Гоблин Дуся

Глава 23 Тьма в лесу

Интерлюдия

Отчаяние и чувство глубокого разочарования поглотили Илве после возвращения Чувайо. Она так надеялась! Понимала, что это глупо. Что может сделать этот мелкий, и совсем молодой гоблин там, где не справилось целое племя? Девушка с самого начала осознавала, что хватается за соломинку. И всё-таки этот гоблин смог увлечь её своим задором, бесшабашной уверенностью в своих силах и отчаянным оптимизмом. Ей очень хотелось верить, что он сможет что-нибудь придумать, сможет найти какой-то выход. И дело не только в её возлюбленном, Бинэси. Дело вообще в выживании племени. Хотя какое «племя»? Илве вспомнила, какое озадаченное выражение лица было у Дуси, когда он услышал, какова их численность сейчас. Видно было, что полсотни эльфов никак не ассоциируются у него со словом «племя». Илве была с ним согласна. Пятьдесят семь разумных, учитывая ещё и десяток тех, кто сейчас томится на золотой шахте — это не племя. Это максимум — род, а скорее вовсе — семья. Племенем Рыси называются только по привычке.

Когда-то их было больше двух тысяч. Когда-то. До прихода людей из-за океана, которых вели страшные и могучие колдуны. Родственники. Тогда многие считали, что этих людей не нужно бояться, не нужно с ними сражаться, ведь они подчиняются таким похожим на них эльфам. Они ведь такие же, как и уманьяр, они так же близки к природе. Многие пытались договориться, другие просто ждали, когда пришельцы остановятся, наедятся захваченными землями, и начнут жить в мире с теми, кто останется.

Рыси были одними из тех, кто принял первый удар. Уже тогда от них осталась едва ли половина. Они ушли. Сбежали, оставили свои земли. Кто-то надеялся со временем набраться сил, восстановить свою численность, а потом силой вернуть то, что у них забрали. Другие хотели просто найти новое место для жизни.

Теперь никто и не помышляет о мести. И мало кто верит даже в выживание племени. Даже отец, всю жизнь ратовавший за сохранение Рысей, всё чаще заводит речь о том, чтобы уйти из этих мест. Племя должно перебраться далеко на северо-восток, к большому вулкану. Большая, сильная страна уманьяр. Они называют себя Малондо — страна жёлтого камня. Рыси будут просить покровительства у них. Уманьяр не оставят своих братьев погибать.

Илве было плевать на гордость. Плевать, что Рысей больше не будет. Раньше или позже они забудут о своём племени, это естественно, хоть и очень обидно. Но ведь это больше девятисот миль! Даже просто пройти их с малыми и старыми — трудно. А ведь эти места — фронтир. Сборная солянка из таких огрызков старых племён, как Рыси, разбойничьих банд, диких старателей, охотников, странных отшельников, которые неведомо зачем поселились в этих диких и скудных местах. До цели дойдут не все. И вряд ли их там примут с распростёртыми объятьями. Всем нужны только молодые и сильные, способные работать, приносить пользу. Старики никому не нужны. Дети — тоже, ждать, когда они начнут приносить пользу слишком долго.

Илве не верила, что им удастся дойти, не верила, что эта затея вообще имеет шансы на успех. Но и оставаться здесь — глупо. Они вымирают. Год за годом их становится всё меньше, и все надежды на новые поколения стремительно тают.

Когда-то Илве, когда была маленькой, мечтала, что они вернут свою землю, прогонят мерзких авалонцев обратно за океан. Потом, повзрослев, стала верить, что они смогут найти новое место для жизни, и им не придётся больше терпеть рядом авалонцев. А потом отец отправил их с братом учиться в большой город на восточном побережье. Прошло несколько лет, Илве повзрослела и поняла, что все надежды тщетны. Лучшее, что они смогут делать, это найти достаточно золота, чтобы отправить остальных детей учиться на восток. И сделать так, чтобы они там и остались, в городе, потому что возвращаться им будет некуда.

