Гоблин Дуся

Глава 9 Ограбление

Моё эпическое появление на присутствующих никакого впечатления не произвело. Видно, слишком у меня не внушительная фигура, не вызывает опасения. Полицейские, вместо того, чтобы рухнуть на пол, как я просил, тут же навели на меня свои ревальверы и принялись палить, как не в себя! И ведь попали бы, сволочи, если бы не тьма. Видеть-то они меня толком и не видели, всё-таки хоть и день, но мы в помещении. А искусственные источники я заглушил почти полностью, такой вот я классный. Но полицейских это совсем не смутило, они палили на голос, а я, подскочив на месте, рванул в сторону. И как раз в сторону слегка растерявшегося менеджера, или как тут называется главный в банке. Управляющий, может? Хотя сейчас он даже собой не управлял.

Не то чтобы это было запланировано. Так-то, если честно, я рванул, куда глаза глядят, потому что очень не хотел, чтобы во мне появились лишние дырки. А в этого мужика просто врезался и сбил с ног — так сильно разогнался. Я ж мелкий, но сильный вообще! И ещё — очень сообразительный, это у меня ещё с прошлой жизни осталось.

— Хей, ю! — Кричу. И стволом револьвера ему в рожу тыкаю. — Кам виз ми! Ять! Как тебе сказать-то… Витя, как сказать, чтобы он отключил эту хрень, которая вас плющит?

Я-то, в отличие от окружающих, прекрасно видел, что происходит вокруг. Эта неведомая хрень, которая давила на духов, уже опустилась совсем близко к полу, и они теперь выглядели, как какие-нибудь бычки в томате. В смысле — плотненько так прижаты к полу, даже глазки выпучили.

Витя кочевряжился не стал. Видно, очень уж ему не хотелось быть окончательно раздавленным. Он мне что-то такое прокричал, и я повторил. В глазах у менеджера блеснуло понимание — значит, правильно повторил. У меня вообще отличные способности к языкам. Для верности я ещё раз ткнул стволом в лицо менеджеру, и выстрелил ему над ухом.

Это, кстати, зря, потому что полицейские окончательно определились, куда стрелять. Ну и того. Короче, этот менеджер вообще на миллиметр со смертью разошёлся, и вовсе не из-за меня. Свистнуло, брызнуло каменной крошкой из пола, и осколки раскровянили ему лицо, он взвизгнул от ужаса и что-то закричал. Хотя почему «что-то»? Он закричал — «Не стреляйте, идиоты!». Тут бы любой сообразил. И полицейские стрелять перестали — те трое, что прибежали первыми. Но тут как раз вбежали ещё несколько, на этот раз со стороны улицы, и они-то воплей менеджера не слышали. Правда, и меня они тоже не слышали. Но каждый ведь знает — если ты нихрена не видишь, тебе страшно, и у тебя есть револьвер — нужно его использовать. Это придаёт уверенности.

Вокруг грохочет оглушающе. Звенит ещё более оглушающее. Все чего-то орут. Митя с Витей требуют, чтобы их выпустили. Полицейские требуют бросить оружие и сдаваться. Интересно, кому? Друг другу, что ли? Менеджер орёт, чтобы не стреляли, а сам куда-то отползает на карачках, спиной вперёд. Ну и я тоже ору. Повторяю ту фразу, которую мне Витя прокричал, чтобы, значит, менеджер не забыл, куда он ползёт. Весело! Движуха!

Ну и я за ним ползу, что уж там. Пули вокруг свищут, рекошеты от бетонных стен всё время — приходится ползти, да. Я, конечно, как тот маленький трубач из древней песни… кстати, надо ж поддержать Витю с Митей…

— Как хорошо! Не надо кланяться! Свистя-а-ат все пули над тобой! — Пою. Голос мне мой нравится, хороший такой, хоть и тонковат немного. — Везде пройдёт, но не расстанется, с свое-е-ей начищенной трубой! Митя, Витя, это вам!

— Спасибо, ять, большое, Дуся! Твоя поддержка нам очень важна, нах! — Орёт Митя, и мне кажется, что я слышу в его голосе сарказм. — Очень рад, что ты нам про трубу свою спеть решил!

— И встал трубач в дыму и пламени, к губа-а-ам трубу свою прижал. И за трубой весь полк израненный запе-е-ел «Интернационал»!

