Второгодка. Книга 6. Фонд

7. Союзы и союзники

— Вот он, — сказала Медуза и замолчала.

Вместе с Нюткиным они уставились на меня, а большие настенные часы издали традиционное приветственное цоканье. Цок-цак. Цок-цак…

— Вот он, — покачала головой Медуза, и взгляд её был красноречив, в нём читалось сожаление, презрение и неотвратимая предопределённость принятого решения. — Только посмотрите на него.

— Здравствуйте, — сказал я и улыбнулся своей фирменной открытой и доброй улыбкой.

— Нет, Давид Михайлович, — усмехнулась она, атакуя посетителя, — При всём уважении, вынуждена сказать, что это совершенно невозможно. Да вы посмотрите, какие у него оценки. И потом, как я министру-то объясню всю эту ситуацию? Ведь он лично, понимаете, лично дал мне распоряжение.

— Вы, Лидия Игоревна, погодите, — покачал головой Нюткин. — Как говорится, не рубите с плеча. Подойдите к вопросу с альтернативными методами мышления. Вот я, например, юрист, к вашему сведению. И, как вы догадываетесь, мне оспорить ваше решение не составит никакого труда и даже принесёт в некотором смысле удовлетворение. Профессиональное, разумеется.

Она поджала губы и смерила его взглядом с видом «ну-ну, рассказывай, рассказывай, пой свои песенки, соловушка».

— Но если уж, — всплеснул руками Нюткин, продолжая контратаку, — придётся отправлять в отставку ещё не назначенного министра, думаю, нет смысла объяснять, что исполнители его неправомерных распоряжений потянутся за ним следом.

— Погодите, Давид Михайлович, — засмеялся я. — У нас тут прям с вами соперничество назревает. Отправить в отставку Лидию Игоревну я планирую самостоятельно, без чьей-либо помощи, опираясь лишь на закон Российской Федерации и на собранные совершенно убойные оперативные материалы. У меня на неё столько всего, что вы даже не представляете. И даже есть куча свидетельских показаний, говорящих о том, что она вынуждала преподавателей пессимизировать мои оценки. Менять в сторону ухудшения.

— Неужели? — с интересом и несколько напускным азартом воскликнул Нюткин. — Лидия Игоревна, вы, оказывается, не такая уж праведница.

— Он аферист, — гневно сверкнула глазами Медуза. — Аферист, второгодник, хам и нерадивый ученик. И я утверждаю открыто и прямо, таким не место в нашем лицее. Да и вы, уважаемый Давид Михайлович, судя по всему, не настолько праведны, как пытаетесь меня уверить. Я вижу, вы неплохо знакомы с Красновым.

— Ну знаете ли, это уж переходит некоторые границы, Лидия Игоревна, — нахмурился Нюткин. — Я здесь нахожусь не по личной прихоти, а по поручению заместителя губернатора Загребова Ивана Карловича, отвечающего за соблюдение законности и безопасности в нашей области. Вы позволите мне переговорить с Красновым один на один?

В голосе и манере держать себя Нюткина проявлялась свойственная его положению наглая и безапелляционная уверенность, ну и разумеется привычка нападать и ставить оппонента в крайне неудобное положение.

— Что? — возмущённо воскликнула Медуза. — Что вы себе позволяете?

Кажется, она действительно не вполне понимала, что это за шишка такая. И вообще, кто такой советник, заместителя губернатора. Хотя с её-то опытом могла бы сообразить, что дяденька, хоть и выглядит как похотливец и безвольный обжора, не способный обуздать своих страстей, вес в областной администрации определённый имеет.

Нюткин набрал воздуха в грудь. По лицу его пронеслась тень гнева, а в глазах вспыхнули небольшие молнии, говорящие о склочном характере. Но возразить он ничего не успел, потому что в этот самый момент зазвонил телефон на столе у Медузы, и она демонстративно предпочла своему посетителю неведомого абонента.

— Минуточку! — чуть грубовато бросила она и сняла трубку. — Слушаю, Митусова… Феликс Игнатьевич! Здравствуйте!

Голос её моментально сделался шёлковым и ласково-угодливым. Будто она услышала того, кого мечтала услышать всю свою жизнь. Алена Делона, например.

Она надолго замолчала и потом только кивала, слушая голос в телефонной трубке.

