Второгодка. Книга 6. Фонд

17. Сияй, Ташкент

Доверие — субстанция эфемерная. Все понимают, что это такое, но никто не может быть до конца уверен в том, что человек, которому ты безоговорочно доверял, не окажется Брутом или змеёй, пригретой на груди.

И это даже в том случае, когда у тебя нет причин сомневаться, а уж когда история такая, как у нас с Чердынцевым, тут и говорить не о чем. Червь подозрительности и недоверия будет точить тебя, выедая внутренности и пожирая нежные ростки доверия.

Чердынцев поднялся в номер.

— Неплохо устроился, — усмехнулся он и прошёл в комнату.

Там стояла Катя.

— Ой, здравствуйте, — слегка удивился он. — Я Александр, приятель Сергея…

— А я Екатерина, — кивнула она. — Приятельница Сергея.

Хорошие у меня друзья-товарищи. Я усмехнулся. Сверстники. Взгляд Чердынцева скользнул по кровати. Он конечно был парнем подготовленным, имевшим выдержку и способность сохранять лицо каменным в самых неожиданных ситуациях, поэтому не проявил никакого удивления. Но, тем не менее, пару раз украдкой глянул на меня.

Ну да, его можно было понять. Я, Катя и кровать, далёкая от состояния аккуратной застеленности. И все мы приятели. Да.

— Ваша работа? — спросил я, кивая на раздербаненное ложе.

— Что? — спросил он, как бы не понимая смысла вопроса, и нахмурился.

— Мы вошли в номер, — пояснил я. — А тут вот такой сюрприз. Вот я и спрашиваю, не вы ли здесь клад искали?

Он внимательно посмотрел на Катю, скользнул взглядом по её одежде, не растрепанной и застёгнутой, и по причёске, не растрёпанной и тоже пребывающей в полном порядке.

— А я подумал это ваша работа, — хмыкнул он.

— Не перегибайте, — покачал я головой.

— Можем выйти на минуту? — спросил он.

— Да оставайтесь, — пожала плечами Катюха. — Я выйду. Буду ждать внизу, в кафе.

— Нет-нет, — возразил я. — Выйдем мы, а ты подожди нас здесь.

Чердынцев кивнул, понимая мою мысль. А она была абсолютно простой и заключалась в том, что если уж такие чудеса происходили в пустом номере, то здесь могла бы появиться и техника какая-нибудь. Пойди найди её при современном-то уровне технологий.

Мы спустились на скоростном лифте и вышли из гостиницы. Прошли метров тридцать по тротуару и остановились у края дороги, по которой с шумом проносились машины.

— Итак, Александр Николаевич, если работа не ваша, то чья?

— Ты серьёзно думаешь, что это я успел метнуться сюда, перерыть твою комнату и потом убраться?

— Ну теоретически… Думаю, вы бы вполне могли это сделать. Если уж вы узнали, на каком самолёте и куда я лечу, кто бы вам помешал и кто бы вас остановил, если бы вы решили узнать, в какой гостинице я живу?

— Не знаю кто, — пожал он плечами. — Но я этого не делал.

— Тогда чья же это работа, по-вашему? Садыка или Ширяя?

— Полагаю, если бы это был Садык, то он действовал бы через меня, — нахмурился Чердынцев.

— Это не факт, — пожал я плечами. — Он же не знает, что вы здесь. Или знает?

— Если бы я пытался тебя обмануть, я бы сказал ему, что лечу в Дубай. Но я не сказал и улетел в Армению.

— А Садык знает, что мы сотрудничаем? — вопросительно кивнул я. — Я деликатно обходил этот вопрос, но, возможно зря.

— Да, он знает, — кивнул Чердынцев.

— И он полагает, что я вам доверяю?

— В известной мере — да, — снова кивнул он. — Он думает, что ты поверил, что я хочу его кинуть. И стать, условно говоря, твоим другом. Таков был изначальный план Садыка.

— Зашибись. А на самом деле как?

— Ну… как оно на самом деле, можешь сказать только ты. Я же не могу знать наверняка, доверяешь ты мне или нет. Сам реши.

— Учитывая, что вы получили задание втереться ко мне в доверие… — прищурился я, — и убедить меня, что ради денег Щеглова хотите кинуть своего босса, а также то, что, когда после звонка вам я пришёл в свой гостиничный номер, и он оказался перевёрнутым ещё до моего прихода… Да, доверяю. Безусловно и безоговорочно.