Хорошо, что дверь во внутренние помещения совсем недалеко находилась, а то даже и не знаю. Полицейских-то в банке набилось уже человек пятнадцать, и они труса не праздновали. Продолжали стрелять. Уж не знаю, наглухо или нет, но трое уже стрелять перестали, потому что получили своё и теперь тихонько истекали кровью. Уже заползая вслед за менеджером, я видел, как Митя радостно переполз через залитую кровью линию ловца снов. Значит, не только тьмой можно эту штуковину деактивировать!

Менеджер, оказавшись за пределами зала, как-то излишне приободрился. На ноги вскочил, рванул куда-то к столу, и мне показалось, что он явно не противодуховую давилку отключать торопился. В общем, стрельнул ему в ногу. Тот вскрикнул и рухнул, а я подскочил к тому самому столу, чтобы убедиться. И таки да! Никаких переключателей там не было. Там был дробовик. Как в кино. Помповый. Винчестер он, что ли, называется, не помню? Красивый, страсть! Я, конечно, тут же револьверы свои в карманы засовал, и эту прелесть схватил.

— Хватит орать! Стоп крайинг, в смысле, — кричу. И снова эту фразу повторяю, про то, что надо бы перестать на духов давить. И вот надо сказать, выстрел из дробовика — он куда более внушительный, чем из револьвера. Со всех сторон внушительный. В смысле я решил пальнуть, чтобы придать убедительности своим словам, и они да, стали очень убедительные. Вопящий от боли менеджер даже притих, а меня снесло отдачей. Эта хреновина красивая лягается, как лошадь!

Поднимаюсь, смотрю — живой, вроде, менеджер. Смотрит на меня печальными глазами, и от боли стонет. И мне вроде бы надо чувствовать себя виноватым — это ж я ему ногу-то прострелил, а теперь ещё и чуть дробью не нашпиговал. Но я не чувствую у себя совести. Может, её контузило? Пофигу мне. Нечего было моих друзей плющить, даже несмотря на то, что некоторые из них меня убить хотят. И вообще — у гоблинов совести нет.

Снова ему эту фразу повторяю, и опять в рожу тычу винчестером. Всё-таки я очень крутой и убедительный, потому что больше сопротивляться банкир не стал. Послушно пополз куда-то к стене и какой-то там рубильник показал, а дёрнул за него уже я сам. Выглядываю из-за двери, кричу:

— Ну как? — Хорошо, что духов я каким-то другим органом слышу. В такой какофонии отдельных голосов разобрать вообще невозможно, а вот Митин голос я нормально ощущаю. Он как будто в голове звучит.

— Не давит больше! Выключай свою тьму, и валим отсюда!

— Не-не-не! Если выключу — они же успокоятся. — Я потихоньку, по стеночке, выползаю обратно в зал. Стреляют уже пореже, и это как-то обидно. Всего несколько секунд прошло, а они уже утрачивают энтузиазм, так дело не пойдёт. Я встал возле стеночки, упёрся в неё спиной, и пальнул из дробовика. Попытался пальнуть.

— Ять! Затвор же надо передёрнуть!

На второй раз получилось. Дробовик бахнул, я не упал.

— Зис из э раббери, — кричу. — Ай килл ю олл!

И тут же на пол падаю, а полицейские опять стрелять начинают, все оставшиеся двенадцать.

— Дуся, убирай тьму! — Кричит Митя. — Мы выхода из лабиринта не найдём, мешает!

Зараза! А ведь я почти уже подполз к двери в участок полицейский. Пришлось ползти обратно. По дороге остановился возле раненого, полицейского, зажимающего плечо. Подходит!

Хорошо, что он уже много крови потерял, не сопротивляется. Только кричит что-то возмущённо. Галстук у него такой красивый на шее, платочком. А может, платочек и есть? Короче галстук я снял, кровь обмакнул, и Вите кинул:

— Вот этой хреновиной себе дорогу проделывайте, понятно? — кричу. — В кровь макаете, и как кисточкой, как кисточкой!

И рванул, наконец, спасать любовь всей моей жизни.

В полицейском участке было хорошо. Во-первых, немного потише, потому что звукоизоляция хорошая, и сигналка не так била по ушам. Она, конечно, орала как ненормальная, но преграда в виде стен делала звук чуть более терпимым. И народу тут не было, так что я совершенно спокойно прошёл по внутренние помещения, а там сразу же нашёл лестницу вниз. Ну, логично, где ещё держать арестованных, как не в подвале?

