Гоблин Дуся

Глава 21 Натюрморт

Гаврюша был бодр, относительно здоров, и рвался на работу, потому что не хотел обременять товарищей. Щербатый, почувствовав, что тролль в самом деле не помирает, отрывал от сердца последнее, чтобы его накормить, и Гаврюше из-за этого было ужасно неловко. А ещё он, наконец, окончательно поверил в моё существование:

— Ты — Дуся, — сообщил он мне, как только мы подъехали к входу в пещеру, и я заскочил внутрь. Между прочим, чуть не получил палицей по кумполу — тролль был уверен, что за ним приехала охрана и готовился подороже продать жизнь. А я-то не ожидал такой подставы! Короче, если бы он в последний момент не удержал здоровенную хрень с примотанным на конце камнем, моя история на этом бы и закончилась. Был бы не Дуся, а кровавая лепёшка с ошмётками костей

— Ага, я это. Гаврюш, ты, смотрю, уже нормально, отудобил. Мы тут короче, жратвы привезли, но это на всех, и её, наверное, надо перепрятать. Вряд ли, конечно, но нас могли видеть. Найдёте, куда?

Гаврюша ничего не ответил, вместо этого схватил меня за плечи, поднял и прижал к сердцу. Очень, знаете ли, впечатляющее переживание, когда тролль выражает тебе свою любовь и уважение. От всей широкой душ. Не, он же понимал, что я маленький и хрупкий. Но чувства-то рвались… Пересрался я, в общем. С одной стороны — приятно, а с другой — того и гляди кишки наружу полезут.

— Меня он тож чуть не задушил, — раздался за спиной знакомый голос. Щербатый таки пришёл, и это было очень кстати.

Пока Гаврюша разгружал машину, мы Щербатым пообщались — нужно было уточнить кое-какие детали на будущее, ну и кое-какие указания раздать. Хорошо общаться с адекватными людьми! В смысле — орками. Никаких тебе «а зачем», «а почему», «это глупо, Дуся». Всё чётко и по делу, без проволочек и промедлений. Одно удовольствие!

Отсутствие ноги ничуть не уменьшило Гаврюшину производительность труда, так что кузов был освобождён в мгновение ока, и я поспешил откланяться. Долгие проводы — лишние слёзы. А уж когда на тебя так смотрят, с надеждой и ожиданием, лучше вообще сваливать как можно быстрее, а то стрёмно. Ответственность давит.

Мы с Чувайо опять остались одни, если не считать бессознательных охранников. Хотя Щербатый предлагал их того, оставить. Дескать, всё в дело, всё на пользу. Около двухсот килограмм отличного, диетического мяса на дороге не валяются. Правильно, сейчас эти двести килограмм валяются в кузове и частично в кабине, а не на дороге. Но они нам здесь нужны. Впереди было самое узкое место моего плана — КПП на выезде.

Чувайо мне так и сказал:

— Ты всё испортил, шаман. Сейчас все узнают о том, что мы — здесь. Неужели ты думаешь, что хоть на секунду кто-то перепутает тебя с солдатом?

— Да! Ты прав! — Не мог не согласиться я. — Надо больше убедительности. Вить, ты бухло нашёл?

Витя ткнул пальцем в бардачок, в котором я обнаружил литровую бутыль с отличным виски. Там так и было написано на этикетке — Fine Whiskey. Правда, от руки, но кого волнуют такие мелочи? Литр — это хорошо, это нам, значит, на всё хватит.

— Вот что, давай за руль, — велел я. — Быстро-быстро, без споров!

— Я не умею водить эту повозку!

— Да тебе и не надо, я вот у тебя на коленочках устроюсь, педали сам буду жать. А ты кепи, кепи поглубже натяни, и уши внутрь заправь. Чего они у тебя наружу-то торчат?

Это было адски неудобно — сидеть вдвоём на одном водительском сиденье. Точнее, сидел-то Чувайо, а я — практически стоял, упираясь животом в руль, который ещё и крутить как-то надо было. Из-за этого машина слегка виляла и дёргалась — держать её ровно не было никакой возможности. Хорошо, что у нас был виски! И хорошо, что я заранее додумался опустить боковые стёкла.

— Ну от вас и разит, ребята! С чего такой праздник? — Охранник на шлагбауме аж отшатнулся, заглянув в кабину. Не зря я пожертвовал немножко волшебной жидкости на антураж! Чувайо — вот молодец, всё-таки! — отвечать не стал, только буркнул что-то невнятное, но этот ответ охранника удовлетворил:

— Вы бы поосторожнее, на дороге-то! Так и в кювет улететь недолго!