После того, как они с братом вернулись в племя, Илве поняла, что и этим надеждам не суждено сбыться. Слишком многие погибли, пока они с братом учились. Когда они уплывали на корабле, в племени было больше пятидесяти только охотников. После возвращения осталось всего двадцать. А теперь… теперь стариков вдвое больше, чем полноценных охотников, да ещё десяток детей и подростков, которые тоже изо всех сил пытаются помочь, но что они могут — слабые, маленькие, толком необученные?

Чувайо вернулся вечером. Один. Он был мрачен и зол, и он ничего не стал рассказывать племени. Скрылся в шатре отца, отчитался. Племени сообщили только страшную весть — всего за два месяца из десяти захваченных на шахту работников осталось пять. Пятеро — умерли от голода или погибли на шахте, на страшном заводе. Бинэси… её Бинэси пока жив, но он всё равно что мёртв, потому что у него нет шансов выжить, нет шансов сбежать. Злая магия не позволит им уйти. Даже гоблину и Чувайо удалось уйти с шахты лишь чудом.

Она не хотела в это верить. Не хотела слушать слова разведчика о том, что их поход был напрасной тратой времени и сил. Хотелось кричать, требовать. Хотелось объяснить — если они сдадутся сейчас, племя всё равно больше никогда не оправится. Промолчала. Потому что понимала — у Рысей нет шансов, даже если они не сдадутся.

Они ушли. Недавняя вспышка энтузиазма, порыв, давно закончились, и возвращение Чувайо стало закономерным итогом. Когда разведчик закончил свой рассказ, Вокхинн велел собираться, и никто не стал спорить, все послушались вождя. И Илве — тоже. Как бы ни рвалось её сердце к любимому Бинэси, она не могла оставить товарищей.

— Мы вернёмся, — тихонько, чтобы не слышали остальные, сказал ей Киган. — Проводим остальных и вернёмся. Что-нибудь придумаем. Сейчас нельзя их оставлять — слишком много чужаков рыскает по лесу.

Девушка слабо улыбнулась. Там, в заповедной роще Рысей, тоже очень много проблем. Даже просто провизии на зиму не хватает — на счету будут руки каждого умелого охотника. Бинэси… не стоит целого племени. Он сам был бы против, если бы они с Киганом бросили всех в бесплодных попытках что-то сделать. Она ведь думала о том, чтобы остаться. Сразу. Чувайо сказал, что они разошлись с гоблином. Это было странно. Возможно, нужно было его найти. Айса даже пыталась напомнить о том, что коротышка оставил им на хранение свои деньги, и было бы совсем неправильно их забирать. Но отец только отмахнулся от слов девушки. Ещё и напомнил ей, что она — подкидыш, у неё нет права голоса в племени. Илве тогда была ужасно возмущена — Айса давно уже полноценный член племени, она приносит пользы не меньше, чем любой охотник, и оскорблять её такими словами — это просто низко.

Илве тогда чуть не решила остаться. Если бы не опасность для охотников, так бы и сделала. Дорога в леса Тоябе, которые дали племени приют после бегства с побережья, опасна. Часть пути проходит недалеко от долины Смерти. Эта страшная хтонь порой изрыгает свои порождения на сотни миль вокруг, а ведь кроме опасностей хтони есть и другие — маленький отряд может стать лакомой целью для множества охотников до чужого добра. И всё же Илве наплевала бы на эти угрозы, осталась и пыталась бы спасти Бинэси и других ребят… Если бы не непосредственная опасность. Слишком много чужаков здесь и сейчас. Очевидно, люди пытаются их найти — ограбление банка они не могут оставить без реакции.

Рыси — великолепные следопыты, и отлично умеют прятаться, но и у авалонцев достаточно опытных охотников, которые умеют искать, поэтому на счету каждая пара глаз. И каждая пара рук, способных держать оружие.

