Гоблин Дуся

Глава 3 Первый контакт

— Да, Митя, не везёт нам, — печально жаловался Витя своему призрачному товарищу. — Он же псих. Поумнел немного, но всё равно. Творит какую-то дичь.

— Чего тебе не нравится? — Отвечал Витя. — Зато смешно и не скучно!

Это они так отреагировали на моё выступление в коллекторе. Плевать, пусть треплются. Всё равно их, кроме меня, никто не слышит, а мне — наплевать.

Однако коллектор — это, конечно, хорошо, но вечно тут, правда, сидеть не станешь. Я вот, например, уже жрать хочу, несмотря на сомнительные запахи. Запахи меня, к слову, совсем не раздражают. Я и сам всю жизнь не цветочками пах так-то. Притерпелся. Да и, сдаётся мне, гоблинское обоняние как-то не так устроено, как человеческое. Собачкам же говно нюхать не брезгливо? Вот и меня всякая тухлятина не особо впечатляет.

Я решил вернуться обратно, к месту своего рождения. Как преступник, который всегда возвращается на место преступления. Но в моём случае дело не в извращённых психологических вывертах, всё куда банальнее. Надо посмотреть, как там мои товарищи по несчастью. Митя с Витей-то правы, я тут один, языка не знаю. Опять же гоблинов тут не любят, оказывается… ГЛМа на них нет, козлов нетолерантных! В общем, надо посмотреть, что там с моими товарищами по несчастью. Потому что Витя уверен, что на грузовики с «мясом» напала полиция. Придавила всех оглушающей магией, с которой, к слову, тоже надо бы разобраться, а потом начала перестрелку с нашими хозяевами.

Я это к чему — если полиция против работорговли, всех бывших рабов того… вернут на место, откуда взяли? Хотя когда я это предположение высказал, оба духа очень мерзко засмеялись. Видно, не показалась им эта идея близкой к реальности. Но проверить всё-таки надо. Да и потом — куда мне ещё идти-то? Тут разве что из города бежать, потому что под местного жителя я точно не мимикрирую. Ростом не вышел.

Собрался лезть вверх, используя ту же палку, потом сообразил, что я, вообще-то, не один!

— Митя и Витя! А не слетать ли вам наверх? Обстановку оценить, посмотреть, нет ли наверху кого лишнего?

Духи переглянулись:

— А ты нам что?

— Эммм… — Не, я не против товарно-денежных отношений. Но чем платить бесплотным духам? — А чего вам надо-то? Благовония воскурить? Кровь юных девственниц? Девственников? Крысу в жертву?

Чем дальше я перечислял, тем сильнее вытягивались рожи моих бесплотных спутников.

— Он чего, чернокнижник? — Тихонько спросил Витя.

— Да не, мы бы заметили. Стал бы чернокнижник столько времени дурака изображать?

— А откуда он такое всякое непотребное знает?

— Эй, уважаемые! — Митя и Витя, видно, привыкли быть вдвоём, и не очень-то нуждались в третьем собеседнике. Я их только отвлекал от глубокомысленных бесед. — Вы скажите, что вам нужно-то, а потом будете обсуждать мою персону.

Призраки немного посверлили меня взглядами. Я уже было подумал — плевать, сам посмотрю. Время-то идёт. Но тут Витя, наконец, потребовал:

— Спляши. Только чтоб весело было.

Это было неожиданно.

— Я это, не умею, — смутился я. — Давайте я вам спою лучше. Но потом, а то у нас времени мало.

— Хорошо, — Важно кивнул Витя. — Песня тоже подойдёт. Но помни — за тобой должок! Должо-о-о-ок! — Он погрозил мне пальцем, живо напомнив водяного из старой советской сказки.

Так, грозя пальцем, он и всплыл сквозь потолок.

— Долбанутый, да? — Спросил меня Митя, помахивая крылышками и разбрасывая вокруг себя восхитительную фиолетовую пыльцу.

— Ага, вообще, — согласился я.

На самом деле не так уж нужна была эта разведка. Слух у меня был как у летучей мыши — недаром такие чудесные длинные уши на голове имелись. Пусть и не самой совершенной формы. Зато я слышал всё! Как проезжает над головой машина. Как идёт, разговаривая по телефону местный житель. К слову язык всё-таки не совсем непонятный. Знакомые слова встречаются, довольно часто. Определённо, это какой-то диалект английского, просто странный и очень певучий.

Не дожидаясь возвращения Вити, полез наверх. И опять — как же я чертовски ловок! По обычной палке я взлетел вверх, как кошка, вот вообще никаких сложностей! Высунулся осторожно из люка, никого там не обнаружил — даже машины мимо не проезжали. Ну, я и порскнул быстренько в переулок.