— Да… — горестно заключила она. — Я всё поняла. Я всё поняла… Да, тут уже и из областной администрации интересуются. В суд собираются подавать.

— Угу. Угу. Угу… Я поняла, Феликс Игнатьевич… Хорошо… Хорошо… Хорошо… До конца года дадим доучиться в лицее. Да, и я… и я вас… И я вам…. Всех благ и всего наилучшего…

Она положила трубку и обвела нас растерянным взглядом.

— Ну вот, — кивнула Медуза, — вопрос и решился…

— Не до конца ещё, Лидия Игоревна, — усмехнулся я, — поверьте, не до конца.

— В принципе, Давид Михайлович… — моментально перестроилась она. — Мальчик он неплохой… С потенциалом. Есть, конечно, конечно, определённые проблемы, но… Но некоторые учителя его хвалят. Поэтому… Пожалуй, мы дадим ему испытательный срок до конца учебного года. А дальше… будем принимать решение по результатам.

Я не сдержался и засмеялся. Практически в голос. По способности переобуваться в воздухе было сложно найти кого-нибудь более способного, чем Медуза.

— Вы, Лидия Игоревна, хоть немножко-то поняли, кто к вам пришёл? — спросил я, отсмеявшись. — Вот этот человек заведует всей законностью и всей безопасностью области. По одному его чиху людям пожизненное дают.

— Ну не надо, не надо преувеличивать, Сергей, — елейным голосом пропел Нюткин. — Это довольно серьёзное преувеличение…

— Разумеется, — с достоинством ответила Медуза. — Разумеется, я отношусь к Давиду Михайловичу с огромным уважением и полагаю, что сегодняшнее решение должно удовлетворить нас всех. Так что, Краснов, закатывай рукава и берись за учёбу. А все свои нелепые детские угрозы просто выбрось из головы. Сейчас некогда заниматься чепухой, основанной на детских фантазиях. Нужно, в первую очередь, повышать успеваемость. Ну, а исполняющий обязанности министра пообещал лично держать на контроле твой профиль ученика. Вы просили вас оставить на минутку, Давид Михайлович? Я правильно поняла?

— Именно, — кивнул он.

— Хорошо, конечно, никаких проблем.

Она встала и простучав каблуками по полу, вышла из своего кабинета.

— Да, — покачал головой Нюткин. — Ну и штучка ваша директриса. Акула.

— Да бросьте, — усмехнулся я. — Акула — это вы. А она Медуза. Расскажите лучше, что вас привело вот сюда? Даже любопытно.

— Ну… меня попросил поговорить с ней лично замгубернатора Илья Карлович Загребов.

— Любопытно, ему-то что за дело до меня? — усмехнулся я.

— Ну… просто я передал ему наш разговор в самолёте. И он оценил всю важность момента. Понимаешь меня? Между прочим, Илья Карлович инициировал официальное расследование по поводу гражданина Лещикова. Знаком тебе такой персонаж?

— Не особо, — пожал я плечами.

— Мы подозреваем, что это преступник, окопавшийся ещё с девяностых годов, известный криминальный авторитет и руководитель ОПГ по имени Ширяев.

— Ну что же, желание навести порядок в области, разумеется, похвально. Я, как житель Верхотомска, полностью одобряю такие действия заместителя губернатора.

— Вот-вот, — кивнул Нюткин и сделал многозначительное лицо. — Вот ещё что… я тебе говорю всё это исключительно в рамках сложившихся у нас дружеских отношений и прошу, тем не менее, соблюдать конфиденциальность, потому что вопрос в высшей мере серьёзный и секретный.

Я кивнул.

— Так вот, делом будет заниматься уже знакомая тебе Жанна Константиновна Сучкова из Следственного комитета.

— Что же, зная методы Жанны Константиновны, — усмехнулся я, — в успехе этого начинания я не сомневаюсь. Тем более в последнее время я очень много читал о ней и о её способностях в региональной и федеральной прессе. А это что-то да значит, не правда ли?

— Безусловно, безусловно, — согласился Нюткин. — Но ты же понимаешь, почему я оказался здесь?

— Судя по всему, вы болеете душой и сердцем за каждого жителя нашей области — даже за школьника, который ещё не ходит голосовать, но уже сталкивается с вопиющей несправедливостью.