За день прошли гораздо меньше, чем можно было. Илве вообще предпочла бы двигаться ночью, но отец больше не захотел ждать. Впрочем, девушка догадывалась, отчего он принял такое решение. Боялся, что гоблин-шаман заявится в убежище и вновь взбаламутит народ. Невозмутимый и мужественный седовласый вождь испугался маленького гоблина — в другое время Илве бы посмеялась над такой шуткой.

Идти через свои бывшие земли днём было нелегко. Люди проложили слишком много дорог там где раньше был девственный лес. Приходилось подолгу наблюдать за открытым пространством, расходиться на разведку, а потом проскакивать открытые места как можно быстрее. Всё это занимало бездну времени, особенно учитывая необходимость ещё и прятать за собой следы. Рыси привыкли ходить аккуратно, а вот лошадей такому не научишь, как ни старайся, приходится подчищать. В результате дорога заняла очень много времени. Пришлось идти ночью, потому что останавливаться там, куда они успели дойти, было бы слишком опасно. Маленькая рощица, окружённая лугами, и связанная с лесным массивом лишь узким перелеском. По нему они и двинулись, в любую минуту ожидая встречи с авалонцами. Однако они благополучно добрались до леса.

На авалонцев отряд наткнулся в большом лесу, когда казалось, что опасность уже миновала. Слишком утомились разведчики. Рассеялось внимание, а противник тоже был довольно хорош в маскировке. Слишком неожиданно Гурос, который шёл впереди, выскочил на людей. Основная часть отряда не соблюдала нужное расстояние из-за усталости и напряжения, шли слишком близко к передовому дозору.

Вместо того, чтобы бежать, пришлось, напротив, идти вперёд, в надежде проскочить мимо рядов противника. Это и был единственный шанс прорваться хотя бы кому-то.

Им не повезло. А может, наоборот — повезло, как знать. Если бы это была засада, наткнувшись на заслон, они бы получили ещё и нападение сзади. Именно этого и опасался отец, когда приказал прорываться. Но это не было засадой. Просто люди расположились на привал, и чувствовали себя здесь достаточно вольготно. Никто не ожидал встречи.

Лошади слишком редко слышали выстрелы из человеческого оружия. Не привыкли. Как только раздались выстрелы, её Пятышко, которую Илве вела в поводу, заволновалась. И тут Чувайо бухнул из подаренного гоблином дробовика.

Это стало последней каплей. Отцовский Рыжий рванул первым, а за ним сорвались все остальные лошади. Уманьяр не используют уздечек с металлическими мундштуками, жалеют лошадей. Илве в тот момент об этом пожалела. Они остались без транспорта чуть ли не в центре человеческого лагеря, и теперь спасало их только то, что для людей их появление тоже оказалось полнейшим сюрпризом.

Рыси — охотники, а не воины, и сейчас это стало очевидно. Илве чувствовала, что теряется — и не только она, но и все остальные. Отец пытался командовать, но его приказов никто толком не слышал. Пока он объяснит одному из них, что делать, другие вынуждены решать за себя самостоятельно…

Вот Чувайо рванул вверх по стволу сосны. Инстинктивно, как все Рыси. Они ведь многое взяли от своих прародителей. Инстинкты. Рысь охотится сверху, с дерева. За Чувайо не выдержал Хуйян, потом другие охотники. Илве прекрасно понимала — это ошибка! Им нельзя так поступать, это не охота, а бой! Нужно прорываться вперёд, уходить от опасности, но теперь поздно, слишком поздно. Они завязли. А потом всё поглотила тьма.