Сейчас, когда за мной не гнались, можно было осмотреться в городе. Если сделать поправку на мои скромные размеры, дома не такие уж высокие. Пятиэтажки, семиэтажки. Где-то ближе к центру виднеются более высокие башни, вполне современного вида. Но ни каких небоскрёбов и прочего похожего великолепия, оставшегося там, в другом мире. Этот Сан-Франциско был совсем не такой яркий. Хотя, может, он и не Сан-Франциско вовсе? Кто знает, как он тут называется, да и есть всё-таки вероятность, что меня и географически тоже куда-то перенесло.

Гоблины отлично умеют прятаться, вот что я вам скажу. На место боя похитителей с полицией я вернулся мастерски, так никому и не попавшись на глаза. Главное — вовремя реагировать на сигналы от обоняния и слуха, а прятаться вообще не проблема. Я мелкий, юркий, и очень ловкий. И могу забраться в любую щель.

Далековато я убежал, надо сказать. То столкновение, оказывается, было уже на выезде из города — если б я метнулся в другую сторону, оказался бы в степи. А так доскакал почти до центра города. На окраинах, надо сказать, было вообще некрасиво — как будто в трущобы какие-то попал. Времянки, халупы, сложенные из обрезков дерева и металла. Дороги вообще не асфальтовые ни разу, а грунтовые.

Я добрался до того же переулочка, где прятался изначально. Собственно, это было самое начало цивилизованной части города — дальше уже и шли те самые трущобы.

«Да… вот здесь я и появился в этом мире!» — с ностальгией подумал я.

На месте боя уже всё затихло. На спущенных колёсах стояли три грузовика. Тенты у них были разорваны, да и по бортам видны пулевые отверстия. Мне это не понравилось. Внутри-то, по всему судя, мы и ехали. Рабы, в смысле. А полисмены местные стреляли, не сильно опасаясь кого-то задеть. Что и подтверждали несколько трупов, лежавших возле обочины дороги. Там явно были мои товарищи по несчастью. Я увидел пару гоблинов, и аж троих… орков, наверное. Зелёные, с клыками. Ростом где-то с человека, зелёные. Сильно присматриваться не стал — жалко же.

— Да, пленных уже вывезли. Сейчас трофеи, получается, собирают, — деловито прокомментировал из-за правого плеча Митя.

— И уродов тех уже повязали. Которые нас везли куда-то, — добавил из-за левого Витя.

Вокруг машин действительно возились местные полисмены, что-то собирали, что-то вымеряли. А я, получается, вылетел из кузова вон той машины, у которой борт разворочен. Похоже, в неё что-то взрывающееся прилетело. Там все лежали, а прежний владелец этого тела, если он там был вообще, стоял. Вот меня взрывной волной и вынесло. Или это уже я стоял, и меня вынесло? Смутно помню. А чья задница послужила мне батутом, я не узнаю, потому что его уже либо увезли, либо унесли.

Полицейские о чём-то вяло между собой переговаривались. Я слушал внимательно, но тут мне мой чуткий слух помочь не мог, потому что этот странный английский уж очень сильно отличался от того, который знал я. Если что-то и понимал, то с пятого на десятое. Однако слово «депортировать» я точно услышал, и не раз! Чуть не выскочил навстречу копам, чтобы, значит, меня тоже депортировали. А что, очень даже неплохо если местная Америка поступает так же, как и знакомая мне версия. Депортировать нелегальных мигрантов — это же замечательно! Я как раз очень даже не против, чтобы меня депортировали. В России-то всяко попроще будет ассимилироваться — ведь раньше моя тушка там как-то жила! Да и Митя с Витей вполне нормально выглядят. Ну, кроме крылышек. Надо будет всё-таки выяснить у Мити, почему он такой фейский и радужный. Подозрительно это как-то.

Я всё-таки сдержал свой порыв и решил не торопиться. Надо сначала все обстоятельства досконально выяснить, а уж потом соваться в воду, уже зная брод.

— Ёлки зелёные, чего ж они там бубнят-то? — Пробормотал я, ещё раз услышав знакомое слово.

— Говорят, что всех преступников повязали, — подал голос Витя. Я хотел было возмутиться, какого черта он сразу не сказал, что на местном шпрехает. Удержался. А то ещё потребует за перевод петь или танцевать. А так — добровольно сотрудничает.

— А всех бывших пленных депортируют, — продолжал дух. — Жалеет, что возиться теперь с ними придётся, но радуются предстоящей депортации. Собираются это дело отпразновать. А то поступления налогов в очередной раз сократились, а шерифам платят из городской казны, и зарплату не повышают. А тут, значит, у них получится очень хорошая премия, которую они собираются поделить между собой. Вечером в кабак пойдут, сделку праздновать.