— Не меняй причину и следствие местами.

Я кисло улыбнулся:

— Охренеть, Александр Николаевич, просто охренеть.

— Понимаю, — согласился он, — ситуация выглядит так, будто всё действительно санкционировано Садыком. Но хохма-то как раз в том и состоит, что всё, что я тебе говорил о наших отношениях — это правда. То есть, по сути, я выполняю задания, играю роль согласованную с Садыком, но по факту заинтересован в сотрудничестве с тобой, а не с ним.

— Охренеть, — ещё раз сказал я. — И мы оба — и я, и Садык — вам верим. Вы двойной агент… даже и не знаю, как ещё это можно сформулировать.

— Ну типа да, — кивнул Чердынцев. — Садык мне доверяет.

— Круто, Александр Николаевич, круто быть тем, кому доверяют все.

— И да, и нет, — покачал он головой. — Как видишь, сейчас в наших отношениях повис принципиальный вопрос…

— Угу, — покачал я головой. — А адвоката кто грабанул, вы случайно не знаете?

— Какого ещё адвоката? — удивился Чердынцев.

— Того самого, у которого я оставил пакет с документами на хранение.

— С какими документами? — нахмурился он.

— С очень важными.

— Объясни уже!

— Стал бы я какую-нибудь чепуху оставлять у незнакомого адвоката?

Чердынцев пристально посмотрел мне в глаза. Во мраке видеть их было непросто, хотя здесь кругом горели огни. Врать в такой обстановке было бы удобно, если бы мне это понадобилось. Ну, и ему соответственно тоже.

— Это те самые документы? — снова спросил Чердынцев, не утрачивая настойчивость.

Я снова ничего не ответил, глядя ему прямо в глаза.

— Твою мать! — покачал он головой и взмахнул руками. — Нахера ж ты ей их отдал? Адвокатше, то есть.

— Ну хотя бы для того, чтобы меня не грабанули. Вот вы, например, дали бы по башке в номере, залезли в рюкзак, забрали документы и… адиос. Садык, готовь мне орден и подполковничью звезду, так?

— Фу-ты ну-ты! — раздосадовано воскликнул Чердынцев. — Опять двадцать пять!

— А теперь рассмотрим вопрос, который сейчас интересует всех. — Кто же, всё-таки, это сделал? Вы утверждаете, что не Садык, правильно?

— Ну по крайней мере я от него ничего подобного не слышал, — сгладил он формулировку. — И я его, как ты знаешь, не информировал о своей поездке.

— И как вы будете выкручиваться, если вы не информировали босса об отъезде?

— Скажу, что принимал решение экстренно. Торопился.

— Нифига себе экстренно. Вы добирались целый день, и что, не было времени составить донесение?

— С этим я разберусь, Сергей. Не беспокойся.

— Значит, — как бы размышляя вслух продолжил я, — скорее всего Ширяй. Правильно? Ну, не Варвара же?

— Этой-то зачем твои документы? Она-то что с ними сделает? — довольно мрачно ответил Чердынцев. — Впрочем, зависит и от того, какие именно там бумаги… — Что там?

Я усмехнулся, отмечая мастерство, с которым он раз за разом задавал один и тот же вопрос.

— Послушай, — сокрушённо покачал он головой, — тебе всё равно придётся принять решение о том, будешь ли ты мне доверять или не будешь. Понимаешь? Ну, так прими его уже сейчас.

— Да я себе не верю, Александр Николаевич, а вам… Вам верю.

Он нахмурился. Мы помолчали, глядя на несущиеся мимо роскошные тачки.

— Итак, это те самые документы, которые все ищут. Я правильно тебя понял? — сделал новый заход Чердынцев.

— Это, Александр Николаевич, невероятно важные документы. — ответил я и тоже заглянул ему в глаза.

Впрочем в его взгляде хрен, что можно было прочесть, особенно в темноте.

— И я не желаю, чтобы эти бумаги попали ни к Садыку, ни к Ширяю, — сказал я.

— Твою мать! — с досадой воскликнул Чердынцев. — Сергей! Ну ё-моё! Ну почему ты со мной не посоветовался, а? Ну как так можно?

— А вы сами как думаете?