— Это безусловно так, — кивнул Нюткин. — Именно. Всё верно. Но главная причина состоит в том, что мы считаем, что ты можешь обладать очень важной информацией. Поэтому я убедительно тебя прошу оказать максимально полную поддержку следствию и Жанне Константиновне Сучковой. Но, прежде, чем что-то сообщить ей, обязательно посоветуйся со мной. Ну, и… ты понял, да? Если окажешь услугу Загребову, то и он окажет услугу тебе. Думаешь, звонок исполняющего обязанности министра совпадение?

Нюткин сделал многозначительное лицо. Какое уж там совпадение. Звонок этот был наверняка организован Варварой, а никаким не Загребовым. Ну да ладно. Все ручейки стекаются в один океан.

Когда я вышел из кабинета Медузы, у меня зазвонил телефон.

— Лидия Игоревна, — кивнул я ей. — Давид Михайлович хотел бы ещё с вами поговорить немного.

И она глянула на меня растерянно, не понимая, как сейчас ей следует вести себя. Я, впрочем, ей помогать не стал. Молча прошёл дальше и ответил на входящий звонок.

Это был Кукуша. И голос его звучал встревоженно.

— Что такое, дядя Слава? — спросил я. — Усы?

— Да! — воскликнул он. — Ушёл. Ты в курсе уже что ли?

— А Макар как там?

— Да этому-то уроду что сделается?

— Живой?

— Башка проломлена. Но его же из пулемёта не уложишь.

— Понятно. И что, как там это всё произошло? Как он смог?

— Да блин, ну как?

— Ладно, ладно, — сказал я. — Давай по телефону не будем. При встрече вечерком всё обсудим.

— Хорошо, но ты имей в виду и будь настроен.

— Я понял, дядя Слава, — сказал я. — Благодарю за инфу.

— Имей в виду, он может ведь сейчас уже трепать кому-то языком и все эти дела наши… короче, ты понял, да? На дно надо, на дно.

— Дядя Слав, ты не волнуйся. Всё нормально. Вечерком всё расскажу. Ничего только до этого времени не делай. Не предпринимай окей?

— Хорошо, я тебя понял.

Я отключился и вернулся в класс.

— Ну что там, Краснов? — озабоченно спросила Юлия, когда я вернулся в класс и все головы повернулись ко мне. Кто-то ждал, что меня всё-таки выпнут, а кто-то, надеюсь, не хотел этого.

— Всё хорошо, — кивнул я. — Лидия Игоревна сменила гнев на милость, так что теперь я лицеист. Почти что Пушкин.

Я поймал на себе быстрый взгляд Грошевой. Заметив, что я увидел, она тут же опустила голову. Я усмехнулся, но доставать её не стал, а сел за пустую парту в конце класса.

На перемене ко мне подкатил Князь.

— Здорово, Крас, — хмуро кивнул он.

— Здорово, Жан, если не шутишь, конечно, — хмыкнул я.

— Тут это… нахмурившись, продолжил он… — Сашко интересуется, есть ли какая-то инфа или наработки по конторе?

— Ух ты! — покачал я головой. — Интересуется. Я понял. А ты сам-то как, братишка? Как живёшь-то? Я вот тоже интересуюсь.

Он ничего не ответил.

— Вот смотрю я на тебя, — продолжил я, — и складывается у меня такое впечатление, что нет больше в твоей жизни чувства полёта. Радость исчезла. Где? Где дух Кустурицы, в конце концов?

— Чё? — нахмурился он, не понимая, что я несу такое. — Ты чё, подкалываешь меня?

— Да ты что, брат? Я же просто за тебя переживаю. Раньше, к примеру, ты скакал, как молодой рысак…

— Нет, ты в натуре меня подкалываешь…

— Ну ладно, ладно, плохое сравнение, согласен. Раньше ты летал, как ястреб. Так пойдёт? Похоже? А теперь порхаешь как воробушек. Машешь, машешь своими крылышками. Да только из хищника, наводящего ужас на мелкую птаху, ты сам превратился в чужую добычу. Ты этого не чувствуешь? Чего ты молчишь? Тебе надо снова расправить крылья, братан. В конце концов, ты же Князь, а не шнырь какой-то.

Он стиснул зубы. И гневно уставился на меня.