— А чего это, — прошептал я. — У нас что, родина платит за возвращение похищенных? Или они от родственников вознаграждение потребуют?

Витя и Митя обидно расхохотались.

— Родина платит, ага… — хихикал Митя. — За гоблинов! Да нас и не считает никто!

— За кхазадов, может, родня внесла бы выкуп. Если б не пожалели! За людей… ну, может тоже кто нашёлся бы. Лаэгрим точно своих бы стали вытаскивать. А у нас — извини. Мы — гоблины. Мы каждый сам за себя!

Не скажу, что мне это нравилось, но звучало сообразно с моими представлениями о гоблинах. Но тогда непонятно, откуда рассчитывает местный шериф — не полицейский даже! — получить деньги. Как назло, трепаться стражи порядка перестали, потому что приехали какие-то рабочие, и шериф принялся раздавать указания. Рабочие споро обчистили грузовики. Всё повытаскивали с машин, даже двигатели. И колёса тоже сняли. Разбортовали прямо на месте, и закинули диски в кузов уже своего грузовика. Всего через полчаса от грузовиков остались только остовы. И ещё трупы на дороге лежали.

А потом стражи порядка погрузились в машину с мигалками, и куда-то поехали. А я остался на месте.

Растерялся немного. Не сразу сообразил, что дальше делать. Но потом решил, что долго думать глупо. Если есть ноги — надо их использовать. Ну да, мне просто было офигенно круто ходить, бегать, и вообще перемещаться. А кому бы не было на моём месте? Так что я рванул за полицейскими машинами, благо они не сильно разгонялись на узких улочках. Мне, такому ловкому и быстрому, вообще не составляло труда держать их на виду.

И надо сказать, местные шерифы меня не разочаровали. А может, наоборот, разочаровали, потому что двинули они не в какой-нибудь полицейский участок, а прямиком в кабак. Обычный такой бар, совершенно непримечательный, как в кино. Стойка, несколько небольших столиков, усатый бармен за стойкой. Человек, конечно же.

Всё это я разглядел через окошко. Но смотреть на чужие радости жизни через окно — глупо. Нужно туда, внутрь! Чтобы подслушать. Я уж было начал обдумывать, как эту операцию мне провернуть, но потом сам себя притормозил. Мне-то туда зачем? У меня есть Витя, который шпрехает. Вот пусть он и летит, благо, его-то как раз никто не видит, и никаких операций разрабатывать не нужно.

Призрачный гоблин в этот раз спорить не стал — ему, видно, тоже интересно было послушать, о чём говорят полицейские. Он и без меня туда собирался, так что стоило мне заикнуться, как Витя просочился через окно, и завис прямо над столом. А я сидел, спрятавшись за полицейской машиной, и время от времени поглядывал, что происходит в баре.

Там было весело. Пиво и виски лилось рекой, стражи порядка что-то оживлённо обсуждали, время от времени провозглашали тосты. Настоящий праздник жизни! Официанты то и дело носили новые блюда. Я с тоской проследил, как разгорячённый шериф смахнул локтем под стол румяные, соблазнительные свиные рёбрышки. Да я даже с улицы чувствовал, как они пахнут!

Никогда в жизни не пробовал свиных рёбрышек. Не по моим возможностям такая еда была. И сейчас я смотрел на лежащий под столом деликатес. А деликатес смотрел на меня. «Мне одиноко здесь, — говорил он мне. — Мне так грустно, я всеми забыт и заброшен».

Это было ужасно. Рёбрышки необходимо было спасти — никто не должен быть одинок!

— Блин, как жрать-то хочется! — Это было просто издевательство.

— Так надо было по дороге перекусить, — фыркнул Митя. — Столько мусорных баков пропустили! У людей в помойке всегда полно вкусного, они вообще еду беречь не умеют!

Питаться из мусорного бака… Нет, я обратил внимание, что из помоек чаще всего пахло довольно приятно. Да и фантастику всякую читал. Гоблины — они народ неприхотливый, это я знаю. Но лопать из помойки… Короче, я пока не настолько ассимилировался. И вообще, это не наш метод! Мы — против одиночества, а там очень одинокие и несчастные рёбрышки на полу лежат! Страдают!

Через парадный вход в бар пройти не получилось. Слишком открытое место, а я всё-таки не кошка, чтобы мастерски избегать человеческих взглядов. Зато на мою долю оставался вход для персонала. Нашёл по запаху — работники кухни регулярно пополняли мусорные баки объедками, ну и чтобы далеко не ходить, всё это богатство располагалось прямо возле входа. Который ещё и открыт оказался.

