Второгодка. Книга 6. Фонд

24. Ничего не изменится

То, что наша совместная с Чердынцевым поездка в Эмираты могла спровоцировать определённую реакцию и вызвать последствия, я вполне допускал, но сейчас ситуация выглядела достаточно радикально. Что там случилось с Чердынцевым можно было только догадываться.

— Что происходит, Владимир Кажимович? — поинтересовался я, не скрывая озабоченности. — Что там с Александром Николаевичем? Он жив, здоров?

— Жив здоров и невредим, — зло процедил Садык, — мальчик Саша Бородин. Забудь о нём. Всё. Вопрос снят.

— Погодите… Так что с ним?

— Кто такой Студебеккер? — сварливо произнёс мой друг тридцатилетней давности. — Родственник ваш Студебеккер?

— Александр Николаевич… ну как бы… не то, чтобы родственник, но…

— Ну вот и всё, — перебил он. — Говорят забудь, значит забудь. Ты же не ради Чердынцева в дело вступил?

— А я не вступал ни в какое дело, просто мне не хотелось бы, чтобы у Александра Николаевича возникли какие-то неприятности.

— А почему?

— Как почему? Чисто по-человечески, неплохой он дядька.

— Неплохой дядька? Ну-ну. Короче, вот какое дело, Краснов. Есть у меня разговор.

— Да, слушаю вас, — ответил я.

— Разговор этот не телефонный. Разговор серьёзный и весьма важный. Так что прошу отнестись к нему со всем вниманием и ответственностью.

— Вы чего меня запугиваете-то? — усмехнулся я.

— А что, есть чего бояться? — подозрительно протянул он.

— Ну, нормальному человеку всегда есть чего бояться.

Я хмыкнул.

— И чего же? — уцепился за мой ответ Садык.

— Нападения инопланетян, например.

— Ну, нападение инопланетян, — ответил он серьёзно и без малейшего намёка на шутку, — пока откладывается. Но поверь мне, инопланетяне далеко не самая большая неприятность из всех тех, которые могут обрушиться на твою голову.

— А какая самая большая? — поинтересовался я.

— Короче, я сказал, что разговор не телефонный? Сказал. Сегодня в шесть часов я тебя жду в нашем старом месте.

— Это в каком, в «Папином мире»? — усмехнулся я, припомнив винный отдел при Первом универсаме, где в былые времена мы иногда встречались.

— Очень смешно, — отрезал Садык. — Потрясающе смешно. Я вижу, тебе всё ещё весело. Боюсь, что время веселья подходит к концу. Короче, в шесть часов у меня на даче.

Настя, понимая, что я сосредоточен на разговоре и не обращаю на неё внимания, покачала головой, повернулась и пошла по коридору.

— Настя, погоди! — крикнул я ей вслед, но она никак не отреагировала.

— С кем ты там? Что ещё за Настя?

— Вы, Владимир Кажимович, прямо как ревнивая супруга. Я в школе вообще-то, у меня тут одноклассники, уроки, домашние задания. И я вам не Джеймс Бонд.

— Буду ждать тебя сегодня на даче, — повторил он, после чего трубка щёлкнула и замолкла.

— Вот блин… — пробормотал я себе под нос.

— Ага, — раздалась за моей спиной.

Я повернулся. Это была Алиса. Она усмехнулась и заправила розовые локоны за уши.

— Такое бывает, — подмигнула она.

— Серьёзно? — нахмурился я.

— Серьёзно, куда ещё серьёзнее, — изобразила она кривую усмешку. — Ладно, расслабься. Не обязательно строить из себя супермена, я ведь тебя хорошо понимаю.

— Да?

— Да, представь себе. Я ведь и сама прошла через похожее. У меня, между прочим, практически такая же ситуация, когда все от меня чего-то хотят, а сами не дают ровным счётом ничего.

Она поморщилась и добавила:

— В моральном плане, конечно.

— Ты прям человек-загадка, Алис, — кивнул я и посмотрел вслед уходящей Насте.

Она была уже в конце коридора.

— И я тебе знаешь, что скажу?

— Что же?