Тут уже я сообразил — приподнял за локоть руку сержанта, сидевшего на пассажирском сиденье, и махнул — дескать, без сопливых, как на лыжах. Шлагбаум начал медленно подниматься.

— Да! Да-да-да! А ты сомневался!

— Это совершенно невозможно, — шокировано сообщил Чувайо, когда я остановился, отъехав чуть подальше от рудника. — Он должен был заметить, что с нами что-то не так!

— Ничего ты не понимаешь в человеческой психологии, — назидательным тоном сообщил я. — Вали уже в кузов, а то неудобно. Они тут, на минуточку, незаконными делами занимаются. Да, все всё знают, но всё равно принято отводить глаза, чтобы потом честно отвечать, что ничего не видели. Это должно было сработать, и оно сработало!

Кажется, моя удачливость немного примирила Чувайо с тем фактом, что я неправильный шаман и неправильный разведчик.

— Через километр будет поворот на старую дорогу, — буркнул он. — Можно будет загнать эту повозку туда и спрятать. Её тогда долго не найдут.

— Да зачем? — Поразился я. — Нам, наоборот, нужно, чтобы её нашли как можно быстрее! Едем в Грасс-Вэлли!

Чувайо поражённо вытаращился на меня, и хотел возразить, но я даже слушать ничего не стал. Ничего не понимает в азах оперативной работы, а туда же! Советы раздавать берётся.

Так-то я тоже ничего в ней не понимаю, но я зато неплохо разбираюсь в психологии. С нашим появлением на руднике, там и правда довольно много странностей происходит. Для постороннего взгляда. Поэтому нужно отвлечь внимание. Так отвлечь, чтобы все только об этом и говорили, а обо всяких мелочах даже думать забыли. Я опять хихикнул — моя задумка нравилась мне всё больше и больше.

Чувайо, между тем, и не думал выполнять указание. Он сполз с водительского сиденья, но в кузов лезть даже не подумал. Вместо этого упёр руки в боки, и потребовал отчёта, как какая-нибудь сварливая жёнушка от своего подгулявшего муженька:

— Мы больше не на руднике, и не в разведке! Объясни мне, что ты хочешь сделать, или я не стану тебе помогать!

— Ага, — киваю. — Сейчас прямо. У нас же как раз подходящее время, чтобы всё обсудить!

Нет, ну он всё-таки меня жутко бесит! Я хлопнул дверью, и вдавил педаль газа, оставляя за спиной удивлённого и крайне возмущённого эльфа. Обидно, наверное. Он только что набрался смелости, чтобы потребовать отчёта от обнаглевшего гоблина, а тот вместо этого просто уехал. Впрочем, несмотря на всё возмущение, в кузов Чувайо всё-таки запрыгнул, не захотел оставлять меня одного. И это очень кстати, потому что ворочать целых трёх немаленьких людей в одиночку мне было бы тяжеловато. Да ещё — вдруг кто-нибудь очнётся не вовремя?

Ночной Грасс-Вэлли оказался куда более весёлым городком, как и дневной. Но заезжать в город мы не стали — это был бы перебор. Я решил оставить машину на окраине, этого будет достаточно. К тому же — важно не переиграть.

— Давай, выгружаем их! — Велел я Чувайо, как только остановился. Тот гневно сверкнул на меня глазами, но послушался. Ох, чувствую, с уманьяр будет трудно налаживать отношения. Он ведь всем расскажет, какой я плохой и нехороший!

Через пару минут все три бесчувственных тела уже валялись на обочине дороги в живописных позах. Прекрасно, но чего-то не хватает.

— Так… Чувайо, раздевайся. Я разжалую тебя обратно из рядовых в дикари. Не переживай, я и сам тоже разжалуюсь. Давай обратно в родные шмотки одеваться.

— Стоило их раздевать, чтобы теперь обратно одевать! — Возмутился уманьяр.

— Не переживай. Не будем мы их обратно одевать. Даже… да, пожалуй, наоборот. Исподнее нужно тоже снять. И руки им развязывай, конечно. И сержанта тоже раздеваем. Да, определённо, это будет круто!

Я мог по праву гордиться своим талантом постановщика. Сцена, которая откроется утром случайным свидетелям, будет живописна и прекрасна. И не будет оставлять никакого простора для двойных толкований.

— Это — мерзко! Мне неприятно смотреть на их голые, уродливые тела! — капризничал Чувайо.

— Ничего, потерпишь. Не так уж долго тебе ими любоваться! — Хмыкнул я.