Так что я тихонько проскользнул сначала на кухню, там не удержался и прихватил немного рыбы. Сырой. Но это меня совсем не расстроило — так даже вкуснее оказалось. Жуя её на ходу, как какой-нибудь Голлум, шмыгнул под стойку — бармен как раз отвлёкся, набирал пиво. Ну а дальше уже совсем просто — переместиться под столик полисменов оказалось совсем несложно. И вот они! Румяные! Пахучие! Истекающие соком! Они дождались меня.

Рёбрышки закончились в мгновение ока. Просто взрыв вкуса и радости жизни. И полы в баре чистые, так что никаких лишних ингредиентов на них не налипло. Ну, почти.

Всем известно, что на сытое брюхо голова работает по-другому, и я подумал, что малость переборщил. Нет, ну это было невероятно круто, я восторгался своими действиями, своей ловкостью, незаметностью, умением оставаться невидимым для больших и страшных людей. Только это всё равно было малость безрассудно.

«Главное — не показывать, что лоханулся!» — подумал я, глядя на призрачных спутников, которые с интересом на меня смотрели. Они всю дорогу о чём-то перешёптывались, но я не слушал — слишком сосредоточен был на незаметности.

— Ну что? — Спрашиваю Витю. — О чём говорят?

Сам я особо знакомых слов пока не слышал, только какие-то имена. Вроде бы обсуждали стати какой-то Лилии в местном борделе. Это было интересно, но немного не то.

— Баб обсуждают, — подтвердил мои догадки Витя. — А ты чего сюда припёрся-то, Дуся? Нравится сидеть между ног у мужиков? Это как-то нездорово! Наводит на странные мысли.

— Ну ладно, да, облажался, — вздохнул я. — Просто рёбрышки заметил, а они прямо прекрасные. Ни разу не пробовал. Как я мог их не спасти?

— Ну вот, я ж говорил! — Обрадовался Митя. — Просто тупой. Всё, как и раньше, жрать захотелось — больше никаких мыслей в голове. Давай это за победу в споре засчитаем, а?

— Щас, разбежался! — Возмутился Витя. — Проиграл — так и летай с крылышками, как маленькая феечка из телевизора! И нечего жульничать! А будешь хитрить — ещё и радугой какать начнёшь!

— Ладно, ребята. Не ссорьтесь. Лучше слушайте, о чём болтают, а я вам потом песенку спою, — Пообещал я шёпотом. — Я вас там, на улице подожду, ладно?

Однако выползти из-за стола оказалось совсем не так просто, как под него залезть. Шериф и его помощники пивом только разгонялись, а вот продолжить решили чем-то покрепче, что у них уже стояло на столе. И вставать, чтобы сходить за добавкой, не требовалось. А без этого мне пришлось бы протискиваться мимо чьих-то коленей, причём реально протискиваться. Слишком маленький столик, слишком плотно они сидели.

— Ну, или не подожду. Здесь посижу, вместе послушаем?

Витя хлопнул ладонью по физиономии в интернациональном и даже межмировом жесте.

— Ничего интересного не говорят, — буркнул Витя. — Всё ещё баб обсуждают, теперь жинок своих. Если им верить — все жинки редкие сволочи, мегеры, и вообще — антисекс… антисуки… преступницы, короче, которых надо изолировать от общества.

Сидеть под столом было скучно. Да и рёбрышки, как оказалось, были не такие уж большие. Рыбку, стянутую с кухни, я тоже доел. Вкусная. Так и тает во рту! А ещё косточки так прикольно на зубах хрустят. А на самом краю стола стоит тарелка. Я её ещё с улицы видел, в ней фиш энд чипс шерифу принесли. Интересно, сильно ли отличается на вкус жареная рыбка от свежей?

Я аккуратненько высунул руку и нащупал тёплое, мягкое. Да! Жареная — она всё-таки вкуснее. Намного!

Удержаться было невозможно. Я стянул ещё кусочек. И ещё. А потом вдруг моя рука коснулась чьей-то руки… Митя посмотрел на меня укоризненно и покрутил пальцем у виска. Я и сам понял, что увлёкся. Ну, может, обойдётся ещё? Руку-то я отдёрнул сразу же. Нет уж, лучше без таких экспериментов, а то можно и попасть. А потом под стол вдруг опустилась рука, и пребольно схватила меня за ухо. Он как знал, этот шериф, где я нахожусь!

Сопротивляться не было никакой возможности. Меня вытянули из-под стола, и так я предстал перед посетителями — маленький, оборванный, несчастный. Что мне оставалось делать?

— Митя, Витя, вы хотели песенку? — Шепнул я. — Это — вам!

Тут главное глазки сделать, как у кота из Шрека. И голосок потоньше. Может, прокатит?

Я вдохнул, и проникновенно запел:

— У Ку-у-урского-о вокзала

Стою я, молодой

Пода-айте Христа ради-и-и

Червонец золотой…