Гоблин Дуся

Глава 4 Злые шутки

Не прокатило. Ладно, не полностью прокатило, будем точными. На духов подействовало классно. Митя рыдал. По его страшноватой призрачной физиономии текли светящиеся призрачные слёзы и сопли, он всхлипывал… короче, именно тот эффект, на который я рассчитывал. Витя оказался существом более циничным. Ему не было жалко несчастного гоблинёнка — он бился в истерике от смеха. Тоже ничего. На одну из этих реакций я рассчитывал и от людей, но они, сволочи такие, оказались слишком толстокожими. Может, потому что слов не понимали?

Глаза шерифа, который продолжал пребольно выкручивать мне ухо, налились кровью. Да и остальные тоже явно были не в восторге от моего появления среди людей. Первое ошеломление прошло, допеть песню мне не дали. Успел только первый куплет закончить, а потом меня перебили, начали орать. Язык ругани — он попроще, чем обычный, разговорный. Пусть с пятого на десятое, но я понимал, что они орут. Грязный орк в едальне! Там, где культурные люди пьют и закусывают!

В общем, меня требовалось немедленно уничтожить. Шериф что-то сказал. Это я не понял, но Витя, резко успокоившись, перевёл:

— Он говорит, что всех уже депортировали, а тебя всё равно девать некуда, так что можно поразвлечься. Кажись, всё, Дуся. Скоро к нам присоединишься, если повезёт.

Ответить я не успел, потому что шериф поднял меня в воздух прямо за ухо. И, знаете, это было просто адски больно. Я заверещал, тут уж не до членораздельной речи. Из глаз брызнули слёзы, вокруг орали, кто-то двинул меня в живот так, что ухо, наконец, вырвалось из цепких пальцев шерифа и я отлетел к стойке, больно приложившись об неё спиной.

Когда перед глазами прояснилось, я обнаружил себя лежащим под стойкой. Меня обступили со всех сторон, и не только доблестные стражи порядка — всем посетителям бара хотелось поразвлечься, глядя, как изничтожают мелкого носатого гоблина.

Это было страшно. И больно. И очень, очень обидно. Но это я разумом понимаю, спустя время. А в тот момент я почему-то ничего такого не почувствовал. Всё вокруг вдруг подёрнулось тенью. Духи, которые только что с сочувствием на меня смотрели, вдруг исказились — и сами по себе, как голограмма в звёздных войнах, когда связь плохая. И их лица, как от боли. А мне вдруг стало… очень, очень весело.

— Вы же поразвлечься хотели, да? — Спросил я окружающих. Изнутри поднималось что-то дикое, тёмное, и в то же время восторженно-весёлое. — Ну, так сейчас развлечёмся!

Я подскочил прямо из положения сидя и приземлился на стойку. С лёгким недоумением глянул, как меняется одежда — вместо драных джинсов, растоптанных кроссовок и грязной майке на теле красовалось трико в чёрно-белую клетку, а на ногах — гротескно-большие рыжие ботинки. И это было просто великолепно.

Похоже, улыбок и веселья от меня не ждали. Шериф что-то почувствовал. Замахнулся ногой, чтобы отвесить мне пинка помощнее. Но нет, так нельзя. Я ещё даже не начал представление, а он уже шумит! Вот с него и начнём.

Прямо под опорной ногой у полисмена вдруг появилась банановая кожура. Почему-то матово-чёрного цвета. Наверное, банан старый был, испорченный. Шериф взлетел, как птица. Правда, редкие птицы летают ногами вперёд и вверх. А за спиной у этого важного человека — столик. Посетители попивали пивко из бутылок, и одна из них попала прямо куда нужно. Точнее, это он попал куда нужно. Представитель власти завизжал так, что и мне бы фору дал, а я — весело захихикал, потому что на меня плеснуло его дикой болью. И это было приятно.

Так, кто там ещё хотел поприкалываться? Остальные полисмены? Они ещё не успели отреагировать на случившееся. Точнее, не поняли, что произошло. Вот один бросился к пострадавшему начальнику. Помощь хочет оказать? Будешь доктором! В руках у помощника появляются два здоровенных шприца — прямо как у медсестры в старой передаче «Маски-Шоу». На голове — шапочка медсестры с чёрным крестом на лбу, а на плечах, вместо формы — чёрный медицинский халат. Должен быть белый, но получился чёрный. Не разобравшись, что что-то изменилось, помощник с маху воткнул оба шприца в бёдра своего начальника, которого он хотел приподнять. Шериф завизжал ещё сильнее, а я засмеялся уже в полный голос. Вот теперь на меня обратили внимание.

