Пожалуйста, Евгения, не сотрясайте воздух, не множьте вздор, — не удержался я. — Я не угрожаю, с чего бы мне угрожать Кате? Но я рисую натуралистичную картину. А вас, кстати, в этой картине нет. Вас нет в Верхотомске, потому что вам и в Дубае хватит ужаса и горя.

— Что⁈ — нервно воскликнула Женя.

— Понятно, что Сола Гудмана вам оплакивать смысла нет, но ведь у вас же есть собственные близкие, которые послужили материалом для того, чтобы вы не утаили ничего, что вам известно и о Соле, и о Кате, и обо мне тоже. А ещё вот об этих смердящих документах и о собственности, которую злодеи, совершившие всё это, считают своей. Не поняли ещё моего образного языка?

И Катя, и Женя смотрели на меня не отрываясь, и молчали.

— Всё дело в том, что эти документы уже здесь, вот они, перед вами! — жёстко рубанул я. — И пути назад, дорогие дамы, больше не существует. Есть только путь вперёд. Необходимо избавиться от этой собственности, чтобы у заинтересованных в ней особах не было надобности причинять вред никому из нас. Понимаете?

— Всё действительно так серьёзно? — насупилась Женя.

— Так они не отступятся… — потухшим голосом почти прошептала Катя. — Это значит, рано или поздно они придут либо за собственностью, либо за деньгами. Но просто так они из рук ничего не выпустят.

— Верно, Катя. Ты всё правильно понимаешь. Но на это у меня есть единственно возможное решение.

— Погоди, — покачала головой Женя. — Самое простое решение — это взять твои документы и передать заинтересованной стороне.

— Да, есть и такой путь, — улыбнулся я. — Но он не гарантирует безопасности.

— А что гарантирует?

— Полная нейтрализация.

— Ты серьёзно⁈ — в ужасе воскликнула Катя и нервно сцепила пальцы.

— Не физическое устранение, а обрушившийся на их головы меч правосудия.

— И ты в это веришь⁈ — произнесла Катя и помотала головой.

Она немного побледнела и, кажется хорошо напугалась. Запугивать её я не собирался, но и позволить замотать тему не мог.

— Ну, а если меч правосудия не обрушится или обрушится недостаточно сильно, значит придёт черёд физического устранения. Ладно, я вижу, вы поняли, что вопрос не шуточный, так что давайте дальше без лирики. Сделаем всё так, чтобы Катя получила некоторую компенсацию за бесцельно прожитые тридцать лет и осталась в здравии и памяти на долгие и долгие лета. Окей?

— Только не надо обесценивать годы её жизни, — недовольно заметила Женя.

— Хорошо, я не буду, — пожал я плечами. — Давайте только уже займёмся делом.

— Окей, я тоже не против, — кивнула Женя. — Но я пока не понимаю, какова твоя роль во всём этом деле? Это собственность Кати. Это деньги Кати. Это фирмы Кати. Это акции Кати. Это векселя Кати. Это, как я поняла, и аккредитивы по каким-то текущим операциям тоже связаны не с тобой, а с Катей. Правильно?

— Ну да, всё верно, именно так и есть, — кивнул я. — Я связан с этим делом только в том смысле, что именно я предоставил вам эти документы. Я их обнаружил, добыл и предоставил владельцу. В присутствии адвоката.

— Это Екатерина попросила тебя сделать? — прищурилась стерва Женя и посмотрела на свою подругу.

Но Катя пропустила вопрос. Она поставила локти на стол и массировала себе виски.

— Какая разница, просила или нет? — пожал я плечами. — О чём мы сейчас говорим, теряя драгоценное время? Считайте, это кровь невинных жертв взывает ко мне и требует справедливости. Это жертвы Никитоса меня попросили.

— Ладно, — кивнула она. — Просто, чтобы всем было понятно и у нас не оставалось никаких разночтений. Каждая работа требует оплаты, и я хочу понимать, вы уже договаривались с Катей о какой-то оплате твоих услуг, которых как я поняла она у тебя не просила?

Женя начинала меня конкретно бесить. Она явно копала не там, где был спрятан клад. С одной стороны, это характеризовало её, как хорошую подругу и профессионала, но я раздражался сильнее и сильнее.

— Нет, — сдерживая себя, чтобы не ляпнуть что-то едкое, ответил я. — Мы не договаривались ни о какой оплате.

— Интересно… Очень интересно…

Женя хмыкнула и посмотрела на меня, как на афериста, пытающегося всех тут развести на хорошие бабки. Я вздохнул, но взял себя в руки.

— Я не претендую ни на какую оплату, — спокойно сказал я. — За идею готов работать.

— Любопытно, — с видом и понимающей гримасой психиатра, беседующего с Наполеоном, кивнула Женька.

Сейчас она сделалась поразительно похожей на Де Ниро с его поднятыми бровями, хитро-подозрительным взглядом и поджатыми губами.