— Я думаю, надо нам с тобой замутить дружескую интрижку.

— Серьёзно?

— Может и не совсем серьёзно, а чисто по-дружески, говорю же. Но почему бы и нет?

В этот момент к нам подошёл Князь. Он был без своих телохранителей, но выглядел как и раньше — недоступным и очень крутым, с высоко задранным носом и пренебрежительным взглядом.

— Краснов, — немного высокомерно бросил он. — Перетереть надо.

— Ща… — поморщился я, и Князь, недовольно кивнув, отошёл в сторонку.

— Короче, — подмигнула мне Алиса, — ты долго не думай, а то у меня уже много поклонников развелось, желающих стать женихами. Вместо одного Мэта целая куча. Я, конечно, их рассортировала… один цветы дарит, другой на тусы водит, третий подвозит там, забирает на тачке…

— Взрослый дядя, видать, — хмыкнул я.

— Ну типа того, — улыбнулась она. — Ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже. Четвёртый делает подарки. Вот «айфончик», видишь? Он подогнал.

— То есть ты меня приглашаешь стать пятым, что ли? — усмехнулся я.

— Да ладно, чё ты! — хохотнула Алиса. — Если не хочешь пятым, будешь у меня номером один.

— Номер один, конечно, лучше! — кивнул я.

— Все хотят стать номером один! — усмехнулась Алиса.

— Вот как?

— Да ты не думай, — спохватившись, торопливо добавила она, — я же не сплю с ними.

— Алис, заманчивое предложение, но скажу тебе честно, немного неожиданное.

— Ну да, понимаю. Не ожидал, что я на тебя внимание обращу?

— Это, конечно, тоже, — усмехнулся я. — С этим не поспоришь.

— Тоже? — удивилась она. — А что ещё?

— Ну просто, — я засмеялся, — о роли главного мужа в твоём гареме я как-то не думал.

— Ой, да ладно! — хлопнула она меня по плечу и подмигнула. — Не будь дураком, Крас. Я ж тебе говорю, я с ними не сплю. Если хочешь, это дело может быть только для тебя. Если ты что-нибудь в этом смыслишь, конечно.

Она прыснула от смеха.

— Ладно, я шучу, короче, — сквозь смех проговорила Алиса, и в глазах её вспыхнули озорные искорки. — Кстати, у Глотовой завтра вечеринка в честь днюхи.

— А день рождения когда? — насторожился я.

— День рождения сегодня, а вечеринка завтра.

Блин! Сегодня день рождения, а я не поздравил. Смертный грех!

— Она меня, кстати, пригласила, — продолжала Алиса. — А тебя, думаю, нет. Нет у тебя приглашения, правильно?

— Нет, — подтвердил я.

— Ну вот. А если станешь моим бойфрендом, сможешь пойти со мной. Круто, да? Туса в «Новой галерее», не тяп-ляп. Настя сказала, что всё прям круто будет. Жаль только, что Мэта она не позвала.

— В смысле? — удивлённо спросил я.

— Да в прямом смысле! — немного раздражённо воскликнула Алиса. — Тебя Глотова бортанула, да? А я Мэта отшила. Ну и вот, соображай, когда ещё выдастся случай показать им, что мы точно расстраиваться и тосковать не собираемся. Потому что у нас с тобой востребованность высокая. А вот они пусть расстроятся, увидев, кого потеряли. Кстати, я так хохотала, когда узнала, как ты Закирову продинамил. Этой крысючке полезно холодный душ принять.

— Ты прямо психолог, Алис.

— Ещё бы. Не первый день живу, повидала кое-что под этим звёздным небом.

Я засмеялся.

— Нефиг орать, — ткнула она меня кулаком в живот. — Короче, думай. Времени тебе даю до конца уроков. Ты меня понял?

Она вдруг прижалась ко мне и поцеловала. Не по-настоящему, но в губы. И губы у неё оказались тёплыми, мягкими и гостеприимными. Впрочем длился этот поцелуй-приглашение недолго. Она резко от меня оторвалась и, не оглядываясь, ушла в туман, вышагивая, как на дефиле и призывно покачивая кормой.