Кто-то выхватил револьвер — большой, блестящий, опасный, навёл на меня. Выстрел! Из дула брызнуло водой. Стрелок недоумённо повернул ствол… не, он, конечно, не идиот, чтобы жать на спуск в таком положении. Я сам потянул, за верёвочку. Из пистолета вырвался огромный мультяшный молоток, и неотвратимо опустился на макушку стрелка.

Кто-то из посетителей хотел швырнуть в меня стулом. Стул вывернулся, покрутил ножкой возле сидушки, как бы показывая, что только идиот станет швыряться мебелью. А потом лягнул бросающего задними ножками. В лицо. Зубы так красиво вылетели! Я снова расхохотался, а потом подумал, что как-то я неактивно себя веду. Это ведь представление! Я должен шутить! Они ведь даже не поймут, что я шучу!

— Дамы и господа! Мы начинаем наше представление! Иммерсивный театр! Всё уже готово. Эй, почему вы такие серьёзные⁈ — Я улыбнулся ещё шире. Очень, очень широко. Что это они от ужаса завопили? Нет, так не пойдёт.

— Колобок повесился! — В тот момент ничего более смешного мне в голову не пришло. Зрители меня явно не поняли, но это не беда. В руках у меня появился тюбик с мыльными пузырями, я достал трубочку и подул. Шарики получились что надо — чёрные, поглощающие свет, как будто не шарики вовсе, а чёрные дыры. Как только они касались посетителей, тут же лопались, а посетители начинали смеяться. Немного истерически, но мне понравилось. Это успех! Я только что вышел на сцену, а они уже так смеются. Ничего, сейчас им будет ещё смешнее. Я сделал сальто прямо на стойке, прошёлся колесом, и рассказал ещё какой-то анекдот. Смеются все, даже шериф, сидя на бутылке, и тот с выбитыми зубами, который хотел стулом бросить. И помощник шерифа, который так и не успел вытащить шприцы из задницы своего начальника, тоже трясётся от смеха. По щекам посетителей текут слёзы — ещё бы! Столько смеяться!

— Ну разве не здорово? — Спросил я себя. — Так, чего бы пошутить…

Я пересказал все, что помнил, и пока говорил, в воздухе возникали все эти сценки. В некоторых в роли актёров участвовали сами зрители — у нас же иммерсивное представление! Особенно им понравились анекдоты про застигнутых врасплох любовников.

Представление вряд ли длилось долго. Всем было очень весело, все смеялись, не прекращая. От зрителей несло концентрированным ужасом — я смаковал его как изысканное блюдо. Но любой деликатес со временем начинает утомлять. Я оглянулся по сторонам, ища Витю и Митю — хотел спросить, чего бы ещё добавить в сценарий, но их почему-то не было.

Это — непорядок. Я нахмурился, спрыгнул со стойки и пошёл к выходу. Нужно позвать друзей, не дело, что они где-то гуляют, когда я развлекаюсь!

Идти оказалось неожиданно тяжело, я едва переставлял ноги. И вообще усталость навалилась как-то неожиданно, как будто к рукам и ногам вдруг привязали по гире. Но я всё-таки вышел из трактира, а потом перед глазами всё поплыло, и я вырубился.

Я спал, и мне снился прекрасный, восхитительный сон о том, что я помер и попал в другой мир. В другое тело, ловкое, быстрое, умелое. Под конец, конечно, пошёл совсем уж бред о том, как я выступаю перед публикой. Устроил кровавое представление в каком-то баре, заставил шерифа сесть на бутылку, а остальных — ржать до кровавых слёз. Не, я люблю, конечно, прикалываться над людьми, но без особой жестокости, а тут прямо кошмар получился. Хотя мне-то во сне было весело. И просыпаться не хотелось совершенно.

— Вставай! Вставай, дебил тёмный, тебя же сейчас найдут и на ленточки порежут! Бежать надо!

