Гоблин Дуся

Глава 13 Семейная ссора

Висеть, когда тебя держат за шиворот довольно неприятно, вообще-то! Не, ну я понимаю, что перегнул палку. Когда выяснилось, что Витина пыльца с крылышек может стать вполне осязаемой и видимой для всех, это ж такое поле для приколов открылось! Я ж прямо почувствовал в тот момент — вот оно! Вот это поможет унылым уманьяр взбодриться! Конечно, раскрашивать вообще всех, до кого руки призраков дотянутся был перебор, но если начал, то уже трудно остановиться.

Сначала была самая сложная часть операции. Месть — она ведь, прежде всего, а я всё задумал-то, чтобы малость спустить с небес на землю задравшего нос Хуьяна. А чего он? Бубен не хочет помогать делать. Ещё и изображает из себя нинзю, издевается над бедным гоблином. В общем, сначала Витя, творчески переработав мой план, нанёс Гуросу на спину рисунок скелета. Потом выяснилось, что пыльцу можно делать видимой уже после того, как её нанесёшь, — а это стало сюрпризом даже для самих призраков! — и Гуросу нанесли боди-арт ещё и спереди. А потом… ну понятно, что потом. Чего одним Гуросом-то ограничиваться? Всем надо веселье устроить. Пожалел я только девушек. Не, вы не подумайте, это не из-за личного отношения. Просто над девушками прикалываться… можно, но не стоит. Надо ведь показать, что к ним у меня отношение трепетное, джентльменское, а то вдруг до сих пор не заметили?

Правда, потом, когда со всеми парнями было покончено, появилась у меня идея раскрасить и девушек. Как-нибудь более художественно. Нанести им, например, боевую раскраску тех чуваков из аватара, на кошек похожих. На’ви они, вроде бы, назывались. Но, во-первых, к тому времени Хуьян таки заметил, что с ним что-то не так, во-вторых, оказалось, что художественные способности у призраков не слишком высокие. Скелетиков они при жизни рисовать умели, а вот объяснить, что за раскраску нужно наносить, я им так и не смог.

Так-то я упорный, если не сказать — упоротый. Наверняка что-нибудь получилось бы, но пришлось убегать, потому что шутка вышла из-под контроля. Как-то я не учёл, что результаты трудов призраков увижу не только я, но и остальные уманьяр. И они, блин, перепугались! Вот кто бы мог подумать, что местные жители такие суеверные? На Земле бы никто и на секунду не поверил, что действительно видит перед собой нежно-фиолетовых скилетов — сразу бы понял, что это прикол такой. А тут чуть смертоубийство не случилось поначалу. Ну а когда всё-таки разобрались, в чём дело, все как-то сразу догадались, кто во всём виноват, и очень захотели меня покарать. Метод кары не обсуждался, а ведь было очень любопытно. Однако не настолько, чтобы выяснять на своей шкуре.

Ну, тут я, конечно, дал всем жару. Ночь — это моё время! Сообразив, что надо линять, я мобилизовал все свои умения. Тут и тёмная магия пригодилась, чтобы скрываться в тумане, и повышенная лазучесть, и ловкость превосходная. В какой-то момент я чуть не оказался в ловушке, когда взобрался на скалу, и выяснилось, что дорога осталась только одна — назад, в лапы гнусных загонщиков. Но тут меня выручили духи. Митя, точнее, выручил, Вите бы я не поверил. А так Митя пообещал, что у него хватит энергии, чтобы попридержать меня у самой земли и не дать разбиться, вот я и сиганул с верхотуры. Прикольно получилось. Дамы, кажется, даже перепугались за мою жизнь — по крайней мере, я слышал, как кто-то испуганно вскрикнул женским голосом, когда я прыгнул.

В общем, веселье получилось знатное, но я совсем забыл о вожде. Так что, пробегая мимо вигвама, попался к нему в лапы и теперь вишу под строгим прокурорским взглядом. И даже вырываться особо не пытаюсь, потому что дядька реально мощный. Чувствую, если я сейчас выкручусь из подаренной жилетки, потом только хуже будет. Так что приходится использовать другие методы убеждения — а именно глазки котика из Шрека. На него, правда, не особо действует, зато тот факт, что я по-ихнему шпрехаю его, похоже, поразил.

— Мне говорили, ты не знаешь язык народа. Как и авалонский.