Вообще-то, я нифига не герой, и никогда себя таковым не позиционировал. Бежать куда-то в тёмный лес, во тьму, где слышатся выстрелы и крики — это откровенно героическое действие. Соответственно, по идее, мне этого делать было строго нежелательно. Но это теоретически, а практически там кто-то собирался уворовать, уже второй раз, мои деньги! И ещё там была Айса, моя вторая любовь всей жизни, которая отнеслась ко мне очень по-доброму и к тому же научила языку уманьяр. В общем, я туда бежал. А Митя и Витя объясняли, как мне лучше поступить:

— Деньги на лошадок навьючены, — рассказывал Митя. — А лошадки выстрелов испугались, и убежали — сейчас на краю леса бегают. А перестреливаются в лесу. Так что щас немного в сторону уходь, чтоб бойню стороной обойти. Я на тебя нужных лошадок выгоню. Может, даже поймать их удастся, вот на них и смоешься!

Но я в сторону не уходил, так и нёсся прямо туда, где слышались выстрелы. Потому что Айса же! Ну и, что уж там, интересно ведь! Кроме того, особо ничего опасного я не видел. Я ж тёмный маг! Ночь — моё время! Окутаюсь тьмой, и фиг меня кто увидит и заметит вообще!

Я, правда, не сразу сообразил, что уже оказался в центре боевых действий. Только когда Витя с Митей начали агрессивно обзывать меня идиотом, до меня дошло — стреляют-то уже прямо вот вокруг! Только, блин, непонятно, кто в кого стреляет. Кто-то орёт, где-то стрелы свищут, кто-то куда-то бежит… Непонятно ничего!

Для верности первым делом выпустил тьму. Так далеко, как только смог. Сразу стало как-то полегче — удивительно, но я лучше вижу во тьме, чем без неё! Наверное, это особенности моей магии.

Я сразу понял, что вот за этими кустами — человек, и он стреляет в белый свет, как в копеечку, потому что ничего не видит. А над головой у него, в ветвях сосны, сидит эльф. И тоже не видит придурка в кустах, а стреляет куда-то вообще не туда. Стрелял. Теперь-то, они оба заполошно озираются во тьме, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. Я тоже осматривался, правда, куда спокойнее, и скоро разглядел неподалёку старого знакомца — седовласого Вокхинна.

Вождь оказался совсем недалеко — стоял в полный рост, прижавшись спиной к дереву, и выцеливая на слух какого-то чувака в военной форме и с красивишным карабином в руках. Я даже позавидовал, и решил, что этот карабин мне непременно нужен. Да-да, понимаю, что для меня великоват, будет лягаться, но эта штука была ещё лучше, чем винчестер! То есть это, наверное, тоже винчестер, только рычажного типа. Красота!

Ну, я и пошёл тихонечко к этой винтовке, благо подкрадываться умею почти не хуже эльфов. Особенно — во тьме. Особенно — если вокруг шумно, все чего-то орут и активно пытаются куда-то бежать. Стрелок с моей будущей винтовкой и сделать ничего не успел — я подпрыгнул повыше, двинул его револьвером по башке, а потом шустро откатился в сторону, потому что гадский Вокхинн чуть не пришпилил меня к земле своей стрелой. Услышал, зараза такая!

Но не пришпилил всё-таки, так что я всё-таки стал обладателем прекрасной винтовки, и шустро потрусил к седому эльфу. Не для мести — её я решил отложить на более удобное время.

— Привет, Вокхинн, чем занят? — спрашиваю.

Хорошо, что он спиной к дереву стоял! Не успел развернуться. Пришлось даже револьвером его в бок ткнуть, чтобы не дёргался зря.

— Мелкий гадёныш! Ты что творишь⁈

— Я-то чего⁈ — Обиделся я. — Иду себе мимо, никого не трогаю. Слышу — стреляют. Вот и пришёл посмотреть. А тут — вы. Ты, кстати, не знаешь, где мои деньги, Вокхинн?

— Только о них и думаешь! — Прошипел вообще несправедливую претензию вождь. Я-то о них, может, и думаю, зато не ворую. Ну, у тех, кто мне доверился, по крайней мере.

— Ладно, я тебя понял, — Вздыхаю демонстративно. — Я тогда их сам заберу, можешь не переживать. Счастливо оставаться!