— В любом случае в одиночку тебе через Урал не переплыть. Тебе нужен союзник. Не я, так кто-то другой. Но нельзя же всё делать в одиночку. Вот тебе и результат. Получается всякая хрень.

— Ладно. Что толку из пустого в порожнее лить?

— Что там с адвокатом? — спросил он. — Полицию вызывали?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— А где ты вообще взял этого адвоката?

— Это женщина. Подруга Екатерины.

— Она каким боком всего этого касается?

— Сейчас всё выясним.

Я достал телефон и набрал номер Кати.

— Вы в курсе, что у них тут тоже WhatsApp не работает? — спросил я.

Чердынцев не ответил.

— Катя, это я. Да. Выходи в фойе, а мы сейчас вернёмся в лобби. Мы тут по улице прогуливаемся. Сейчас попрошу на ресепшн, чтобы нам вызвали такси.

— Нам не надо такси, — махнул рукой Чердынцев. — У меня машина, я же взял напрокат.

— Ну значит поедем на вас, — усмехнулся я.

ХХХ

— Говори адрес, — сказал Чердынцев, включая навигатор, когда мы уселись в его «Камри».

— Нет уж, Александр Николаевич, давайте без этого, я вам пальцем покажу.

— Ну смотри, по-моему, уж поздно осторожничать.

— Поздно не поздно, а лучше так, чем никак, — уклончиво ответил я. — Давайте, выезжайте и двигайтесь до развязки по прямой.

Доехали мы быстро. Зашли в здание и кивнули темнокожему портье на ресепшн. Он проводил нас настороженным взглядом, но ничего не сказал.

В офисе, кроме Евгении, находилась ещё одна дама. Ну как дама, я бы охарактеризовал её как крутую тёлочку. Лет ей было за тридцать, но выглядела она хорошо. Она была в деловом жакете, чёрном боди и достаточно короткой юбке.

Когда мы вошли, она смерила нас взглядом, просветила рентгеном и меня, и Чердынцева. На меня она посмотрела бегло, а всё внимание сосредоточила на моём помощнике. Я едва заметно усмехнулся.

Девушка имела яркую внешность. У неё была короткая стрижка, немного напоминавшая по стилю Италию восьмидесятых. Кожа у неё была гладкой и немного смуглой. Выразительные скулы, полные губы и тёмные восточные глаза делали её похожей на арабскую красавицу.

Выглядела она классно и, при всём кажущемся изяществе её фигуры, от неё исходила энергия и сила. Вероятно, она была из полиции. Хотя нет… Вряд ли бы полицейская приехала в одиночку.

— Это Джейн, — кивнула на девицу Евгения. — Мой консультант по безопасности.

— Женя и Джейн, — усмехнулся я. — Судя по всему хреново она вас консультирует, Евгения. Вы уверены, что на неё можно положиться?

Секретарши не было. И вообще больше никого не было. Уже давным-давно наступил вечер.

— Ты за языком-то последи, мальчик, — на чистом русском выдала мне Джейн.

— Ну, надо же! — усмехнулся я. — Отлично ты по-русски шпрехаешь, консультант по безопасности Джейн.

— Ну, может потому что я русская? — нахмурилась она и повернулась к Евгении.

— В общем, Евгения, я думаю, полицию вызывать придётся в любом случае. И честно говоря нужно было это делать сразу.

— А чем нам поможет полиция? — хмыкнул я. — Мне кажется, смысла в этом вообще никакого нет. В том, чтобы вызывать. Женя, расскажите, как всё произошло.

— Да собственно что тут рассказывать…. Вы ушли, и я пригласила в кабинет Софию, моего секретаря, чтобы она мне помогла. Мне нужно было подправить кое-какие бумаги для клиента. А того бородача — помните, тут такой пришёл — я попросила подождать. София пошла следом за мной.

— То есть, она оставила его в приёмной одного рядом со своим компьютером, документами и всем прочим, я правильно понимаю?

— Ну, ваших-то документов там не было, но в принципе да, правильно. Сегодня у нас такой день, что коллег по офису не было. Вообще-то у нас здесь несколько человек работает, но сегодня так сложилось, что мы с Софией остались одни.

— Понятно, что произошло потом?