Через пятнадцать минут всё было готово. Прекрасно! На небольшом пустыре, у въезда в город стоял грузовик. Немного криво, но и не удивительно. Возле грузовика расположились трое охранников. Вокруг живописно разбросана их одежда, опустевшие банки с тушёнкой, и две пустые бутылки от виски. Охранники крепко спали, тесно прижимаясь друг к другу. Видно, замёрзли во сне. Сержант — посерединке, а подчинённые нежно обнимают его с двух сторон. Красота! Сцена, достойная фильма «Горбатая гора». Я бы непременно запретил такое к просмотру вообще всем.

— Да-а-а… Как думаешь, Чувайо, это достаточно натурально?

— Это омерзительно! — Передёрнуло эльфа. — Не понимаю, зачем ты их так унизил!

— Ну, ты им ещё посочувствуй. Теперь, вряд ли кто-нибудь на руднике вспомнит о зомби. Я уж не говорю о сломанных замках и внезапном исцелении умирающего тролля. И пропажа провизии тоже никого волновать не будет. Эта новость, — я ткнул пальцем в живописный натюрморт под названием «Охранники на привале», — будет куда горячее!

Только одно меня по-настоящему расстраивало в этой ситуации — я опять не увижу результатов своих трудов! Не так ведь долго осталось до этого знаменательного момента. Ведь каждому актёру нужно видеть реакцию зрителей, и я остро хотел ей насладиться!

— Так, Чувайо. Вали к своим, в убежище. Ждите меня там. Приду к вечеру. Вы ж всё равно днём никуда не пойдёте, будете ночи дожидаться. А я тут побуду. О результатах разведки расскажу позже, ничего страшного, потерпите.

— Я и сам могу рассказать о результатах нашей разведки, — буркнул Чувайо, и исчез в тенях. Растворился, как кусочек сахара в кружке с горячим кофе, быстро и бесследно.

— Фух, наконец-то! Устал я от него! Да и он от меня явно утомился. Нам нужно некоторое время пожить отдельно!

— На твоём месте я бы не отпускал его одного, — проворчал Витя. — Если собираешься и дальше общаться с этими уманьяр. Сейчас он о тебе такого понарассказывает!

— Пофиг. Язык у него слишком плохо подвешен, чтобы со мной тягаться, — самонадеянно махнул рукой я. — Разберёмся как-нибудь.

Я, вообще-то, понимал, что Витя прав. Что очень важно именно первое впечатление. И вообще — кто первый расскажет, тот и пожинает все плоды от успешного успеха, как известно. Но, во-первых, уманьяр мне не так уж и нужны, если подумать. Ну, кроме чудесной Айсы с прекрасными сиськами, но с ней пока тоже всё непонятно. Во-вторых, мне действительно очень хотелось узнать, как отреагируют на любовно созданную мной картину зрители. И не только ради эстетического наслаждения, которое я, несомненно, получу, но и ради информации. Надо же понимать, удалось мне переключить внимание местных, или нет?

— Пожалуй, я за ним прослежу, — предложил Митя. — Не нравится мне его настроение. Потом расскажу, как его встретили.

— Дельно, — кивнул я. — Давай, Митя, так даже лучше будет!

Ночь — время гоблинов и прочей нечисти. А преступника всегда тянет на место преступления. Эти две истины сложились в одну, и меня неудержимо потянуло прогуляться. Сидеть в засаде лучше днем, тогда можно поспать в своё удовольствие, а ночью надо веселиться! Я ещё не знал, как именно буду веселиться, но сидеть на скучной окраине Грасс-Вэлли считал слишком непродуктивным. Особенно когда совсем неподалёку слышны отголоски музыки, доносятся слабые оттенки вкусных запахов и сверкают завлекательно огни фонарей.

— Вот даже интересно, что тебе с этого банка? — Ворчал Витя, помахивая крыльями и рассыпая вокруг тающие в темноте фиолетовые искры. Всё-таки очень красиво, не понимаю, почему он так стремится избавиться от этой своей фишки?

— Да просто посмотреть, — пожал я плечами. — Скучно же сидеть. И вообще, можно будет в гостиницу наведаться — надоели мне эти консервы. Стейк хочу.

Городок, между прочим, ночью оказался куда оживлённее, чем днём. Во-первых, тут не экономили на электричестве. Всего-то две улицы. Не город, а деревня разросшаяся. Ну, максимум — ПГТ. Зато пафоса! Ярко светилась вывеска над гостиницей. Ещё более ярко — над борделем, совмещённым с кабаком. А вот банк в нерабочее время выглядел тёмным и пустым, так что я даже передумал туда заходить. Ну его, ещё тревога поднимется, потом меня кто-нибудь увидит и свяжет с голыми охранниками, и тогда шутка испортится.