Там тюрьма и нашлась. Городок Грасс-Вэлли — совсем небольшой, так что тюрьма у них оказалась не слишком вместительная. Мои уманьяр грустно сидели в тесной клетке, зажимая уши — им было неприятно даже здесь, в подвале, где звук сигнализации был уже почти совсем не громкий. Эльфы были слишком сосредоточены на своих переживаниях, так что моё появление пропустили:

— Привет! — Помахал я рукой, расплываясь в улыбке. Нет, ну какая же всё-таки Илве красивая! Жаль, что она сидит в одной клетке с Киганом. А то можно было бы только её выпустить, а этого урода остроухого оставить на месте. Шучу, не стал бы я его оставлять. Не потому, что такой благородный, просто ясно ведь, что Илве бы без него не ушла.

Уманьяр вытаращились на меня с самым поражённым видом. Ну, ещё бы! Я бы и сам впечатлился, увидев себя со стороны. Карманы топощатся от тяжёлых револьверов — аж штаны на поясе еле держатся, того и гляди, спадут. В руках — дробовик. И сам я забрызган кровью. В общем, вид у меня наверняка свирепый и очень воинственный — тут любой впечатлится.

— Так-то! — Говорю. — А вы — беглый раб, беглый раб. А я-то вон какой крутой, настоящий Рембо!

Всё равно они, конечно, ничего не поняли. И по-русски не говорят, да и откуда им, необразованным аборигенам, знать великого Рембо? Но я не расстроился. Наверняка у них было другое сравнение, не менее эпическое.

Хорошо, что ключ искать не потребовалось — камера открывалась специальным рычагом. Очень удобно — не нужно мучиться с передачей ключа дежурным, да ещё потеряется обязательно. Ну и героическим спасителям прекрасных эльфиек тоже удобно — не приходится суетиться. Подошёл этак вальяжненько, дёрнул рычажок — и вот, пожалуйста. Ты свободна, Илве! Я здесь, можешь обнять меня и даже расцеловать, я совсем не буду против.

Однако в объятия ко мне бросилась почему-то не Илве, а Киган. А я такого сильно не люблю, с мужиками обниматься. Я ещё ни разу не пробовал, но вот отчего-то совершенно уверен, что мне не понравится. Так что я ловко отскочил в сторону. И очень правильно сделал! Эта неблагодарная скотина вовсе не обниматься стремился! Он меня, похоже, задушить хотел, или стукнуть!

— Эй, а ну стоп! — Крикнул я, поняв всю глубину чёрной неблагодарности остроухого Кигана. — Стоп, мазафака! Илве, ну скажи ему!

И моя смугленькая лапушка и умница действительно сказала! Не знаю уж, что именно, но бешеный Киган хоть и пыхтел, как чайник, и сверкал глазами гневно, но изловить своего великолепного спасителя больше не пытался.

Гоблины — народ великодушный, так я думаю. Или, как минимум, один конкретный гоблин. Так что я не стал ему пенять на плохое поведение, а высокомерно проигнорировал. Вместо этого вытащил из кармана один револьвер, и торжественно преподнёс его Илве. Лука-то у неё больше не было, да и вообще вещей. Я так беглым взглядом обстановку окинул — ничего похожего не увидел. Может, уже растащили, а может, где-нибудь в кабинетах вещи лежат. Так что пусть у моей сисястой любви всей жизни будет хоть какое-то оружие. А у меня штаны спадать перестанут.

Кигану револьвера не досталось, хотя он и смотрел завистливо. Но я всяких придурков не благодетельствую, обойдётся. Пусть сам себе оружие добывает, в бою! Как храбрейший Дуся.

— Летс гоу, — говорю. — Ви хев ноу тайм. Времени у нас мало.

И опять моя смугляночка сексуальная всё поняла, кивнула, и заспешила вслед за героическим мной. Хотя ей явно не хотелось — чем выше мы поднимались по лестнице, тем громче звучала сирена. Нет, ну вот всё же, какая отвратительная гадость! Аж с мысли сбивает! Бедные мои остроухие спасённые, им-то, наверное, ещё тяжелее.

Процедура спасения заняла всего пару минут, и обстановка наверху почти не изменилась. По крайней мере, в полицейском участке. Выстрелов и ругани, впрочем, больше не слышно, но это пофиг. А вот то, что моих призрачных друзей нет, это уже настораживает. Неужто ещё не проделали себе дорожку?