— Авалонский — не знаю, а ваш немножко выучил за день, — говорю. И сам, кстати, поражаюсь своим выдающимся лингвистическим способностям. Я ведь реально его выучил! Да, пока что мне сильно не хватает словарного запаса, но в целом изъясняться уже получается, что вообще-то выглядит ещё более круто, чем магия и шаманизм. Интересно, это у всех гоблинов такие особенности, или только я настолько уникальный? Вообще-то, если посмотреть на Витю с Митей, похоже, что именно я. Они-то сами довольно сообразительные, этого не отнимешь, но если б у них такая офигенская память была, они бы в сложных словах не путались. И вряд ли знали бы только по одному иностранному.

— Что ж, раз ты уже можешь говорить — этим и займёмся. Пойдём.

Я хотел было съязвить, что, дескать, идти-то я и не могу, потому что висю, но вождь меня уже отпустил. Видно, рука устала на весу держать. Оно и верно, я ж не прям совсем мелкий, а вождь хоть и внушительный мужчина, но на Шварценеггера не тянет. Так что мы с ним скрылись в вигваме, и разъяренные мстители, которые как раз сообразили, где меня искать, остались с носом. Ну и правильно, в принципе. Совсем у эльфов чувство юмора отсутствует, шуток не понимают.

Про «поговорим» — это вождь, малость преувеличил. Никакого диалога поначалу вообще не было, а был только монолог, причём мой. Очень он меня тщательно расспрашивал, откуда я взялся, и чего я вообще хочу от племени Рыси. Говорить правду легко и приятно, но я пока что не настолько просветлился. Сообщать о том, что питаю нежные чувства к Илве и немного к Айсе я ему пока не стал, а то разозлится ещё! Всяко ведь бывает, некоторые папаши до старости опекают дочек, а уж ревнивые какие! Но и врать я, в принципе, не стал. Сказал полуправду — ничего мне от Рысей не нужно, если только приют и пожрать, а ещё было бы неплохо получить информацию, потому что я здесь человек… гоблин новый, местных раскладов не знаю, и вообще — тыкаюсь, как слепой котёнок.

— А вообще, уважаемый Вокхинн Белая Грива, я собирался своих соплеменников найти, — объясняю. — Мне говорили, они тут томятся в шахте, золото добывают, и, возможно даже совсем недобровольно. Я поэтому в Грасс-Вэлли и направился, что собираюсь с ними пообщаться и помочь выбраться. Потому что без соплеменников разумному плохо, он от этого слишком одиноким становится.

— Хорошая цель, — кивнул Вокхинн. У него даже глаза как-то подобрели, когда я закончил рассказывать. — Только ты уничтожил саму возможность что-то сделать. Как я полагаю — по незнанию. И из-за тебя мы тоже теперь должны будем вернуться в родную рощу с неудачей.

Ох, ну начинается. Я такое жутко не люблю, когда кто-то начинает виноватить совершенно посторонних и перекладывать свои факапы на окружающих. Но сразу возражать не стал, спросил, что же я такого сотворил ужасного.

Выяснилось, что Илве с Киганом должны были выкупить своих соплеменников, которые попали в неволю на золотой рудник. А я, негодяй такой, сорвал сделку — вот ведь неприятность какая. Племя собирало золото, готовило разумных, собирало информацию, к кому можно обратиться, а тут появляюсь такой негодный я, и всем всё порчу. Короче, мужик решил переложить с больной головы на здоровую. И я бы, наверное, его даже осуждать не стал, но из рассказа стало понятно, что у него нет начальства, перед которым нужно отчитываться. А значит, козёл отпущения ему если и нужен, то только для морального удовлетворения. Вот это меня бесит. Ну что тебе, легче станет, если ты виноватого найдёшь? Серьёзно, дело провалилось. Сородичей вы не спасли. И вместо того чтобы решать, как всё исправить и всё-таки добиться своего, ты начинаешь искать, на кого бы скинуть вину за своё фиаско.

И ведь, самое неприятное, ничего ему не докажешь. Этот чувак уже себе всё объяснил, и какие-то посторонние аргументы, которые не сходятся с его видением теперь просто учитываться не будут. Он знает, что это я включил сигнализацию, и, значит, это именно я виноват в том, что Илве с Киганом не вызволили соплеменников. А то, что тот портье, или как он там назывался, и без меня пальцами по кнопке плясал — это ему не объяснишь.

— Они должны были поселиться в гостинице и заплатить выкуп за пленных Рысей, — сердито выговаривал мне Вокхинн. — Мы выяснили, что в тот день там находился человек, который мог помочь. Но из-за тебя теперь Рысям нет хода в Грасс-Вэлли.

— А ничего, что вам и так туда хода не было? — Не выдержал всё-таки. Ну, просто не люблю, когда на меня давят и собак вешают. — Я ж видел, на Илве с Киганом там смотрели, как на обезьян каких-нибудь, которые человеческую одёжку нацепили.