Что-то батя сегодня простыл, что ли? Голос какой-то хриплый и одновременно тонкий. Да и несёт какую-то ересь. Какие ленточки?

Я резко распахнул глаза, и чуть не расплакался от облегчения. Не спал я! Всё было взаправду! В голову вдруг пришла очень своевременная мысль — а вдруг я там не помер, в том мире? Вдруг Дуся, здешний Дуся, занял моё место, переместился в моё тело? Он, вроде, совсем дурачок был, так что он вряд ли почувствует разницу. А вот родителям… ну не, надеюсь, обойдётся. Доктор сказал в морг — значит в морг. Будем надеяться, что тело моё там осталось никем не занятым, и родители смогут спокойно меня похоронить и начать новую жизнь.

— Да вставай же ты, врот, убожище лесное, ять, сдохнешь ведь!

Меня даже попытались ударить — я, по крайней мере, почувствовал на щеке ледяное прикосновение. Видно, всё-таки призраки как-то могут влиять на окружающий мир, пусть и очень ограниченно — это было совсем не больно.

— Всё-всё, встал! — Я действительно вскочил на ноги, и потрусил куда-то по улице, подальше от бара. Всё ещё немного пошатывало после… — А что это было-то? Что там такое в баре случилось?

— Инициировался ты! — Ответил Митя. — И ведь, врот, надо ж было в такую пакость — тёмным стал! Вот как такой хороший, тихий дурачок мог превратиться в тёмную гадость?

— Беда! — Согласился Витя. — Валить от него надо. Прибьёт он нас, как пить дать. Сейчас-то ладно, пустоцвет. А если повторно инициируется? Ну его, пошли уже, Митя.

— Ребята! — Взмолился я. — Не бросайте меня! Я не буду инициироваться! Я же не понимаю ничерта!

— Это ты сейчас так говоришь, — вздохнул Митя. — Ты теперь тёмный, а тёмные все психи. А ты — вообще… даже не знаю, как назвать-то тебя. Тёмный шутник, что ли? Тьма — она на своих последователей влияет. Испопальтишка… писписоль… Ять! Незаметно, короче. С ума сводит, делает злым, жестоким. Понял? Но это бы ещё ладно. А вот то, что ты нас прибить можешь — это неприятно. Тьма — она такая, даже духам может нагадить.

— Не хочу я вам вредить! — Я ничего не понимал, и от этого пугался. — И вообще — ничего не понимаю!

Где-то далеко послышались крики. Я оглянулся машинально — толку-то, если бара всё равно не видно! Шествовать по той же улице, где он находится, было бы совсем глупо, так что я давно свернул в переулок, перешёл на соседнюю улочку, и начал потихоньку спускаться к морю.

— О, обнаружили… — Вздохнул Витя. — Щас тебя искать начнут. Авалонцы сильно тёмных не любят. Да их никто не любит ваще, за что их любить?

— Как будто меня до этого здесь любили! — Я на всякий случай шмыгнул в канализацию. Хорошее ведь место! Пришлось поднатужиться, чтобы люк поднять, но я — сильный!

— Вот, давайте пока здесь пересидим. А вы мне объясните, что такое произошло. И что в связи с этим нужно делать. А чего делать, наоборот, ни в коем случае не нужно. Ну, правда!

Мне действительно очень не хотелось остаться одному. Эти две прозрачные рожи сопровождали меня всю жизнь! Пусть и местную. Нельзя сказать, что от них была большая польза, но остаться в одиночестве мне не хотелось.

Призраки неохотно спустились вслед за мной и принялись рассказывать про магию. Рассказали о том, что бывает два вида магов — пустоцветы, которые прошли первую инициацию, и полноценные маги, у которых инициации было две. И о магии тьмы рассказали:

— Ты, Дуся, видать, злой внутри, — вещал Витя. — Оно ведь просто так не цепляется. Если кто вспыльчивый — он огнём повелевает. Спокойные и плавные — те водой. Кто без царя в голове — ветром магичат. А те, кто злой внутри — те тьмой дышат.

— Ерунда это всё и враньё, — вдруг припечатал Митя. — Это всё антинунчакно. Антинано… Короче, учёные в такое не верят. Всё это не от характера зависит, а от чего — не знает никто. Глупость всё это.

