Второгодка. Книга 6. Фонд

12. Как-то раз в холодный зимний день пролетел над городом олень

— Ба! Кто нашу бабушку зарезал! Удальцов Валерий Ильич! Собственной персоной. Товарищ майор, неужели это вы⁈

Я широко улыбнулся, в то время как двое парней Матвеича, отрабатывая план, схватили его под руки. Появился Кукуша и, оперативно обыскав майора, вытащил у него телефон и ствол.

— Ну… — прохрипел Удальцов, взяв себя в руки и сообразив, что попал в западню, — ну, Краснов… это тебе с рук не сойдёт! Я обещаю, я тебя достану! Я тебя…

— Тише, тише, Валерий Ильич, не заводитесь. Вы сначала в живых останьтесь, а потом уж будете всеми карами небесными грозить. Успокойтесь, присядьте. Посадите его, ребята, на стул. — А ты Наташа, пойди пока, побудь с Аркашкой.

Я кивнул и один из парней Матвеича схватил её под руку и потащил в соседний кабинет.

— Он звонит куда-то! — крикнул этот кент, имея в виду Аркадия, воспользовавшегося тем, что остался один в кабинете.

— Да выпусти ты ему кишки! — со смехом крикнул я и услышал, как трубка грохнула по рычагам.

Линия была отключена. Генсек Миша обеспечивал техническую поддержку нашего небольшого развлекательно-карательного мероприятия.

— Давайте, Валерий Ильич, не будем терять время, — подмигнул я Удальцову. — Отпустите девушку и на этом остановимся, разойдёмся, так сказать полюбовно. Останемся каждый при своём и обнулим взаимные претензии. Как вам такой вариант? Довольно гуманный и абсолютно миролюбивый, согласны?

— Ах ты мразь уголовная! — злобно прорычал он в ответ. — Я в тебе не ошибся. Я тебя с первого взгляда раскусил. А теперь ты себя и сам проявил! Считай, приговор себе подписал, тупой малолетка. За этот цирк ты сполна ответишь! Ответишь! Я тебе гарантирую! Ты понял меня? Циркач! Клоун, бля!

— Так это же вы меня спровоцировали, Валерий Ильич, — всё ещё улыбаясь, ответил я. — Вы сами-то подумайте, что же вы творите такое? А ещё представитель закона. Делаете всякое непотребство. Ни в чём не повинных школьниц увозите неизвестно куда.

— Ну это ты в суде расскажешь, — ощерился он. — Посмотрим, на чью сторону он встанет. Я тебя засажу, ты понял? Засажу, тварь!

— О-о-о! Вы полагаете, мы будем ждать суда? Какой оптимизм. И наивность.

— Такой большой, а в сказки верит, — усмехнулся Кукуша.

— Я, гражданин майор, кое-что вам сейчас объясню, — кивнул я. — На пальцах буквально. На нежных женских пальчиках. Ситуация такая, если в течение пяти минут вы не дадите команду освободить ребёнка, если школьница через пять минут не будет отпущена и возвращена на место, вы испытаете жуткие страдания, физические и моральные. Душевные муки. Вы и ваши близкие.

Я развёл руками, как бы говоря, что от меня уже ничего не зависит, процесс запущен и остановить его не удастся.

— Так вы говорили, да? Про моих близких. Только вы забыли старую народную мудрость. Не рой другому яму, сам в неё попадёшь. Надеюсь, теперь вы её усвоите и наконец-то поймёте смысл.

— Поцелуй меня в зад! — процедил Удальцов.

— Смотрите-ка, — удивлённо заметил я. — Идейный попался. Слышь ты, мусор, девушка должна быть отпущена. Немедленно. Иначе будем резать пальцы.

— Да ты!.. Да ты знаешь!.. Ты на кого пасть разинул! Сявка! Да я и тебя, и эту сучку! Да я вас обоих знаешь где видал⁈ Вертел я вас обоих! Щенок!

В общем, Удальцов раздухарился. И то, и сё! И пятое, и десятое! Мат-перемат, и молнии из глаз. Он, казавшийся мне до этого достаточно флегматичным и спокойным, сейчас будто озверину тяпнул, напополам с конским возбудителем. Похоже, он специально распалял сам себя, чтобы не пасть духом или для того, чтобы сломить мой боевой дух. Я не знаю.

Он вскочил со стула и навис надо мной.