— Чё ты глазами-то стреляешь? Давай с тобой хоть сходим куда-нибудь, что ли? Отвлечёмся. Тебе надо восстановить свою гордую природу. А то ты так совсем зачахнешь, деградируешь, начнёшь самолично закладки делать, а потом чик-чирик — первые восемь лет общего режима, ну а там сам знаешь. Короче, братан, тебе нужно свою гордую природу восстанавливать.

— Слышь, ты чё мне зубы заговариваешь, Крас? — легонько ткнул он меня кулаком в плечо.

— А зачем бы мне нужно было тебе зубы-то заговаривать? По конторе я работаю. Когда выясню, поделюсь, всю правду расскажу. Не раньше.

— Сашко требует, чтобы ты скорее булками шевелил, — произнёс Князь.

— Сашко требует? — усмехнулся я. — Пусть тогда пойдёт да сам пошевелит. Ты ему скажи, быстро только кошки родятся.

— Хочешь, сам ему так скажи, — огрызнулся он.

— Да без проблем. Я ему уже говорил, и ещё раз скажу. Хочет результат? Пусть демонстрирует вдумчивый подход. Ты пойми, Князь, когда владеешь информацией и знаешь, о чём говоришь, можешь с любым человеком разговор построить, хоть с Сашко, хоть не с Сашко, и говорить будешь без страха. С любым, врубаешься? Хоть и с бароном вашим. А чё, кстати, барон… говорят, деловой чувак?

— Ну да, — кивнул Князь. — Бабло рубит, но как бы чисто, по-белому. Втыкаешь?

— Ну да, втыкаю, — кивнул я. — Я читал про него в интернете, типа реально серьёзный бизнесмен, и что он у вас там в авторитете. Народ-то его уважает?

— Ну, выбрали же его как-то? — пожал плечами Князь. — Уважают.

— Но тогда получается, если он весь такой белый и пушистый, Мардоя ваш, он все тёмные делишки отдал Сашко Пустовому?

Князь пожал плечами.

— А у тебя как с бароном? Сложились отношения? Наметился коннект?

— А тебе-то чё? — прищурился он.

— Мне-то чё? — пожал я плечами. — Да мне-то похеру, конечно. Только тебе-то должно быть не похеру. Но что-то мне кажется, ты накрепко прилепился к этому Сашко. И не просто прилепился, а слово боишься ему сказать. Нет?

Князь сжал зубы.

— Мой тебе совет, приятельский, всё-таки кое-какой боевой опыт нас с тобой связывает, да? Могу тебе сказать прямо, откровенно, попробуй как-то войти в доверие к барону. Мне кажется, тебе лучше за него держаться, чтоб по-белому, как ты говоришь, по жизни идти, чтоб риск маслину схлопотать поменьше был. Нахер тебе этот Сашко? Ты что думаешь, с ним добьёшься чего-то серьёзного? Он тебя будет конкретно просто юзать и всё. По принципу не чпокну, так замучаю, как Пол Пот Кампучию. Не заметил я, что он тебя прям конкретно уважает.

Князь насупился.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — сказал он, но сказал неуверенно и даже немного растерянно.

— Конечно, куда ж мне понять-то, — хмыкнул я. — Походу, ты просто боишься Сашко. Боишься ему отказать.

— Что ты гонишь? — воскликнул Князь. — Сашко резкий, конечно, но он реально знает, чего хочет.

— Ну-ну, — кивнул я. — Тебе виднее, братан. Но лучше послушай меня и прилепись к барону. Покажи себя с хорошей стороны, не как обычный бегунок-барыга и мелкий помощник Сашко, а как толковый кент, который не запорет своего будущего. Ладно, короче, твоя жизнь, тебе решать. Свои мозги я тебе не вложу. По-любому.

Князь не ответил.

— В общем, не пропадай, заходи, если что понадобится, — улыбнулся я и подмигнул Князю, — совет какой, или просто потрындеть. Считай, что я тебе рад. Хоть ты и говнюк изрядный. Но это ничего, мстить я не собираюсь. Плохие периоды, знаешь, у многих нормальных пацанов случаются. Я мелкие косяки прощать умею.

Князь закусил губу и внимательно посмотрел на меня. Он таких слов не ожидал, конечно. Думал, я буду с ним, как с последним мудаком говорить. Я хлопнул его по плечу

— Главное, вовремя понять, кто ты и чего хочешь.