«Ну… может, и зависит, — подумал я мрачно. — Как тут не обозлишься, если всю жизнь заперт в беспомощном теле? Все вокруг ходят, бегают. Трахаются! А я только наблюдать могу, и ничего больше никогда мне не светит. Злился, да. А кто бы на моём месте не злился?»

— Вот что, не собираюсь я моральным уродом становиться, — подытожил я. — Я такой, какой есть. И то, что я там, в баре, устроил, я повторять больше не собираюсь. Само как-то получилось, даже не пойму как.

— А ты и не сможешь, — язвительно ответил Витя. — Это ж только когда впервые происходит, такой силы. А потом гаснет. Ты теперь, до второй инициации максимум тумана чёрного напустить сможешь. А такой жути, как там — это нет, ничего у тебя не получится. Если только после второй инициации. Но её может и не быть.

— Вот и ладно. Я, знаете ли, к могуществу не стремлюсь. Я и без всякой тьмы крут неимоверно! И вам меня бояться нечего. Друзья — это святое. Друзей убивать нельзя.

Призраки тревожно-понимающе переглянулись. Это здорово бесило, такие вот понимающие взгляды. Строят из себя мудрых старцев, призраки Силы хреновы. Но и пущай. Главное — вроде бросать меня они не собираются. Успокоились немного.

«А там, в баре… нет, ну понятно, почему меня так накрыло! Я ж им ничего не сделал, а они нашли слабого и позабавиться решили. У меня в детстве почти такой же случай был… конечно, тут любой взбесится! Но мне что-то результат не понравился. Они ведь реально ржали до кровавых слёз. Мучились от боли, особенно, некоторые. Нет, всё это неправильно. Мы — хорошие парни. Мы — за соразмерное возмездие, а не безудержную мстю! Больше так делать не будем. Да и не сможем, скорее всего».

То, что вторая инициация происходит значительно реже, чем первая, мне уже объяснили. Так что я решил по возможности её не проходить. Нафиг мне надо такое? Тем более, Митя с Витей рядом с могучим тёмным колдуном быть не захотят.

«Нет, ситхи — слабаки. Светлым джедаем мне, конечно, не быть. Буду серым. Были же там вроде такие, или нет? И вообще — тьма, свет… Нахрен. Буду я ещё из-за всякой фигни себе настроение портить!»

Я развалился прямо на наклонном бетоне трубы, и сообщил:

— Спать хочу! Вымотался — сил нет. Разбудите меня, если что-нибудь произойдёт, ладно?

И не слушая возмущений моей наглостью, прикрыл глаза. Что-то меня действительно эта инициация вымотала донельзя. То всё носился туда-сюда, и вообще усталости ни в одном глазу, а как стал магом — так сразу как ватный. Всё-таки магия — зло, определённо. К чертям магию!

И всё-таки перед тем, как уснуть, я попытался что-то такое сделать. И может, мне показалось, но из пальца действительно показалось чуток чёрного дымка. Ну да, не удержался. Кто бы на моём месте смог, удержаться-то? Магия! Да, тьма — но магия!

Поспать мне не дали. Стоило только смежить глаза и начать видеть какой-то сон, как меня принялись… ну, не тормошить, но ледяной призрачной ладонью по щеке опять прошлись.

— Просыпайся, Дуся! Не время спать! — Кричал Митя, нервно рассыпая вокруг свою фиолетовую пыльцу. — Они уже здесь!

Чувствительные уши в самом деле ловили отголоски эха, гуляющего по тоннелям. Встречаться с разъярёнными местными стражами порядка что-то не хотелось, так что я рванул вниз по течению — рано или поздно ведь куда-то местная речка-срачка впадает, правильно?

Вот я и побежал, никуда не сворачивая. Вскоре впереди показалось слабенькое такое пятно света. Я, конечно, решил, что это выход, и ещё поднажал. И таки не ошибся, это действительно был выход. Но светился там не солнечный свет. Откуда ему взяться, если ещё темно было, и никакого солнца там и близко не было. То был отсвет фонаря встречающих. И они, козлы такие, совершенно не собирались меня пропускать — видимо, правда, расстроились из-за представления.

Резко затормозил, скользя босыми ногами по грязи, и побежал назад. Ну, не драться же с ними.