Да я тебя! Да я таких как ты! Да я вас! Да вы нас! Вот это всё раз за разом. Он повторял свои боевые заклинания, делаясь всё более и более возбуждённым.

— Товарищ майор, — попытался образумить его я.

Но он уже загнал себя на такую высоту накала, что начал светиться как вольфрамовая спираль. Изо рта летели брызги, а глаза становились всё безумнее, так что в один момент рука моя практически непроизвольно вылетела вперёд, когда его лицо приблизилось слишком близко.

Бац!

Я сделал резкий выпад, как тот д’Артаньян и хорошенько ткнул ему глушителем в глаз.

Он на мгновенье опешил, резко оборвал свои угрозы и завыл, захрипел, наклонил голову и бросился на меня. Но тут Кукуша сыграл роль Портоса, раз уж я занял д’Артаньяна. Он схватил Удальцова за ворот и швырнул на стул.

— Валерий Ильич, вы тут шизика-то не включайте, — поморщился я. — Ситуация-то для вас не очень благоприятная. Физическое насилие я не особенно одобряю, но как метод готов использовать. Искренне надеюсь, что одного синего глаза будет достаточно, и мне не придётся ломать вам руки и ноги.

Фингал под глазом мигом набряк, кожа набухла и налилась свинцом. В уголках губ у Удальцова я заметил белую пену. Он захрипел, попытался вскочить, но Кукуша просто хлопнул его по башке своей тяжеленной лапой. И Удальцов снова уселся на амортизирующий офисный стул. В этот момент дзынькнул его телефон, но он не отреагировал.

— Товарищ майор, вам сообщение пришло, — усмехнулся я. — Так и быть, можете посмотреть.

Чувак Матвеича протянул ему телефон. Он взял мобильник в руку, открыл сообщение и сразу вскочил и снова бросился на меня. Пришлось Кукуше опять успокаивать его шлепком по чайнику.

— Сука! — зарычал майор. — Сука! Если хотя бы один волосок!.. Ты слышишь⁈ Хоть один! Я тебя собственными руками! Я зубами тебе кадык…

— Это вряд ли, — прервал его я и беспечно махнул рукой. — Это вряд ли. Кажется, ты на своей работе совсем берега попутал, гражданин начальник. Но сейчас ситуация обратная, не врубаешься? Сейчас условия диктую я. Давай сюда телефон, истеричка. Приди уже в себя. Мегрэ бы так себя не повёл.

Я знал, что он увидел в своём телефоне. Ему пришла фоточка, селфи, на которой была изображена его дочь в сопровождении двух опасных парней. Лица их были закрыты балаклавами. Дочь выглядела испуганной, и вообще фотография на удивление точно передавала атмосферу напряжённости и даже ужаса.

Удальцов немедленно начал звонить. Я не отбирал телефон. Пусть пытается. Звонил он, разумеется, дочери, да вот только она на его звонки не отвечала. П-и-и-и, п-и-и, п-и-и… Трубка монотонно гудела, но ничего не происходило.

— Давай-ка ты, дяденька, успокоишься и начнёшь уже соображать, — сказал я и кивнул чуваку Матвеича.

Тот тут же вырвал телефон из руки Удальцова, а я достал собственную мобилу и позвонил по громкой, чтобы все могли слышать мой разговор.

— Слушаю, Крас, — раздалось в трубке.

— Кот! Ничего не получается. Режь нахер мизинец.

— Понял тебя, — по-армейски коротко ответил и добавил кому-то. — Давай, режь!

— Нет! — закричала девушка в трубке. — Нет! А-а-а!

— Ну что, Мегрэ, режем? — спросил я.

— Я вас всех посажу! — заорал он.

— Посмотрим. Звони и давай команду отпустить девчонку или твоей дочке конец. Сначала мы отрежем левый мизинец, потом правый, потом мизинец на правой ноге, потом мизинец на левой ноге и так в круговую. Двадцать минут и ни одного пальца не останется. Подожди пока, Кот.

— Ты не посмеешь! — закричал Мегрэ и тут же получил оплеуху от Кукуши.

— Хорош орать, мусор! С ума, что ли, сошёл? Держи себя в руках, папаша!

— Я вас всех порешу!

— Да ты успокойся! Успокойся! Давай займёмся делом! Ты незаконно похитил несовершеннолетнюю девушку и не хочешь спасти свою собственную дочь. Сейчас на один мизинец у твоей дочурки станет меньше. Так что не испытывай судьбу, дядя. Давай! На громкую и командуй!