— Стой! — Ну, как и ожидалось. Кто ж такого полезного меня отпустит в такой неприятной ситуации? Точно не этот хитрый старичок! — Помоги. Нам нужно уйти, пока не перестреляли!

— А что мне за это будет?

Очень интересно было услышать, что предложит Вокхинн, но дослушивать я не стал. Где-то у меня за спиной, там, куда не доставала область тьмы, раздалась заполошная стрельба, крики… В общем, я решил, что там буду нужнее, и рванул туда.

И не напрасно! Там, за пределами облака, накрывшего часть леса, творились нехорошие дела! Двое типов с винтовками стреляли куда-то в крону очередной сосны с дурным азартом, как мальчишки с рогатками в белку!

Я в любом случае не собирался смотреть на такую охоту, так ещё и заметил, как в кроне мелькнула знакомая мордашка. Айса!

В общем, я поднапрягся, и ещё раз накрыл всё вокруг тьмой, и пока придурки с винтовками растерянно оглядывались по сторонам, подстрелил их в спины. Потому что нечего на красивых девушек охотиться! Они так-то, не для этого рождены!

Жаль, задержаться возле деревца и благородно сообщить Айсе о том, что её спас, не успел. Потому что Вокхинн, наконец, отошёл от шока, что-то там заверещал — явно условный знак. И Айса спустилась сама, двинулась на звук. Кажется, это был сигнал сбора, потому что не только Айса появилась. Ну и я тоже вернулся к Вокхинну, что уж там. Явно ведь на меня рассчитывает.

Эльфы — существа шустрые! Казалось бы, только что были рассредоточены по большущей территории — я даже не мог всю её охватить своим великолепным заклинанием, и вот — уже собрались все вместе, и непроглядная темнота им не помешала.

Вокхинн нашёл меня взглядом и сообщил, этак строго:

— Нам нужно собрать лошадей. Слишком дальняя дорога. Помоги проложить путь во тьме.

Суровый дяденька. И явно всё ещё надеется задавить меня авторитетом. Ну, ничего, пусть порадуется. Лошадки — это хорошо, лошадок я люблю. Особенно тех, на которых навьючены мои денежки.

С помощью великолепного Дуси отряд уманьяр выскользнул из леса легко, как мыло у меня из рук в прежней жизни. Ну, может, не прям легко-легко, но люди были слишком беспомощны в непроглядной мгле, и серьёзной конкуренции составить не могли. Тех, кто попался на пути, мои уманьяр перебили на слух, другие просто смылись, поняв, что сражение идёт как-то неправильно — не та сторона побеждает. Мы довольно скоро вышли на опушку, где и нашли лошадок — те держались вместе. Может, сами инстинктивно старались не разбредаться, а может, духи помогли. Они, как только мы вышли из-под прикрытия тьмы, набросились на меня с обвинениями — были недовольны, что я не предупредил насчёт тьмы. И ещё — что попёрся помогать Рысям. Но я пока что на их претензии ответить не мог, потому что у меня наметился новый конфликт.

Эльфы быстренько переловили лошадей, а когда я взобрался на свою лошадку, на меня грозно воззрился Вокхинн:

— Мы благодарны тебе за помощь, но твоё путешествие с нами неуместно, шаман.

От такой наглости офигели даже духи. Митя с Витей, которые только что собирались меня долго и нудно пилить, разом заткнулись, и уставились поражённо на вождя.

— Дуся, фас! — Велел Витя. — Куси скотину неблагодарную!

— Щас я ему подпругу расстегну! Свалится, и сделать ничего не сможет! А ты сразу ножиком его, ножиком! И дёру, пока не видит никто. Тьму свою можешь ещё раз выпустить! — Добавил Митя.

— Отец, ты сошёл с ума! — Мрачно констатировала Илве.

— Не спорь сейчас, Илве, — Хмуро посмотрел на дочь Вокхинн. — Неподходящее место и время.