— Вот надо же было додуматься прятаться там, где мы всегда прячемся? Любой гоблин первым делом в канализацию лезет. И об этом знают все! — Ворчал Витя. — Так не делают, Дуся. Нам так будет неинтересно! А ты обещал!

— Чего? — Я даже притормозил от возмущения. — Я вам песенку обещал. И я вам её спел. Скажешь, плохая песенка была?

Витя аж хрюкнул — видно, вспомнил моё единственное в этом мире сольное выступление.

— Нет. Мы с тобой остались не просто так — ты нас должен развлекать, — пояснил призрак. — А прятаться в канализации — это не увлекательно. Это банально. Так — неинтересно!

— Как будто я знаю, что банально, а что нет! — Проворчал я. — Я ж не помню ничего! Ни про гоблинов, ни про себя, ни вообще. Если это было так банально — надо было сказать!

Трепаться на бегу мне было совсем не трудно, я даже не запыхивался. Однако люков над головой всё никак не попадалось. Я бежал, пока было возможно, уже даже слыша тяжёлые шаги загонщиков навстречу, но так никаких подходящих нор и не встретил. А потом увидел аж пятерых местных стражей порядка в форме. Они ярко светили фонарями, громко ругались, и очень порадовались моему появлению. Один, шедший последним, аж взвыл. Голос я узнал — это был набутыленный шериф. То-то он последним идёт, не торопится. Должно быть, не слишком хорошо себя чувствует.

Была мысль гордо вступить в драку с превосходящими силами противника, но я её с негодованием отмёл. Это — не наш метод. Так что я развернулся, и рванул было назад.

— Куда! — Рявкнул Митя. — Они тебя туда и гонят! Там ловушка, забыл, что ли!

— Так что мне делать-то? — я заметался, не зная, то ли опять ускоряться, то ли пока погодить. — Не драться же с ними!

— Давай, тьму свою призывай! Погаси им фонари! Только погоди, мы подальше отойдём.

Легко сказать — призывай тьму! Как будто я всю жизнь только и делал, что её призывал. И получилось-то всего один раз, случайно. С испугу, можно сказать.

Но вообще мысль была здравая. Толком не рассмотрел, но, кажется, выход из канализации был закрыт какой-то решёткой, причём явно свежей. Днём, когда я туда бегал, никакой решётки не было.

И как эту тьму призывать?

Я сосредоточился, напрягся. Из пальца показалась тоненькая дымная струйка. Не, так не пойдёт. В этом скрыться может только муравей какой-нибудь. А я — не настолько маленький. Я вообще для гоблина очень хорошего размера, мне Митя сказал. Метр с четвертью — великан, можно сказать.

Что мне тогда хотелось с ними сделать? Мне хотелось очень зло над ними пошутить. Мне и сейчас над ними приколоться хочется! Но помочь мне в этом может только чудо, особенно теперь, когда меня почти догнали. Но, как известно, для того, чтобы чудо произошло, нужно обязательно дунуть. Потому что если не дунуть, чуда не произойдёт. Ну, я и попробовал. Напрягся как-то эдак по-особенному, вдохнул полную грудь, представил, что у меня там внутри собирается тьма, и ка-а-к дуну!

И ничего.

Но русские не сдаются. Особенно русские гоблины. Вдохнул ещё больше, напрягся… и пукнул. Даже как-то неловко стало перед приближающимися людьми. Зато сработало, и ещё как! Весь туннель заволокло чёрным дымом. Где-то послышался дикий смех Вити — эти два бесплотных придурка всё-таки за мной следили, с безопасного расстояния. И им понравилось. Ну а я, пользуясь непроглядной темнотой, сквозь которую, между прочим, неплохо видел, бросился под ноги своим загонщикам. Тут главное не стоять на месте. Дёрнул за штанину одного, пока он наклонился, чтобы меня схватить, скользнул в сторону и вспрыгнул на плечи другому. Оттолкнулся, сделал сальто и плюхнулся прямо под ноги третьему. Но он меня не видел, только дёрнулся от неожиданного звука, так что я проскользнул у него между широко расставленных ног, отвесил пинка под зад на прощанье, и побежал, провожаемый диким воплем боли и ненависти. Ну да, это был шериф. А я, получается, ему прямо по больному месту. Всё же неловко получилось, не героически как-то.