— Нет! Сначала ты отдашь документы!

— Вот же алчная и упёртая тварь, — громко, чтобы было слышно в соседней комнате сказал я и пожал плечами. — Ну ладно. Как говорится, хер вам а не, барабаны! Девка эта, школьница, мне не упёрлась никуда. Мне упёрлось то, что ты на меня наехал. И это я простить не могу! Понимаешь меня?

— Документы! — снова заорал Удальцов.

— Какой же ты тупой, Валерий Ильич, — покачал я головой. — Дебил какой-то. Как тебя Никитос-то к себе приблизил? Даже удивительно. Неужели такой кадровый голод, что нет нормальных людей под рукой? Этот-то ещё ничего был… Как его… Раждайкин. Ну а ты вообще дебил.

— Документы!

— Ладно, парни, кончайте его, — кивнул я и пошёл в соседнюю комнату, туда, где находились секретарша и Аркашка.

— Иди помоги, — кивнул я подручному, который держал их на мушке.

Он вышел в приёмную, а я в стиле старых добрых боевиков из девяностых начал считалочку.

— Раз, два, три, четыре, пять, — медленно произнёс я, переводя ствол пистолета с одного на другого на каждый счёт. — Вы-шел зай-чик по-гу-лять. Блять. С кого ж из вас начать?

Наташа была бледная как мел. Да и Аркашка тоже. Выглядел он, прямо скажем, плохо. Тускло выглядел. В приёмной раздалось несколько ударов, глухих стонов и голос Кукуши:

— Давайте, держите на весу. Я сказал на весу, чтобы не забрызгаться. Подними ты ему голову, за волосы подними. Да, вот так.

Потом послышался стальной щелчок с приглушённым хлопком. Такой смешанный звук обычно означает выстрел с глушителем.

Щ-щёлк!

И в тот же момент на пол брызнула красная струя.

В проёме открытой двери было хорошо видно выплеснувшееся на пол кровавое месиво с белыми вкраплениями. Наташа беззвучно завыла, а Аркашка открыл рот.

— Ну, кто из вас следующий? — спросил я.

Они оба в ужасе молчали.

— Да бросьте вы его на пол, — скомандовал Кукуша, и тут же послышался звук упавшего тела.

— Итак, Наташа, начнём с тебя, — подмигнул я.

— Нет… не надо… пожалуйста, не надо, — замотала она головой. — У меня ребёнок…

— У тебя ребёнок? Можно только посочувствовать ребёнку, что у него такая мать. Кто у тебя? Мальчик или девочка?

— Де… девочка, — заикаясь ответила она.

— Сколько лет?

— Десять…

— Да, ещё совсем маленькая. Но стоит хорошенько подумать, нужна ли ей такая мамаша, соучастница жестоких преступлений. Кого она сможет вырастить из десятилетней девочки?

— Пожалуйста, я вас очень прошу…

— Очень просишь? Ну… давай посмотрим, как ты будешь сотрудничать. Рассказывай.

— Ничего ему… — пробормотал Аркадий, — ничего ему не говори.

И мне пришлось посмотреть на него строго и неодобрительно. Он тут же прикусил язык и замолчал.

— Сделаем так, — сказал я. — Один из вас уцелеет. Да, точно. Одному из вас я сохраню жизнь. Тому, кто расскажет больше, чем другой. Итак, начнём с тебя, Наташа.

— Нет! Нет, Наталья, не вздумай!

Но Наталья свой выбор уже сделала.

— Протасов Матвей Олегович, — дрожащим голосом начала она. — Проживал по адресу улица Павла Корчагина, двадцать один, квартира семьдесят семь… Под видом проверки газа к нему явился человек… по поручению Аркадия Борисовича Ландо, главы нашей риэлторской компании…

— Заткнись! — крикнул Аркадий.

— Ой, Аркаша, помолчи, пожалуйста, — покачал головой и навёл на него ствол. — Если не хочешь, чтобы твои мозги оказались так же на полу, как мозги твоего тестя. — Давай, Наташенька, продолжай, милая.

— … и подписал доверенность на продажу квартиры…

— А как можно подписать доверенность без нотариуса? — удивился я.

— Нотариус у нас свой, заверили позже. Главное, что подпись оригинальная. На случай экспертизы…

— Понятно. Ну, и что было дальше?