Илве с Киганом рванули к выходу из участка, а я так не могу. Нельзя бросать друзей, так что я двинул к двери в банк. Приоткрыл аккуратненько, огляделся. И в этот момент как раз замолчала сигналка, я аж перепугался. Но зря испугался, это она не по мою душу замолчала. Просто кто-то выключил. В банке, кстати, обстановка уже была поспокойнее. Во-первых, моё облако тьмы рассеялось. Жаль, не заметил, сколько времени продержалось — надо будет потом поэкспериментировать. Полицейских было тоже поменьше. Трое перевязывали раненых, один — возле входа стоял, контролировал ситуацию. Ещё один мёртвый лежал — ему то ли рикошетом башку прострелило, то ли прямо так кто-то из коллег попал, напрямую. Остальные, видно, ушли. Ещё присутствовал клерк банковский, и тот подстреленный мной в ногу менеджер. Или управляющий, может? Он демонстративно стонал, а в перерывах между стонами — ругался нехорошими словами на полицейских. Полицейские огрызались.

Ещё я заметил кровавую дорожку. Она была немножко кривоватая, и вела не к выходу, а к двери во внутренние помещения. Вот же тупицы! Они что, совсем дебилы? Зачем туда-то! Я ж видел, там тоже полно таких линий! Ещё больше, чем в самом зале! Вот что теперь делать⁈

И как раз в этот момент мне на плечо опустилась узкая рука.

Я подпрыгнул. Высоко! И скажите спасибо, что ещё не заорал от ужаса. Ну, серьёзно, кто так подкрадывается к человеку… гоблину, который наблюдает за полицейскими в дверную щёлку? Как ещё дверь не распахнулась — вот в чём загадка!

Это была Илве — я ещё в полёте понял. Так что бить не стал, хотя в первую минуту очень хотелось. Нормальная же реакция — бей и беги, правильно? Но уставился я на неё очень гневно, а она ещё так пальчик к губам приложила и бровки нахмурила, дескать, чего шумишь, дурачок?

— Чего? — Шиплю. Я-то думал, они с Киганом меня покинули, ан нет. Видно, решили задержаться.

Илве что-то спросила, тоже шёпотом. Я особо не понял, что, но объяснил:

— Друзья у меня там застряли! Френдз, понимаешь? — И пальцем в сторону банка ткнул. — Ох, ладно, не буду ж я объяснять, ты всё равно нифига не поймёшь, моя остроухая любовь. Го аут, — говорю. — Ран эвей, Илве. А я тут ещё задержусь ненадолго, а то у меня придурки прозрачные застряли.

По идее, надо бы подумать, прежде чем что-то делать, правильно? Но, во-первых, проявлять неуверенность перед Илве не хотелось. Кроме того, я чувствовал, как стремительно утекает время. Куда делись полицейские — неизвестно, но явно куда-то недалеко убежали. Наверное, ищут меня где-нибудь поблизости, думают, что я банк не смог ограбить и сбежал, и теперь меня надо непременно покарать, потому что неудачников никто не любит. Действовать нужно было незамедлительно.

Я ещё раз помахал рукой Илве, чтобы убегала, потом сосредоточился, и решительно и бесстрашно распахнул дверь и шагнул внутрь. И выпустил тьму.

Во второй раз получилось как-то совсем не впечатляюще. Видно, непрерывно генерировать облака тьмы я не могу. В этот раз получилась так, лёгкое марево, а не облако тьмы.

— Это, блин, повторяюсь, но всё же… Зис из э раббери, нах! Всем лежать! И палю в воздух из револьвера.

И пока все охреневают то ли от моей наглости, то ли от удивления, бегу через весь зал в служебное помещение — туда, куда кровавая дорожка ведёт. А за спиной опять стреляют. Только не в меня, а в потолок — это Илве, оказывается, вместо того чтобы убегать, решила меня поддержать. Умничка какая!

С духами было всё в порядке. Они витали вокруг здоровенного сейфа с открытой дверью, и что-то между собой оживлённо обсуждали.

— О, Дуся, ты вовремя, — говорит Витя. — А то у нас сил мало, мы эти мешки не перетащим.

Там, в сейфе, действительно было несколько мешков. С пломбами, но сейчас они были развязаны, а внутри лежали стопочки банкнот.

— Вы чо долбанутые? — Спрашиваю. — Нахрена вы банк грабите? Это ж не по плану! И как я это потащу? Они даже на вид тяжёлые!

— Дуся, это ты дурачок, — проникновенно сообщил мне Митя. — Это деньги, Дуся! Кто бросает деньги, когда они прямо сами в руки идут?

Так-то да, при виде мешков со стопками банкнот во мне тоже что-то такое шевельнулось. Какая-то глубокая нежность, даже страсть. Очень, короче, соблазнительные были мешки, тут я Витю с Митей поддерживал. Вот только как их тащить? И куда⁈