Она прошла, как каравелла по зелёным волнам… Князь проводил её долгим взглядом, а я подошёл к нему.

— У тебя, я смотрю, одни бабы на уме, — поморщился он. — А дело кто будет делать?

— Алло, ваше сиятельство, — покачал я головой, насмешливо глядя на него. — Вы чё, ухи поели?

В последнее время он меня довольно сильно раздражал.

— Сашко недоволен, — скривил губы он. — Время идёт, а ты не шевелишься.

— О чём ты сейчас говоришь вообще? — прищурился я.

— Если решил нас кинуть… — недобро усмехнулся Жан, — лучше передумай. Я тебе не советую. Ты же понимаешь, наверное, что Сашко слов на ветер не бросает?

— Правда?

— Правда, брат. Чистая правда. Правдивее не бывает. Он ждёт результата.

— А чего он хочет-то, не напомнишь? — как бы удивлённо спросил я.

— Того, что ты ему пообещал. Тебя ведь за язык не тянули, да? Он хочет грабануть твою контору.

— Ах, вот о чём речь. Ну да, это ж так просто. Всего-то нужно грабануть самую богатую контору в городе. Но я, к сожалению, пока не выяснил, когда там бывает нал. И сколько его там бывает.

— Ну так выясняй, — с барскими нотками произнёс Князь. — А то ведь и без башки останешься. Дело такое. За базар-то отвечать надо.

Я вздохнул и мысленно досчитал до десяти.

— Князь, — спокойно, не давая себе взорваться, кивнул я. — Послушай, в твоей короткой жизни уже несколько раз менялась раздача. Верно?

— Чего? — нахмурился он.

— То есть, кое-какой опыт у тебя имеется, согласись. Менялась раздача, и всё переворачивалось с ног на голову. Ты то взлетал, то падал, потом снова взлетал, но уже не на такую высоту. О чём это говорит?

Князь хмуро смотрел на меня и ничего не говорил.

— Это говорит о том, что из этого опыта нужно извлечь правильные уроки. И если ты сам пока ещё не догоняешь, я постараюсь тебе помочь.

— Себе помоги, — процедил он.

— Погоди, вот что я хочу тебе сказать. Все эти качели, случавшиеся в твоей жизни, должны были заставить тебя понять, что не стоит портить отношения с тем, кто может оказаться единственным человеком, который захочет тебе помочь, когда колода перетасуется снова, и ты окажешься неожиданно для самого себя в глубокой жопе. Ты улавливаешь смысл?

— Ты сильно-то не переоценивай своё… свою благородную помощь, — брезгливо ухмыльнулся он. — Чё ты сделал-то, чтобы я тебе всю жизнь кланялся за это?

— Ладно, — пожал я плечами и вздохнул, — ты прав, брат. Ты прав.

— Короче, считай, что я тебе сказал. Делай, что велел Сашко. Ты меня понял?

В этот момент на горизонте появилась Медуза. Она шла торопливо, оглядывалась по сторонам и выстукивала нервный ритм каблуками.

— Краснов! — воскликнула она, заметив меня. — Вот ты где! Ну-ка быстро ко мне в кабинет!

— Что случилось, Лидия Игоревна?

— Давай-давай, без разговоров! Быстро в кабинет!

— Ладно, Княже, я тебя услышал, — бросил я Жану. — Надеюсь, и ты меня тоже.

— Хватит, хватит тут! — недовольно воскликнула Митусова. — Бегом, я сказала.

— Что за спешка такая, Лидия Игоревна? — усмехнулся я, двигая за ней. — Мы же не блох ловим?

Мы зашли в кабинет, и я увидел Нюткина. Он сидел на стуле перед столом и напряжённо размышлял, уставившись на большие, практически вокзальные, часы. Цак-цак-цак, отстранённо и недобро щёлкали они.

Увидев меня, Нюткин кивнул и попросил Медузу погулять. Я чуть не заржал, заметив обиженное выражение лица, с которым она встретила эту просьбу.

— Это становится доброй традицией, — усмехнулся я. — Давид Михайлович, вы, кстати, не хотите взять шефство над нашей школой? Вернее, уже лицеем.