— А потом мы закончили с тем клиентом, который ждал всё это время у меня в кабинете. На это потребовалось примерно полчаса. Он ушёл, а следующий посетитель задерживался. В общем, мы его проводили, и я спросила у Софии, что это был за человек с бородой. Здесь не принято, чтобы кто-то просто с улицы заходил. У нашего агентства очень высокие расценки да и к подбору клиентов мы подходим ответственно с некоторых пор. В общем, мы далеко не всем по карману. Поэтому я удивилась, но София сказала, что предупредила его о наших гонорарах, и он сразу потерял интерес к сотрудничеству. Ушёл.

— А где София?

— Я её отпустила. Ну, а тогда я продиктовала ей, что может потребоваться завтра на утреннем совещании с партнёрами. И пока мы говорили, снова раздался звонок, и это был опять тот самый бородач. У нас тут видно, кто приходит именно к нам. Я велела Софии сказать, что сегодня мы уже не принимаем. Но она, вероятно, по ошибке его запустила.

— По ошибке?

— Наверное, — пожала плечами Женя. — Только вместо него в офис ворвались пятеро мужчин в масках и с оружием. Они прятались от камеры, а когда дверь открылась, влетели сюда с оружием в руках и… даже не знаю, что сказать. Было страшно… М-м… У них было оружие, большие пистолеты. София завизжала, а они потребовали документы. Я спросила, какие именно, а они ответил, что те, которые я получила от Сергея Краснова.

— Они назвали мою фамилию?

— Да.

— А тот бородач-посетитель был с ними?

— Не знаю, говорю же, у них были замотанные головы, только глаза торчали.

— Понятно. У вас тут камеры есть?

— У нас нет, у нас конфиденциальность, но на ресепшн и везде по зданию камер много, — ответила Джейн.

— Ну, пойдём посмотрим, — хмуро предложил я.

— Так мы уже посмотрели, — возразила Джейн. — Проблема в том, что никакого видео нет.

— То есть как это?

— Налётчики всё вырубили и заставили этого дежурного открыть аппаратную. Короче, забежали в аппаратную и всё там разгромили.

— И кто они? Дагестанцы?

— Нет, почему?

— Ну, чувак с бородой чем-то напомнил…

— Если честно, я уже сказала об этом Джейн. Я думаю, что это были албанцы.

— Албанцы? — переспросил я.

— Албанцы, — повторила Женя.

— Почему албанцы?

— Причём, представители клана Папакристи.

— А это ещё что за клан такой?

— Можно сказать, наследники Луана Папакристи, — пояснила Джейн. — Он когда-то работал с кланом Абази. Это албанская тема, специфическая. А те, в свою очередь, тесно сотрудничали с итальянцами на почве торговли живым товаром. Здесь спрос на такой товар имеется. Я работала в Интерполе, занималась этими вопросами. И если это действительно Папакристи, то обязательно следует учитывать, что они жёстко враждовали с Врачарцами.

— С кем?

— С Врачарцами или Колдунами. Это сербы. Налётчики грабили ювелирные магазины. Ну не только, много всяких дел было.

— Сербы, братушки наши, — усмехнулся я.

— Кому как, — пожала плечами Яна-Джейн.

— Так и почему вы решили, что они связаны с Папакристи?

— У них вот здесь, — сказала Женя и показала нежное и мягкое место между большим и указательным пальцем правой руки. — Вот здесь. У них татуировочки были…

— Что за татуировочки?

— Маленькая буковка «П» и молния.

— А вы-то, Евгения, откуда знаете о таких деталях? — удивился Чердынцев.

— К сожалению мне приходилось иметь с ними дело, исключительно в рамках закона, конечно, но, тем не менее, ничего приятного в этом не было.

— Итак, подведём итог. Албанцы, враждующие, а на самом деле сотрудничающие с Врачарцами, да? Но разве сербов не разгромили? Я имею в виду Врачарцев. Разве не у них был крутой чувак по имени Марко Джорджевич? Его давно уже по-моему накрыли.

— Да совершенно верно, — кивнула Джейн. — Он и был главарём этой группировки этих Врачарцев — колдунов. Они, кстати, так назывались в честь района в Белграде.

— А, понятно.

— Вот. Но их действительно разгромили. И теперь то что от них осталось даже группировкой трудно назвать. Так… осколки нескольких кланов, в том числе примкнувшие к ним Папакристи. Но о них давно ничего не было слышно.