— Ложь! — Ожидаемо возмутился Вокхинн. — Они учились в человеческом городе. Они умеют вести себя так, как принято у людей. Их бы приняли за своих!

— А уши они тоже втягивать умеют? — Хихикнул я. — Вы, конечно, весь такой умудрённый, господин Вокхинн, а простых вещей не понимаете. Всем там пофигу, как себя умеют вести ваши замечательные дети. Им главное — какая у них форма ушей. Так что в лучшем случае, вернулись бы они без денег, или какую там вы дань собрали. А в худшем — сами бы на том руднике прописались. Если б я их не вызволил.

И знаете, мои аргументы до Вокхинна, конечно, не дошли. Тут я даже и не удивлён был. Но, такое ощущение, что ему подобное не только я объяснял, потому что узнавание какое-то в глазах было.

— Не важно, — потух вождь. — Сейчас это всё неважно. Я понимаю, что ты не был злонамерен. Хотел, как лучше. К тому же ты помог моим детям выбраться из тюрьмы. Мы проводим тебя до пределов нашей земли. Дадим необходимое, так что ты сможешь отправиться в один из человеческих портов, которые не принадлежат авалонцам — там гораздо лояльнее отноятся к инородцам. Денег у тебя достаточно — авалонские доллары принимают по всему побережью. Ты сможешь вернуться на свою родину. Прости, но выделить тебе провожатого я не смогу — нас и так слишком мало. Как и пригласить в заповедную рощу. Это место — только для народа Рыси. Но я дам тебе карту и подробно расскажу маршрут, которым лучше идти.

— А, да не надо, спасибо, — махнул я. — То есть карта — это было бы очень в тему, как и маршрут, но я как-нибудь потом забегу, чтобы забрать. А сейчас я с вами не иду. Я же говорю, мне надо своих соотечественников навестить. И, может, вытащить их из неволи.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — вздохнул Вокхинн. — Хотя тебе это незнание простительно, ведь ты не местный. Ты не сможешь проникнуть в лагерь невольников. Как и на саму шахту. Единственный способ вызволить твоих соплеменников — это выкупить их. Но теперь это для тебя невозможно.

— Да-да, — кивнул я. — Как скажете. Но я уж как-нибудь сам разберусь.

Вокхинну мой ответ не понравился. Очень авторитарный дяденька, судя по всему. Вот какая ему разница, что и как я собираюсь делать? Сам же говорил, что ему на меня по большому счёту наплевать. Так нет! Обязательно надо, чтобы я сделал именно так, как он сказал! Совершенно дурное упрямство, вот что я скажу! Правда, вскоре выяснилось, что он не просто так меня с собой тащить собирается. Боится, оказывается, что я попаду к авалонцам и выдам им тайну этого самого убежища, в котором мы сейчас находимся. Вот же дурной! Делать мне нечего, кроме как тайны всякие выдавать!

Короче, мы с ним посрались немного. Вообще не ожидал мужик, что его авторитет на меня не подействует, разозлился даже. А я тоже… нет бы согласиться, а потом спокойно слинять, когда в дорогу отправимся, так потребовалось мне обязательно настоять на своём! Совершенно дурацкое поведение, как будто вожжа под хвост попала! Но это оказалось на руку, потому что стены у вигвама тонкие.

Ну, в том смысле, что для окружающих наши переговоры тайной вообще не являлись. И оказалось, что далеко не все в племени Рысей такие же осторожные, как вождь. Короче, эльфам не хватало только небольшого толчка, чтобы устроить маленький бунт.

Первой в шатёр ворвалась Илве. И сразу, без обиняков сказала папе то, чего говорить бы не следовало. Дипломатичнее ж как-то надо!

— Отец, он прав! Ты слишком осторожен! Если мы всегда будем только прятаться, мы вымрем окончательно или растворимся среди других уманьяр, если нас примут. Я удивлена, что ты этого не понимаешь!

Я прям почувствовал, что у меня уши к затылку прижимаются. Ну ладно я — на меня Вокхинну наплевать, но вот так вот услышать правду матку от любимой дочери… круче было бы, если б она сразу ему сообщила, что влюблена в меня и собирается выйти за меня замуж. Я позволил себе немного помечтать об этой сценке, пока тихонечко-тихонечко отходил в сторонку, чтобы, значит, не попасть под горячую руку. Правда, недооценил я самообладания Вокхинна. Даже кричать не стал.