Она замолчала.

— Где сейчас этот пенсионер?

— Сдали в бомжатник, а квартиру продали…

— Майор Удальцов участвовал в вашей схеме?

— Да, он все планы и разрабатывал, наводки давал. Прикрывал в случае возникновения проблем… Следующий случай…

— Может быть Аркаша теперь что-нибудь скажет? — спросил я и наставил на него пушку. — Или ты уже сдался?

— Не надо, — помотал головой Аркаша.

— Тогда прощай, Аркадий, — с сочувствием произнёс я и вздохнул.

— Ладно! — воскликнул он. — Хорошо! Я скажу. Я не виноват! Меня заставил отец моей подруги майор Валерий Ильич Удальцов!

Аркадий заговорил. Как водится, стоило только начать, а дальше речь обоих этих «риэлторов» понеслась как горная река. Они рассказывали подробности, перебивая друг друга, поправляя и добавляя подробности и нюансы. Наконец они замолчали.

— Всё?

— Да, это всё, — кивнула Наталья. — Но я не виновата. Меня заставили. Они сказали, что убьют мою дочь, если я хоть кому-то скажу.

Аркадий на это уже ничего не ответил. Я закончил видеосъёмку, заклеил скотчем рты Наташе и Аркаше и вышел в кабинет, служивший приёмной.

— Ну, что тут у нас? Очухался?

Удальцова подняли и посадили на стул.

— Ты не перестарался? — спросил я чувака, предоставленного Матвеичем и гарантировавшего удар, которым нужно быка с ног свалить. — Ты его тут не укокошил случайно?

— Нет, дышит. Чё ему сделается!

Чувак от души хлестанул Удальцова по щеке, и тот замычал, открыл безумные глаза. Открыл глаза и уставился на лужу «крови» на полу.

— Аркашку пришлось вальнуть, — кивнул я на эти сгустки акриловой краски, купленной впопыхах в художественном магазине. — Смотри.

Я показал ему фотографию на его телефоне.

— Пока ты спал, пришла фоточка. Узнаёшь?

На ней был окровавленный мизинец. Творчество Мишки.

— Узнаёшь, говорю? — спросил я тоном Доцента из «Джентльменов удачи». — Шутки закончились, батя. Давай команду отпускать мою девчонку, а то от твоей девчонки нихера не останется очень скоро. По косточкам её разберём. Ты понял меня, комиссар Мегрэ, твою мать?

После вырубончика он вёл себя по-другому. Кажется, пока лежал в отключке, прочувствовал дыхание бездны.

— Давай, на громкую включай, — кивнул я, передавая ему телефон.

— Дай мне поговорить с дочерью…

— Поговоришь, поговоришь, когда нашу девочку отпустят.

— Сначала я услышу, что с дочерью всё в порядке.

— Не зли меня. Звони. А то сейчас тебе колено прострелю нахер. Звони, мусор. Из-за таких как ты ментов мусорами и зовут, тварь ты продажная. Теперь я знаю, почему ты на Никитоса ишачишь. Сто пудов, он тебя на крюк посадил с твоим бизнесом жилищным, да? Сколько ты ему отстёгивал?

Я ткнул ему в грудь стволом, и он нехотя набрал номер.

— Слушаю, товарищ майор, — ответил бодрый голос.

— Чё там с девчонкой? — устало спросил Удальцов.

— А чё с ней? Сидит. Ждём команды.

— Везите её обратно.

— В смысле, обратно? Куда? К школе что ли?

— Да, к школе! — недовольно рявкнул Удальцов. — Как высадишь, сразу позвонишь, доложишь. Понял?

— Так точно, товарищ майор.

Мегрэ нажал отбой, и я выхватил его телефон.

— Дай мне поговорить с дочерью!

— Хер тебе. Поговоришь, когда моя девушка будет на свободе.

Я набрал номер Мишки и поставил на громкую.

— Кот, — позвал я.

— Чё, резать второй? — довольно спросил он.

На заднем фоне послышались стоны и всхлипы.

— Доча! — заорал Удальцов и тут же получил по башке от Кукуши.

— Короче, Кот, второй палец не режь пока. Чё там девка?

— Да ничего с ней не будет, я йодом обрубок прижёг и забинтовал, — заржал генсек.

— Ладно. Палец не выбрасывай, может ещё пришить смогут.