— Ты извини, Сергей. Ты человек молодой и… как бы сказать… ты ведь даже не имеешь юридического права подписи. Ну в смысле…

— Да, я понимаю, понимаю. Я в курсе. Но мне пока ничего и не надо подписывать.

— Просто твоё активное участие в этом деле вызывает у меня серьёзные вопросы. Поэтому я буду говорить прямо и откровенно, хорошо? Всё что думаю, ладно?

— Да, я именно на это и рассчитываю, — с трудом скрывая недовольство, ответил я. — Поэтому, зная отношение Кати к вам, и решил что вам мы можем довериться.

— Ты решил? А Катя что решила? Катюш!

— Да-да, — рассеянно кивнула та, напряжённо прокручивая в голове тревожные мысли. — Мы никаких подробностей не обсуждали, но в принципе я согласна с Сергеем… Честно говоря… я ведь до этого дня даже и не знала, что эти документы находятся у него. Да вообще, даже и не подозревала о их существовании и собственной причастности к этим делам… к собственности…

— Вот как? — покачала головой Женя. — И как это понимать?

Чуть наклонив голову, она пристально уставилась на меня.

— Ну, понимать это очень просто, — пожал я плечами. — Объясню с самого начала до точки, в которой мы находимся сейчас. Существует такой парень, Никитос. Это он собрал все эти богатства в одну большую корзину. Грабил, убивал, подкупал, отбирал у слабых, но так или иначе, сколотил неслабое состояние. А оформил он всё имущество не на себя, а на свою бывшую сожительницу.

— Так, — нахмурилась Женя. — Давай-ка полегче.

— Вот вам и «так». А сейчас сложилась такая ситуация, когда Никитос не имеет реальной возможности управлять всем этим добром, записанным на Катю, а его подельники, все эти разбойники, воры, уроды хотят заграбастать добро себе. Почти как в американском боевике, но с родной спецификой.

Женя буравила меня взглядом.

— И? — помолчав, кивнула она. — И как вы оба видите эту ситуацию? Вернее, выход из этой ситуации?

— Да собственно, — пожал я плечами, — ничего особенно сложного здесь нет. Но предстоит проделать много технической работы. Для этого нужен адвокат, которому можно доверять, который, вернее, которая считается близкой подругой.

— Продолжай по существу, пожалуйста. Мы тебя внимательно слушаем…

— Я думаю, в первую очередь следует продать компанию «Зеус Оверсиз», — сказал я.

— Что это за компания? Я ещё пока не разобралась и плохо ориентируюсь во всём этом.

Она сделала брезгливое лицо и дотронулась до пачки бумаг, как до чего-то отвратительного.

— Эта компания является акционером другой компании, зарегистрированной в России, и владеет третью частью её акций. Речь идёт об очень крупной конторе, называемой «РФПК Инвест».

Катя поёжилась и обхватила себя за локти.

— «РФПК Инвест» скупает недвижимость, в основном коммерческую, хотя и элитную жилую тоже, а ещё промышленные предприятия. Ну, собственно, эксплуатирует получая доходы от эксплуатации предприятий и от сдачи в аренду недвижимости, что-то продаёт что-то подкупает.

Женя не сводила с меня глаз, а Катю, казалось, пожирали собственные мысли.

— В общем, это очень богатая фирма. У неё огромная собственность, как в рамках Верхотомской области так и в других частях России. У них достаточно много курортной недвижимости в Краснодарском крае и в Крыму. Ну, естественно, как вы понимаете, есть куча цементных заводов, которые были захвачены в своё время.

— Что за своё время?

— Время массовых рейдерских захватов. Более тридцати лет назад.

— Продолжай…

— Продать на открытом рынке даже треть компании «РФПК Инвест» не представляется возможным. Очень сомнительно, что на рынке прямо сейчас найдётся игрок, у которого есть такое количество свободных денег да и желания приобрести третью часть этой собственности.

Женя кашлянула.

— Ну и, помимо этих чисто экономических соображений, вы понимаете, что остальные владельцы долей «РФПК Инвест» костьми лягут, но не допустят совершения этой сделки. Будут запугивать, угрожать и применять силу. Первое, они попытаются — отжать эту долю себе. Второе, постараются, по возможности, поменять владельца «Зеус Оверсиз».

— Что значит, поменять владельца?

— А как вы думаете, что значит поменять владельца? Сейчас владелец единоличный — это Катя. Если посмотреть на Катиных наследников, что мы увидим? Один несовершеннолетний, вторая в общем-то ни во что лезть не будет, скорее всего. Это значит, что с ними договориться будет очень и очень несложно. Достаточно будет чуть припугнуть, дать немножко денег, пообещать прекрасное будущее и всё, можно выкупить долю очень-очень дёшево. Поэтому Катя находится в уязвимом положении. Для бандитов она хуже.

Женя перевела взгляд на Катю и пожевала губу.

— Твою мать, — сказала она тихонько. — Твою мать… А ты уверен, что Катя хотела чтобы ты обрушивал на неё весь этот жуткий груз?