Ладно, если честно — я просто не смог пройти мимо борделя. Это ж бордель! Понимать надо! И он ведь не пустовал! Там были широченные окна, через которые можно было наблюдать за происходящим в зале, и поверьте, там было за чем понаблюдать! Во-первых, конечно, работницы борделя. Они были прекрасны. В отличие от стройных уманьяр местные барышни могли похвастаться крупными формами! И косметикой не пренебрегали, зато лишнюю одежду явно не приветствовали. Из бара лилась задорная музыка, а на сцене весёлые девицы отплясывали разудалый канкан.

— Кла-а-асс! — Протянул рядом Витя, и я был с ним чертовски согласен. Даже просто наблюдать — очень приятно и интересно, а уж участвовать!

— Блин, вот почему тут гоблинов так не любят? — Расстроился я. — Хотя у меня и денег с собой нет. Но — всё равно, уж я бы своего не упустил! Деньги-то всегда найти можно.

— Забудь, — покачал головой Витя, — Все шовинисты и сволочи. Нас никто не любит, даже на родине. Хотя в каком-нибудь сервитуте можно было бы и повеселиться, да. Там на рост, цвет кожи и длину носа никто не смотрит. Хотя тоже не во всяком, конечно.

Но мне не хотелось ждать возвращения на родину. Мне хотелось всё здесь и сейчас. Бар выглядел слишком соблазнительно, к тому же там подавали жареные колбаски. Я ещё ни разу в жизни не пробовал жареных колбасок! Хотя бы это упущение я ведь могу исправить прямо сейчас.

— Дуся, ты меня пугаешь. Любовь к еде — это правильно и хорошо, но голову-то зачем терять⁈ — Поразился Витя, когда я сообщил ему о своих планах.

— Да ни при чём здесь колбаски, — покривил душой я. — Точнее, дело не только в них. Скучно же, Вить! А там — весело! Смотри, как народ веселится! А мы тут, снаружи, одинокие и несчастные, как какие-нибудь сиротки наблюдаем за чужим праздником жизни. Это надо немедленно исправить!

Там, в баре, действительно было очень весело. Прекрасные и порочные феи ведь не для себя отплясывали, а для посетителей, каковых было довольно много. В общем, в баре, что называется, был дым коромыслом! Народ предавался разврату, и не только половому. Бухали все, короче. Ну как такое пропустить⁈ Праздник же!

— Я знаю, ты именно поэтому и остался, — нудел мне Витя на ухо, пока я ждал возможности заскочить внутрь. — Учуял веселье и захотел поучаствовать.

— Ну, не знаю, если только подсознательно. Но ты так говоришь, как будто это что-то плохое. Ты посмотри, как они там веселятся. Плохо что ль? Хорошо!

Очередной посетитель вывалился наружу. Проветриться, подышать свежим воздухом за углом, заодно избавиться от излишков жидкости. Я как раз этого и ждал, так что тихонько проскользнул в дверь, пока она не закрылась, и юркнул под присмотренный заранее столик неподалёку от сцены. Музыка ударила по ушам — снаружи её было не так слышно. А ещё — гул пьяных разговоров, довольные вопли с соседнего столика. Там кто-то взял банк в покере.

— Только не устрой тут представление, как в Йерба-Буэно! — Попросил меня Витя. — Если ты опять инициируешься — я не переживу. Или ты не переживёшь. Не дай им тебя заметить, без тебя будет слишком скучно.

Я чуть не прослезился от такого признания. Приятно, чёрт возьми, когда тебя так ценят! И являть своё присутствие окружающим я сейчас точно не собирался. Я ж уже опытный. К тому же время — куда более позднее, и степень проспиртованности посетителей просто не позволит им меня поймать. Это полицейские тогда только начали, вот я и попался.

Под столом было уютно. Я лежал на животе, болтая ногами в воздухе, и уплетал восхитительные жареные колбаски. Утащил их прямо вместе с тарелкой — так гораздо вкуснее. На тарелке ж кетчуп есть, и картошечка жареная. Из-под стола открывался прекрасный вид на танцовщиц. Они, наверное, тоже немного выпили — очень уж не в такт танцуют. Но всё равно смотреть интересно. И вид мне отсюда открывается куда лучше, чем если б я за столом сидел. Ракурс, понимаете! Это ж канкан! Его лучше снизу смотреть, особенно, если танцовщицы не носят нижнего белья. Короче, я наслаждался весельем и культурной программой. Даже Витя залип на танцы — видно, духам не только шаманские нравятся. Мне было интересно, но чего-то не хватало. И вовсе не пива с виски, как я сначала подумал. Мне не хватало собственного участия в представлении.