— Я остаюсь с ним, — мотнула головой девушка. — А тебе, отец, я больше не верю. Ты завёл нас в ловушку, потому что спешил побыстрее сбежать. И от тех, кто за нами охотится, и от него, — Она невежливо ткнула в меня пальцем, но я не обиделся. — Его ты боишься больше, чем наших врагов!

— Согласен с сестрой! — И Киган меня поддержал. — Я тоже остаюсь. Мне не нравится, как ты заставляешь нас поступить.

— Девочки, не ссорьтесь, — вставил я. — Никто никуда не остаётся. Я с вами еду. И давайте, правда, не будем задерживаться!

Ну, серьёзно, неуютно как-то. Тут по лесу бегает куча враждебного народа, а они прямо как в мыльных операх обсуждения развели! Так что в том, что нам нужно поторопиться, я с Вокхинном согласен. Вот со веем остальным… Не, я с этим дяденькой ещё не закончил! Он явно напрашивается на какую-нибудь профилактическую порку, и я твёрдо решил её обеспечить. И плевать на седины. Ума набраться никогда не поздно!

Вождь с моим присутствием смирился. Только глянул недовольно. Видно, тоже мысленно обещает мне как-нибудь подгадить. А вот на лице Илве отразилось такое детское разочарование, что мне даже как-то неловко стало.

— Ты ведь хотел помочь сбежать пленникам шахты! — Мы совсем немного удалились в сторону гор, люди остались позади, и она всё-таки не выдержала, заговорила.

— Ну да, — киваю. — И сейчас хочу. Что мы, по-твоему, зря, что ли с Чувайо целую машину еды для них воровали? Шахтёры, чтобы бежать, должны быть бодрые и сытые. А то их спасать будет неудобно. Там, конечно, с питанием в этом санатории вообще швах! Народ голодает, жуть. Но теперь-то им полегче будет, подкормятся маленько.

— Я не знала… Чувайо не рассказал. Он сказал, что вы только и делали, что воровали еду, и ничего не разведывали! — Вот же он скотина! Ещё и не рассказал ничего! Нет, Чувайо тоже надо отомстить, хотя он и посматривает на меня виновато. Видно, совесть не совсем атрофировалась, чувствует вину. — Но почему тогда мы уходим⁈ — Это был крик души. Илве явно ничего не понимала.

— Будем отряд собирать. Нормальный. А то вас, во-первых, мало, во-вторых, вы какие-то малахольные. Только не обижайся, Илве, так-то да, вы прям образец доблести и заботы о своих близких, прекрасные охотники, и сиськи у вас очень красивые. По крайней мере, у женской части племени. Это достойно всяческих похвал, но… короче, сбежать хотят не только ваши товарищи, поэтому и побег организовывать тоже надо большой толпой.

— Ты хочешь собрать большую армию! — Догадалась, наконец, эльфийка. — Но… это невозможно! Мы враждуем со всеми чужаками! А они враждуют между собой. Слишком скудно живём, слишком тяжёло добывать пищу. И никто не захочет рисковать, нападая на авалонцев. Это невозможно!

— Ага. Короче, и жить тяжело, и помирать страшно. Ерунда это всё, моя драгоценная Илве. Вы мне так тщательно затирали, что на рудник попасть невозможно, и там меня обязательно поймают, и что? Вот он я. И вообще, чего сразу нервничать-то? Проблемы будем решать по мере поступления. С кем-то договоримся, с кем-то — нет. На месте, короче, разберёмся. Главное — не затягивать, а то наш с Чувайо героический подвиг по накормлению голодных зря пропадёт. Сожрут всё, и снова оголодают. Нам, кстати, как, далеко идти-то?

Илве покосилась на меня дико. Дескать, ты тут пленных освобождать планируешь, армию собирать, и при этом не знаешь даже, куда едешь? Я только нос задрал. Вот такой вот я. Можно даже сказать — холистический.