Катя похлопала глазами переводя взгляд с меня на свою подругу и снова на меня. Возможно, она и не всё понимала, но про наследников она поняла всё и сразу.

— Знаете ли, Женя, — хмыкнул я, может быть чуть более раздражённо, чем следовало, — взвалил это всё на Катю не я, а другой человек. Будь я чуть постарше и живи я лет тридцать назад, я бы, разумеется, этого не допустил, Костьми бы лёг.

Я, собственно, костьми и лёг. Правда, ещё до того, как Никитос начал хапать, как не в себя…

— Как бы это всё ни звучало, я хочу предложить максимально удобный для Катерины выход. У меня есть клиент, который готов выкупить «Зеус Оверсиз» за наличные, внимание, вы слышите? ЗА НА-ЛИ-Ч-НЫ-Е. Это в данной ситуации невероятная удача для нас всех. Невероятная! Но, естественно, цена приобретения будет включать максимальный дисконт.

На слове «дисконт» Катя нахмурилась.

— Но даже продав «Зеус Оверсиз» за двадцать процентов от номинальной стоимости, Екатерина немедленно получит средства которые обеспечат её жизнь на долгие годы вперёд. До самых последних дней. И ещё будет что оставить дочери и сыну.

Женя подняла палец, желая что-то сказать.

— Катя, — продолжал я, — ты уже завтра сможешь купить дом с личным пляжем недалеко от Жени и проводить в нём свою новую жизнь. Или приезжать сюда как на дачу, со временем вернуться в Верхотомск или жить в любой другой точке мира.

Я замолчал и повисла пауза.

— Но про Верхотомск позже, — кивнул я. — Сейчас тебе там появляться категорически не стоит.

— Так и здесь, — возразила Женя, — как показал налёт на мой офис, не всё благополучно с безопасностью.

— Здесь ситуация изменится уже в ближайший день-два, — ответил я. — Уверен, что угроза со стороны людей, совершивших налёт на офис, будет сведена к нулю.

— А что было в том конверте? — встревожившись спросила Женя. — Там были копии этих документов?

— Нет, там были совсем другие бумаги. О них потом поговорим. Главное, они к делу не относятся. Из тех бумаг следует, что типа я хочу нанять вас, Евгения, для того чтобы вы представляли мои интересы при поступлении в вуз. В этом есть смысл, не смотрите так, но это сейчас не важно. Дойдём до этого.

— Сейчас, кажется, всё важно, — вздохнула Катя, пытаясь вернуться к разговору.

У меня пикнул телефон. Я достал его и прочитал сообщение. Прочитал и быстро написал ответ.

— Что сейчас важно, — сказал я, убирая телефон в карман, — так это высвободить часть собственности, превратить её в деньги и получить возможность оплачивать услуги адвоката, безопасно жить, при необходимости скрыться, сменить личность, свободно перемещаться и не зависеть от подачек Никитоса. Вот, что сейчас важно. Тем более, подачки закончились. И как в этих условиях Катя будет существовать? Никита сидит в тюрьме и хрен, когда выйдет, извините за мой французский.

Снова повисла пауза, и тишина в этой хорошо изолированной от звуков комнате, показалась плотной и довольно тяжёлой. Я закончил и обвёл своих собеседниц взглядом. Катя была растеряна, а Женя смотрела с подозрением и недоверием. Когда только стала такой?

— Вот такое моё предложение, — нарушил я тишину. — Поймите, времени на размышления у нас нет. Нужно срочно приниматься за работу. Немедленно. Продаём компанию и имеем возможность заняться другой собственностью.

Женя поморщилась, полистала бумаги, посмотрела на меня, посмотрела на Катю и снова на бумаги. Наконец она откинулась на спинку кресла и хлопнула ладошкой с дорогим маникюром по полированной поверхности стола.

— Покупатель уже здесь, — выложил я последний козырь. — У него целый чемодан наличных. Чемодан, Кать! Остальные деньги после обсуждения суммы сделки, он переведёт прямо при нас на любой счёт в любую точку мира. Через полчаса мы сможем приступить к заключению сделки, которая изменит жизнь Кати и принесёт огромные гонорары её адвокату. Ведь работы будет много, и не вся она может быть сделана быстро.

— В общем… я поняла твоё предложение, — кивнула Евгения. — И как представитель владельца всей этой собственности, как представитель Екатерины, говорю категорическое «нет». Мой клиент с озвученным предложением абсолютно не согласна…

Твою мать, Женя!

— Думаю, на этом можно закончить, — сказала она. — Что делать Екатерине, мы решим сами.

Она усмехнулась и вдруг лицо её сделалось напряжённым. Казалось, она прислушивалась. Вдруг, Женька вздрогнула и уставилась на меня.

— Что это значит? — воскликнула она.

Из соседней комнаты донёсся звук. Был он негромким, но не вызывал сомнений. Во входную дверь настойчиво постучали…