— Лежит на льду, как и договаривались.

— Хорошо.

Я отключился.

— Не ссы, Удалец, пришьют пальчик твоей доченьке, будет как новенький. А шрам будет тебе напоминать всю жизнь, что из-за твоей тупости ей было больно и страшно.

Время шло медленно. Находиться в этом помещении было неприятно. Атмосфера тут у нас сгустилась и иначе, как болезненной, назвать её нельзя было. Сидеть рядом с этими уродами мне не нравилось, но нужно было дождаться, когда Аньку освободят.

Наконец, через полчаса у Мегрэ зазвонил телефон.

— Без глупостей, — сказал я и приставил ему к виску ствол.

— Слушаю, — выдавил из себя Удальцов.

— Товарищ майор, всё. Девчонку выпустили.

— Где выпустили?

— Ну там же, около гостиницы, напротив школы.

— Всё, — после небольшой паузы ответил Удальцов. — Свободен.

Было видно, что ему очень, очень хотелось дать какой-то сигнал, какую-то команду, но я нажал на отбой.

— Ну всё, товарищ майор, живи теперь, если сможешь, — усмехнулся я и набрал номер Грошевой.

— Алло! — тут же ответила она.

— Анюта, ты как? — спросил я.

— Ты где?

— Да я тут с ментами разбираюсь, — ответил я. — Рассказывай, как ты? Тебя не били, не обижали?

— Нет, — ответила она. — Никто меня не трогал.

— Где ты находилась?

— Я, честно говоря, даже не знаю. Мы заехали в какой-то гараж, потом шли по коридорам и оказались в какой-то комнате.

— В камере что ли?

— Да нет… Типа как офис какой-то… Со мной всё в порядке. Просто замёрзла и переволновалась.

— Ань, ну всё, теперь не бойся. Никто тебя пальцем не тронет. Эти муда… Кх… Я, короче, тут всё объяснил. Порешал, в общем. Они всё перепутали. Это была ошибка. Но знаешь… лучше пока никому не рассказывай про это. Хорошо?

— Я поняла, — сказала она. — Хорошо. С тобой-то всё нормально?

— Да-да, всё нормально. Я сейчас с этими дурачками закончу, а потом к тебе подскочу. Поговорим.

— Домой, что ли, ко мне? — спросила она.

— Ну, я тебе позвоню и решим. Всё, не волнуйся. Всё уже хорошо.

— Дай мне поговорить с дочерью! — снова потребовал Удальцов, когда я закончил говорить с Грошевой.

— Да говори ты с кем хочешь! — пожал я плечами и бросил ему телефон. — Всё, ребята, съёмка закончена, всем актёрам большое спасибо. Отлепите скотч этим уродам.

— Доча! — воскликнул Удальцов, дозвонившись. — Ты где⁈ Я сейчас приеду, возьми палец, поедем в травму!

— Какой палец, па? — озадаченно воскликнула доча. — Ты про что сейчас?

— Про твой мизинец! Ты где⁈

— Дома… Какой мизинец?

— Ты уже дома?

— Да я целый день дома просидела… Ко мне Людка приходила… А что случилось, па?

— У тебя всё нормально что ли? — недоверчиво спросил Мегрэ, переводя на меня пылающий взгляд.

— Ну… да… Телефон, правда, завис и не работал больше часа. А у тебя всё нормально?

— Твою мать! — рявкнул Удальцов. — Нет! У меня далеко не всё нормально! У меня просто писец, как не нормально!

Я усмехнулся:

— Обманули дурака на четыре кулака, да, Валерий Ильич? Я бы на твоём месте сейчас бежал, очертя голову. Понимаешь меня? Как в песне. Как-то раз в холодный зимний день пролетел над городом олень.

Он зарычал и захрипел от бессильной ярости. Из второй комнаты выглянули Наталья и Аркадий. Они недоумённо рассматривали «кровавую» лужу и никак не могли сообразить, почему при такой кровопотере Удалец ещё жив.

— Да я тебя… — снова завёл он свою шарманку, но я уже не обращал внимания.

Я достал телефон и набрал номер. Раздались гудки, а потом я услышал густой бархатный баритон с лёгким кавказским акцентом:

— Слушаю тебя, Сергей.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич. У меня вопрос.

— Говори.

— Может, вы мне уже поставите зачёт? Или хотите, чтобы я вышиб Удальцову мозги?