Я повернулся и пошёл на следующий урок.

После уроков я поехал на встречу с Варварой. Сел на свою тачку и рванул к ней. Успел зайти пообедать и взять сумку, чтобы в случае чего ещё успеть на тренировку. Как говорится, война войной, а тренировки по расписанию.

В общем, покатил. Варвара, при всей её кажущейся упёртости и непробиваемости была мне нужна. Она сейчас критически зависела от действий Ширяя. Может, и не критически, но достаточно сильно. И двигала ею не жажда захапать Ширяевские богатства, а желание сохранить свои.

Она не охотилась за сокровищами, как остальные пираты вышедшие в кипящее море. Она пыталась защитить свою гавань. И я против этого ничего не имел. Наоборот, она могла стать моим натуральным и естественным союзником, по крайней мере, на определённом этапе. В общем, мне был нужен этот союз, хотя я понимал, что реальной силы у неё не так уж и много.

Встреча была назначена в её офисе, в царстве стекла, бетона и компьютерных технологий. Дороги были забиты, и пробки тянулись практически от самой школы до её дворца. При Советах проектировщики проспектов не предполагали, что когда-то граждане настолько обнаглеют, что накупят себе миллионы тачек, которые будут забивать все улицы. Но почему градостроители новой эпохи не учитывали увеличившегося автопарка жителей, для меня было загадкой.

Проторчав в пробках, я кое-как успел к назначенному времени, хотя уже смирился с возможным опозданием. Въехав на парковку перед офисным зданием, я кое-как нашёл свободное место. Машин было много, блестящих, сияющих и разных. Постоянно кто-то заезжал, кто-то выезжал.

Я вышел из тачки и двинул ко входу. Поднялся на большое длинное крыльцо, тянущееся вдоль всего фасада, обернулся, прежде чем войти в дверь, и увидел Варвару. Она сидела в подъезжающем авто. Её машина, огромный американский джип, как раз остановилась перед входом.

С переднего сиденья выскочил крепкий, коротко стриженный парень спортивного вида. Он покрутил головой, выискивая угрозы и опасности и, решив, что ситуация достаточно безопасна, дёрнул за ручку двери, за которой находилась Варвара.

В то же время с задней стороны её тачки подбежал второй парень, выглядевший точь-в-точь как первый. Двое из ларца, одинаковых с лица.

Не глядя по сторонам, не обращая внимания на своих телохранителей, Варвара Драч направилась ко мне. Ну, не ко мне, а ко входу в контору. Я махнул ей рукой, но она не отреагировала.

Один из молодцев ускорился и пошёл впереди неё, а второй, оглянувшись ещё раз, занял позицию для прикрытия тылов. Я стоял на крыльце, находясь чуть выше парковки с высоты наблюдал за происходящим, ждал, когда она подойдёт ближе.

Вдруг раздался рёв мотоцикла. Мне показалось довольно странным, что находятся идиоты, которые в такую погоду, практически зимой, носятся на мотоциклах. На парковку влетел кроссовый байк, высокий и несуразный. Хотя, возможно, вполне подходящий для эксплуатации в зимних условиях.

Мотоцикл с рёвом подлетел к крыльцу и остановился.

Задний телохранитель недовольно обернулся, чуть притормозил, рассматривая мотоциклиста в шлеме с козырьком и в светлом кожаном комбезе на предмет возможной угрозы.

А тот, не обращая внимания ни на что, не отвлекаясь и оставаясь максимально сосредоточенным, действовал быстро и уверенно. Он поставил одну ногу на асфальт. Его левая рука резко взметнулась и я увидел югославский пистолет-пулемёт, похожий на «Узи». Я такие знал.

Всё произошло молниеносно. Никто даже сообразить ничего не успел.

— Смотри! — закричал я, указывая в сторону мотоциклиста и кинулся к Варваре.

Мой крик утонул в звуках автоматной очереди.

ОТ АВТОРА:

Я снова молод и здоров, а не прикован к больничной койке. Казалось бы — чудо. Вот только тело не моё, и очнулся я не в больнице, а в подвале секретного НИИ КГБ СССР. И всё бы ничего, но…

…из моей башки торчат провода, подключённые к мозгу мертвого американского шпиона…

https://author.today/reader/515984/4873738