— Буквально на одну минуточку, — кивнул Нюткин Медузе.

Она резко повернулась и, тщетно пытаясь скрыть досаду и недовольство, вышла из собственного кабинета. Гуляй, Вася.

— Да, умеете вы оказывать влияние на женщин, да ещё и таких строптивых, — подмигнул я.

— Давай без шуточек, — покачал он головой.

— Ладно, говорите, слушаю вас.

Я обошёл стол и уселся в кресло Медузы. Откинулся на спинку, сложил на животе руки и улыбнулся:

— Кстати, вы действительно думаете, что здесь безопасно говорить? Я уверен, тут разбросано столько жучков, что вам и не снилось.

— А мы же никаких секретов и не обсуждаем, — немного испуганно и поспешно ответил Нюткин.

Мне показалось, что от моих слов ему сделалось неуютно. Он немного втянул голову в плечи и несколько раз бросил взгляд в разные части кабинета.

— Никаких секретов.

— Хорошо. И что же вас, в таком случае, интересует, кроме денег? — усмехнулся я. — Социальное положение, слава? Для чего вы пришли? Неужели хотите, чтобы я вам отдал щегловские документы?

— А они у тебя? — моментально оживился он и жадно сверкнул глазами.

Ох, уж эти охотники за сокровищами.

— Даже если бы были у меня, — широко улыбнулся я, — как бы они могли помочь именно вам? Ну, допустим, ваш шеф мог бы постараться переписать на себя часть имущества или взять каким-то образом в доверительное управление, да?

— О чём ты говоришь? — нервно воскликнул Нюткин.

Но я, не обращая внимания на его неудобство, продолжил:

— Лично вы на что могли бы рассчитывать? Ведь они же оформлены на другое лицо. Вы что, хотели бы, чтобы именно вам доверили заниматься юридическим сопровождением?

Он непроизвольно чуть пожал плечами.

— Что дальше? — продолжил я.

— Так они у тебя или нет? — нетерпеливо воскликнул он.

— Нет, конечно, — пожал я плечами. — Я ведь просто школьник. У меня-то им каким образом взяться?

— Да вот не просто школьник, судя по всему, — покачал головой Нюткин. — «Просто школьники» из твоего социального слоя по выходным в Дубай не летают.

— Правда? — протянул я.

— Правда, — недовольно ответил он.

— Вы-то откуда знаете?

— Имеем инструменты, чтобы отслеживать перемещения некоторых людей.

— Да нет. Я спрашиваю про школьников моего слоя.

— Прекрати паясничать.

— А я и не паясничаю. Вы мне нравитесь, Давид Михайлович. Вы человек не злой, открытый и, в общем-то, вызываете определённую симпатию, хоть и склонны к перееданию. Но только я не могу понять, зачем вы ко мне ходите? Чем я-то могу вам помочь? Кстати, хотите панегирик в центральной прессе? Живой, неказённый, дающий чувство объёма и реального движения вперёд, целеустремлённости. Такой, чтоб все поняли, Нюткин — голова.

— Можно, — ухмыльнулся он. — Правда, я это и сам мог бы организовать.

— Ну вы мне тогда составьте список своих побед и положительных качеств, а я попробую это всё продавить.

— Да-да-да-да-да, — саркастически ухмыльнулся Нюткин.

— Не верите? — улыбнулся я. — Слушайте, у меня вопрос.

— Давай без вопросов. Вопросы вроде бы здесь задаю я.

— Да ладно вам, скажите, вы можете мне помочь перевести земельный участок? Надо поменять его целевое назначение. Сейчас там лес, а нужно сделать пригодным для индивидуальной застройки.

— А ты не слишком наглеешь? — воскликнул Нюткин. — Я думаю, тебе проще будет найти щегловские бумажки, чем мне выполнить твою просьбу.

— После статьи поговорим, да? — хмыкнул я. — Или после серии статей.

— Каких статей? Ну, не уголовного же кодекса. Статей, в центральных средствах массовой информации.

— Ты лучше скажи мне, где искать документы, — покачал головой Нюткин, стараясь выглядеть строго и важно.