— А сколько всего этих «осколков» здесь болтается? — уточнил Чердынцев.

— Да как же я вам могу сказать? — покачала головой Яна. — Не знаю. Думаю, хватит пальцев на двух руках, чтобы всех их пересчитать. Это же всё-таки не Чикаго. Здесь власти стараются очень жёстко бороться с организованной преступностью. Очень жёстко. Поэтому думаю что у Папакристи очень мало людей и работы…

— Ну что ты думаешь? — спросил меня Чердынцев, отведя чуть в сторонку. — Кто за этим всем стоит? Ширяй или Садык? Мне кажется, кто угодно.

— Надо найти выходы на этих колдунов…

Он задумался.

— А сделал это, безо всякого сомнения, Ширяй, — сказал я.

— Почему ты так уверен?

— Просто я так решил. Чтобы не стоять как Буриданов осёл между двумя стогами, не зная кого выбрать. Я назначил для себя Ширяя.

— Очень научный метод, — хмыкнул Чердынцев.

Научный не научный, но я не сомневался, что это Ширяй, просто не стал объяснять Чердынцеву. Среди Щегловских документов были, и я это отлично помнил, бумаги черногорской транспортной компании, владевшей судами и складами и осуществлявшей перевозки грузов, в том числе и в Дубай.

Связь прослеживалась вполне явная: Черногория — перевозки в Дубай и обратно — Врачарцы Марко Джорджевича — группа Папакристи.

— Я хочу забрать свои документы, — сказал я. — Кстати, Джейн — это Яна, что ли? Яна, сможешь нам пушки достать? И сориентировать как-то по обстановке в целом.

— Какие ещё пушки, Сергей! — ахнула, стоявшая до этого молча, Катя.

— Вы не должны при мне обсуждать такие вещи, если планируете стать моим клиентом, — добавила Женька.

— Да мы, вроде между собой. Не подслушивайте.

— А я бы вам не советовала ввязываться в это дело, — усмехнулась Яна, обращаясь к Чердынцеву, считая его боссом.

— А вы почему полицию не вызывали? — спросил я у Жени.

— Джейн посоветовала не вызывать. Найти они ничего не найдут, а репутационные проблемы возникнут. Зачем нам это надо…

— А тот парень с ресепшн тоже не вызвал?

— Парень вызвал, но тут много офисов, — ответила Яна и пожала плечами. — Записи уничтожены, пойди узнай, куда эти бандосы бегали.

— Любопытная позиция, — прищурился я. — Но, как бы там ни было, сейчас уже не стоит этого делать. Полиция нам вряд ли поможет.

— Не поможет, но я и вам не советую заниматься этой проблемой, — сказала Яна. — Вы находитесь не у себя дома, это чужая, незнакомая вам территория с жёсткими правилами. Если у вас возникнут какие-то проблемы с полицией, ничем хорошим для вас это не закончится, поверьте. И на чужой земле вам без местных ну никак не обойтись. Хотя может у вас конечно есть свои собственные связи.

Я посмотрел на Чердынцева — но тот помотал головой. Из чего я сделал вывод, что он либо не знал, к кому обратиться из своих чекистов, либо не хотел палиться.

— Такое чувство, что ты предлагаешь свою кандидатуру, — кивнул я Джейн.

— Я? — фыркнула она, — Боюсь, я вам не по карману.

— Давай уточним?

— Две с половиной тысячи в день, но минимум пять тысяч за всё. Если всё решится быстро.

— Согласен, — кивнул я и глянул на Катю.

Она хлопала глазами и не понимала, что тут происходит.

— Значит работаем, Джейн. Андрей Николаевич, вы знаете кого-нибудь в узбекских группировках?

— Узбеки, — покачала головой Джейн, — с албанцами не связаны. Они пытаются заниматься наркотой, рэкетом, нелегальным игорным бизнесом, ставками, контрабандой. Да и работорговлей не брезгуют. Конкурируют они со всеми и даже с самими собой. У них тут разные противоборствующие структуры имеются. Вы возможно об этом слышали.

— Да, у меня были кое-какие контакты, правда, не слишком тесные, — нахмурившись кивнул Чердынцев.

— Договоритесь на встречу, — предложил я. — На завтра. Кстати, Яна, ты знаешь какие-нибудь точки здесь у узбеков? Злачные места.