Дело в том, что у крайней танцовщицы был немного тесный лифчик. Всё богатство могло явить себя миру в любой момент, но никак не являло. А когда танцовщица поворачивалась к залу спиной, я чётко видел — застёжка держится едва-едва. Буквально на одном крючке. И, кстати, не только я видел — те посетители, кто всё ещё был в состоянии наблюдать за представлением, тоже активно обсуждали этот момент. За моим столиком — точно. Спор о том, лопнет застёжка или нет, продолжался уже несколько минут, и спорщики уже перешли к ставкам.

Не выдержал. Тут всё сложилось. Во-первых, тот, который ставил, мол, действительно лопнет, утверждал, что весь выигрыш отдаст плясуньям. А мне очень хотелось их поощрить. Во-вторых, мне и самому очень сильно хотелось увидеть, так сказать, богатство. Ну и, в-третьих — я хотел потренироваться в тёмной магии.

Витя почувствовал что-то неладное. Хотел меня остановить. Но я решил — если не в боевых условиях тренироваться, то когда? Тем более, у меня такой кураж. Я ведь чувствовал, что получится! И оно действительно получилось. Я смог доломать застёжку на расстоянии! Ювелирно! Так, что никто ничего не увидел, и не почувствовал!

Восторгу зрителей не было предела. Даже раскланяться захотелось. Жаль, что они не знают, кто тут главный виновник столь прекрасного зрелища. Для верности я повторил операцию ещё трижды, и теперь все четыре танцовщицы освещали мир своей красотой.

— Дебил, — констатировал Витя. — Использовать тьму для того чтобы с девок бельё сымать. Кто бы мог подумать, а? А если б тут был кто-нибудь с чувствительностью? А если б ты не застёжки испортил, а кожу этих девиц? Они-то ни в чём не виноваты, так-то! Дуся, это ведь тёмная магия! Это тебе не игрушки!

Но мне его возмущение было пофиг — я отдыхал. Всё-таки действовать на расстоянии оказалось куда сложнее, чем в непосредственной близости. И ещё я гордился своими достижениями. Ну и любовался результатами успеха. Там, над головой, восторженно ревели зрители, танцовщицы растерянно, но не слишком тщательно закрывались руками, на сцену летели деньги и иногда — золотые самородки. Всё правильно, здесь же, в основном, вольные старатели зависают, так что золота должно быть полно. Его ведь не только на шахте добывают, здесь вообще в округе, говорят, довольно много богатых мест.

Я ещё с час купался в лучах восторга. Гулянка после этого снова набрала обороты — народ здорово взбодрился. И даже проспоривший деньги старатель был совсем не расстроен. Мы с ним вскоре познакомились, кстати.

Проигрышем в споре-то он не был расстроен, но его товарищ решил подсластить горечь поражения и проставился. Похоже, последняя рюмка оказалась лишней, и в какой-то момент проигравший посетитель окончательно утратил силы и сполз под стол. Там мы с ним и встретились.

— Приве-е-ет, — протянул мужик. Чем-то мне его лицо было знакомо. — Я дпился д зелёных гоблинов. Вот зачем ты банк огрбил? Там тьперь золто не приньмают!

И уснул. А я вспомнил, где его видел — это ж тот самый старатель, который менял в банке свой золотой песок, когда мы с духами туда заявились. Тесен мир.

— Не, ладно, пожалуй, пора и честь знать, — решил я. — А то палево же.

В общем, как бы ни пророчил всякие страсти Витя, поход в бордель закончился просто великолепно, я так считаю. Меня никто не поймал, и даже тот мужик, который меня узнал, вряд ли обо мне вспомнит. Слишком сильно набрался. Зато я потренировался в тёмной магии, нагляделся на сиськи, и попробовал вкуснейшие колбаски! Восхитительно скоротал время, и перед самым рассветом вернулся к своей инсталляции. Успел ещё напоить сержанта прихваченным в баре пойлом, а то он слишком рано начал приходить в себя. И только я отошёл подальше и присел в траве, как мимо проехала очередная машина. Точнее, не проехала — остановилась. А с пассажирского сиденья вышел эльф. Только не уманьяр, а какой-то другой — побледнее и повыше. Витя вдруг затрясся от ужаса и спокойным, мёртвым голосом сказал:

— Дуся, если ты сейчас чего-нибудь выкинешь — тебе не жить. Сделай вид, что тебя здесь нет, и никогда не было. Не дай бог он тебя почует. Это — эльдар! И он, к тому же, маг!

Сообщив мне эту радостную весть, Витя со всей возможной скоростью принялся улепётывать в поля. Похоже, и правда напугался.