Но по его поплывшему взгляду я понял, что мысль его унеслась в сторону. Возможно, он начал прикидывать, как именно ему могли бы помочь публикации в центральной прессе.

— После статьи поговорим, да? — подмигнул я. — Или после серии статей?

— Давай не будем отходить от главной темы нашего диспута.

— Давайте, — согласился я. — Кстати, Давид Михайлович, вы же можете, например, надавить на Никитоса и попытаться применить свои гипнотические возможности, чтобы доискаться правды.

— Уж давили, — разочарованно кивнул Нюткин. — Говорит, что у него их украли.

— Ну а что может простой школьник? — всплеснул я руками.

— Подумай! — с напором воскликнул Нюткин. — Подумай. Я единственная сторона, которая сможет тебя защитить от хищников.

— Каких хищников? — уточнил я.

— Тех самых, которые тебя неминуемо сожрут.

— Ну, вообще-то, защиту-то мне есть где искать, — пожал я плечами. — У Лещикова, например, зять нардеп.

— Да мой шеф его на куски порвёт, — усмехнулся Нюткин, — нардепа твоего.

— Давайте только не будем мериться шефами, — засмеялся я.

— Мне нужна информация, вот и всё, — покачал он головой и поднялся на ноги. — И я хочу, чтобы ты поделился ей со мной, а не с кем-нибудь другим. А всё остальное хиханьки да хаханьки, не относящиеся к делу.

Сказав это, Нюткин не прощаясь вышел за дверь.

— Зачем он ходит сюда постоянно? — недовольно спросила Медуза, вернувшись в свой кабинет.

— Так ведь под вас копает, Лидия Игоревна, — пожал я плечами. — Вынюхивает, выспрашивает. Вы уж не доводите до греха, напишите заявление и уходите из директоров. Всех денег не заработаешь.

Возвращаясь домой, я думал про Настю. А ещё больше — про Чердынцева. Звонить ему смысла, конечно, не было. А вот поговорить с ним было бы неплохо. Если, конечно, он не утратил такую способность… Если Садык ему не сделал кирдык. Это, конечно, вряд ли. Хотя вероятность была явно не нулевой…

Надо будет попросить Петю, чтобы он прощупал, что там к чему. А значит, первым делом надо позвонить ему и договориться о встрече… А ещё и Яшину. Фонд был делом решённым и теперь нужно было заниматься его оформлением.

Пошёл снег. Поднялся ветерок, завьюжило. А ещё надо было что-то делать с Настиными обидами. Конечно, то что я не поздравил её с днём рождения драматическим образом усугубляло положение. А может… А может стоило отпустить её в свободное плаванье?

Снежинки кружились в нервном танце, нагнетая и без того не слишком-то спокойную атмосферу.

Да, поговорить с Петей нужно было первым делом, а ещё заглянуть к Альфе и позвонить Грошевой. И всё-таки попытаться помириться с Настей… Я покачал головой. Она как заноза засела в сердце. Какого хрена! И ведь не болела, но заставляла постоянно вспоминать о себе и, если честно, немного саднила. Глупо. Это было чрезвычайно глупо и никак не помогало в моих делах…

Я зашёл в подъезд и стал подниматься по лестнице, звонко и гулко стуча ногами по ступеням, стараясь обтрясти прилипший к ботинкам снег. Поднялся на свой этаж, достал ключи и открыл замок… Да…

— Сделать нам, друзья, предстоит больше, чем сделано, — тихонько пропел я…

Удивительно, но дел не становилось меньше. Так было всегда. Чем больше я работал, тем больше нужно было работать. Мне никак не удавалось просто завалиться на печь, как Емеля-дурачок, и нихрена не делать. И вечный бой, покой нам только снится…

Я распахнул дверь, включил в прихожей свет и замер. Сердце ёкнуло, а мышь даже и среагировать не успела. Прямо передо мной стоял Чердынцев.

— Тихо, — сказал он, поднеся палец к губам. — Кое-что изменилось…

— Неужели? — прищурился я. — А я уж думал, что этот дурдом никогда не изменится…