— Имейте в виду, у них нет централизованной структуры, это не мафия в прямом смысле, это, скорее сетевое образование.

— Но разные же противоборствующие кланы существуют?

— Существуют, существуют.

— А у вас, Андрей Николаевич, в каком клане связи?

— Я не знаю как они называются, — не захотел отвечать он.

Я настаивать не стал.

— В принципе я знаю, что в Дейре у Хазана есть типа клуба подпольного, — сказала Джейн. — Вернее, это ресторан, а на самом деле бордель. Хазан — один из важных узбеков.

— Как называется этот клуб?

— «Ташкент».

— Сияй, Ташкент, звезда Востока, — усмехнулся я. — Ну, поехали, глянем, что там к чему.

— Куда, Сергей! — в ужасе воскликнула Катя. — Ты что творишь!

— Кать, ты что, мы же просто посмотрим, тем более, у нас в команде сотрудник Интерпола и… — посмотрел на Чердынцева. — И военный в отставке.

Он хмыкнул.

ХХХ

Райончик был так себе — прямо скажем.

— Это старая часть города, — пояснила Джейн, когда мы ехали вдоль широкого канала.

Канал, вообще-то, выглядел неплохо, но потом мы углубились в местные трущобы, и здесь всё уже было конечно попроще. Дома невысокие, напоминавшие архитектуру восьмидесятых годов. На улицах тусовались не самые приятные личности, было довольно темно.

— Это один из старейших районов, — пояснила Джейн. — Здесь в семидесятых годах был центр города. Есть большой золотой рынок, рынок специй. А помимо всего, в этом районе живёт много рабочих, приехавших в Дубай на заработки из Индии, Пакистана, Филиппин, Бангладеша, Уганды, Узбекистана…

— Класс, — хмуро сказал Чердынцев.

Ему весь этот движ не особо нравился, поскольку здесь у него техническая и боевая поддержка отсутствовали напрочь.

Вскоре мы отъехали от улиц с цветными вывесками и огнями и оказались в глухом шанхае. Света было не так много, домишки лепились друг на дружку. Стали попадаться пустыри.

Наконец, мы остановились у длинного невысокого белого здания с тёмными потёками, видимыми даже ночью. Вокруг тусовалось множество мужиков.

— Вот это и есть «Ташкент», — пояснила Джейн.

— Ресторан? — уточнил я.

— Да, вон там забегаловка, где огни горят.

— Ну что, — посмотрел я на своих спутников. — Надо сходить осмотреться.

— Я тебе не советую идти одному, — покачала головой Яна.

— Да?

Я вышел из машины.

По улице шла группа парней. Человек пятнадцать. Они были очень смуглые и… ровные, похожие друг на друга, будто калиброванные. С короткими волосами, без улыбок. Они двигались быстрым шагом и казались возбуждёнными. Изредка они перебрасывались короткими фразами и походили на работяг, которые после смены решили оттянуться.

— Странные они какие-то, — сказал я, заглянув в машину.

— А чего странного? — усмехнулась Яна. — они живут в общагах в комнатах на пятнадцать-двадцать человек. Никаких женщин, никакой приватности, что твоё — то моё. И вот время от времени организм требует своё. Вот они и идут в «Ташкент», где их ждут послушные рабыни…

— А кто там работает в этом Ташкенте? — спросил я.

— Ты имеешь в виду девушек что ли?

— Ну да…

— Разные, — пожала она плечами. — Откуда угодно могут быть.

— Ну что же. Пойду я…

— Стой, стой! — воскликнула она. — Погоди, куда ты пойдёшь-то? Тебя обыщут.

— Что — на входе в ресторан обыскивают?

— Нет, тебя обыщут если ты захочешь посмотреть на девушек. Я, как ты понимаешь, с тобой пойти не смогу. А друг твой выглядит как чекист. Кто его туда пустит? Хоть бы оделся попроще, не в костюме же в «Ташкент» идти.

— Так он же собирался по адвокатам разгуливать, — усмехнулся я.

— Ну оно и видно.

Я постоял и понаблюдал какое-то время за улицей, за освещёнными окнами ресторана и за работягами, стремящимися получить удовлетворение. Выглядели они мрачно и решительно, так что мышонок под сердцем завозился и легонько царапнул железным когтем…

— Ну ладно, — выдохнул я. — Только одним глазком гляну и всё…