— Илве, мы всё это уже не раз обсуждали. Выживание племени — на первом месте. В твоей крови бурлит молодость, тебе хочется действий. Но ты не должна горячить свой разум. Если мы восстанем против авалонцев, они придут к нам и уничтожат всех! Разве мы об этом не говорили⁈

— Говорили, и не раз! — Возмущённо ответила Илве. — Мы только об этом и говорим! Мы вообще ничем, кроме пустой болтовни не занимаемся! А тем временем племя тает! Нас становится всё меньше! Оглянись, отец! Вокруг тебя почти всё племя! Это — всё твоё племя, больше — нет, остались только старики и подростки! Ты в самом деле надеешься, что нам удастся выжить вот так, в таком составе? Да первая же бродячая шайка снага нас перебьёт, и никакая заповедная роща не спасёт! А если они поленятся, то очередной выброс хтони снесёт рощу! Да что я говорю — может, это уже произошло, мы просто ещё не знаем!

— И что ты предлагаешь? — Нахмурился Вокхинн. — Напасть вдесятером на охраняемый лагерь? Мы ведь это уже обсуждали!

— Я предлагаю хотя бы подумать о том, что мы можем сделать! Прислушайся хотя бы к гоблину! Он ведь шаман, если ты ещё не заметил, к тому же тёмный маг. Не ты ли говорил, что мы потеряли возможность действовать со смертью Алгома? Что у нас больше нет магов, которые могли бы помочь противостоять авалонцам⁈ Так вот, теперь он есть! И он хочет того же, чего хотим мы!

— Он не маг, а пустоцвет! — Не вынесла-таки душа поэта, орать начал. И это ещё у него надолго терпения хватило! Я-то думал, раньше возмущаться начнёт. — Всё, что он может — это дурные фокусы! Ты готова поставить жизнь племени на едва знакомого зеленокожего коротышку, у которого в пустой башке только ветер свищет⁈ — Вот это было прямо обидно. Ну да, башка у меня не сильно наполненная, пока. Но уж ветра там точно нет!

— А ты готов уничтожить племя, лишь бы не рисковать, — неожиданно спокойным голосом сообщила Илве. — Ты слишком стар, отец. И слишком устал. Прости, но я не позволю тебе из-за усталости бросить наших соплеменников. Бросить моего Бинэси! Я не стану возвращаться домой одна.

— Дрянная девчонка! — Окончательно разъярился Вокхинн. — Да я тебя… Киган! Чувайо! Сюда! Заберите у неё лук!

Короче, настоящая драма разворачивалась перед моими глазами — куда там мыльным операм. И она меня затрагивала напрямую! Очень даже затрагивала! Это её «моего Бинэси», ударило меня прямо в сердце! Что-то мне подсказывает, что загадочный Бинеси, — имя-то какое противное! — Это вовсе не любимая собачка Илве. И то, с каким чувством она назвала это имя… Зараза, что ж так не везёт-то? Я ж уже нашу свадьбу с Илве продумывал! Эти сиськи должны принадлежать мне!

В общем, сплошное разочарование, вот что я скажу. Нельзя так поступать с восхитительным и замечательным Дусей. Я так расстроился, что даже подумывал слинять прямо сейчас, и больше никаких дел с остроухими уманьяр не иметь. Ну их нахрен, раз меня Илве не любит. Потом себя одёрнул, конечно. Во-первых, у меня есть ещё Айса, а у неё грудь ничуть не хуже, чем у Илве. После «моего Бинэси» даже получше стала, пожалуй. Более привлекательная. Во-вторых, тут как раз подходил к своему финалу дворцовый переворот в отдельно взятом микро-племени. Потому что Вокхинн прямо на моих глазах утрачивал последние рычаги власти — Киган и Чувайо отказались ему подчиняться и согласились с Илве.

Я хихикнул тихонько, и решил, что с Чувайо точно надо подружиться. Я буду звать его Чува-а-а-айо! Таким рычащим голосом. Я едва не произнёс это вслух, так смешно звучало у меня в башке.

Ну да, Илве… не, я её не забыл. И по идее должен был дико расстроиться из-за того, что её сердце, и, главное, сиськи, уже заняты кем-то другим. Но вот как-то не получается у меня в этом теле по-настоящему расстраиваться. Видно, я бесчувственная скотина. Или все гоблины вообще — бесчувственные скотины, тут я ещё не решил.

А пока я разбирался в своих обманутых чувствах, Вокхинна окончательно задавили аргументами. Поняв, что его не поддерживают не только собственные дети, но и всё племя вообще, он окончательно на всех обиделся, принял мрачный, недоступный вид, и только что пальцем не потрясал. Наверняка сейчас думает — вот облажаетесь, будете знать, как не слушать мудрого папу! Кассандра недоделанная. Или тут больше подходит Нострдамус? В любом случае, не важно. Потому что мы не облажаемся. Чтобы я, да облажался на глазах у любви всей моей жизни, Айсы⁈ Да не бывать такому никогда!