Гоблин Дуся

Глава 7 Гениальный план

В первый момент я подумал, что мерзкий звон в ушах — это последствия перекусывания. Током-то меня дёрнуло так, что челюсти чуть не раскрошились одна об другую, а в глазах вспыхнули тысячи солнц. Ну, я подумал, и с ушами что-то такое случилось. Но нет. Это просто сигнализация орала. Невероятно противно. А уж громко как! Зубы сводило, уши сворачивались в трубочку, а в глубине организма, где-то в кишках что-то противно дрожало. Ну да, она всё-таки была настроена на размыкание. Так что как только я сомкнул свои великолепные острые зубки на проводах, меня сначала дёрнуло током, а как только зубы всё же разжались, оно как заорёт! Причём этого не ждал никто. Ни мои остроухие пленители, ни мужик за стойкой. Так что когда оно вдруг внезапно заорало страшно, все присели от неожиданности, и только доблестный, стукнутый током Дуся времени терять не стал — он сразу же рванул на выход.

— Ять! Это даже мне слышать стрёмно! — Признался Витя. — Хотя я мёртвый и на другом плане бытия нахожусь! Это что ж там за умелец-то делал⁈

— Ага, а уманьяров-то смотри, как корёжит! — Добавил Митя. — Не, ну это прям наш пацан! Так отомстить за пленение! Теперь-то их точно прищучат!

Я резко, с пробуксовкой притормозил возле дверей гостиницы, оглянулся. Ничего эльфов не корёжило, но метались они как куры в курятнике, оба. Как если бы туда хорёк залез. Либо в курятник, либо прямо к ним под одежду, я не определился. Администратора вовсе не было видно — похоже, он сориентировался быстрее, чем эльфы, и куда-то слинял. Здоровые инстинкты, очевидно. А вот у любви всей моей жизни Илве они не такие здоровые, как и у придурка Кигана.

В общем, я рванул обратно, выхватил свой револьвер из кармана придурка Кигана, и убёг. Ну, а чего? Не, вы не подумайте, я не собирался бросать мою прекрасную Илве. Просто чего я сделаю-то? Разве что попадусь под горячую руку. Киган вон и так, когда я попал в его поле зрения, кинжалом махнул, скотина. И, несмотря на то, что с координацией у него явно проблемы из-за визжащей сигналки, чуть не попал! Еле-еле увернулся. У них вон у обоих глаза бешеные, и ножики в руках. Попластуют несчастного зелёненького, и все дела. И даже ни слезинки потом не прольют над моим хладным телом — я ж понимаю, что Илве пока ещё не знает, какой я великолепный и восхитительный, и что меня надо любить беззаветно? Сбежал, короче. Бегать — это я люблю.

Выскочил из гостиницы, а тут уже машина подъезжает, с полиционерами. И тоже звенит, зараза, отчего звук сирены накладывается на сигналку и получается совсем уж нездоровый коктейль. Но людям-то, видно, ничего не жмёт, это существам с нормальным слухом грустно становится. Даже захотелось заорать, чтобы эту какофонию ужасную перекричать. Но я орать не стал. Сначала. А вот потом, когда в меня начали палить — то тогда заорал, конечно. Завизжал даже, подскочил на месте, и рванул куда-то сначала по улице, а потом сразу же свернул в переулок, как только до него добежал. А оттуда навстречу ещё мужик в форме.

Он меня явно увидеть не ожидал, потому что шагов не слышал. Попробуй тут, услышь, когда такие звуки страшные! Так что появился я для него неожиданно. Он только и успел, что свою рожу противную ещё сильнее нахмурить, и за револьвером в кобуре потянуться, а я уже скрутился в клубочек и так, влекомый инерцией, ему под ноги и влетел.

Упал он, конечно — попробуй, удержи равновесие, когда к тебе кто-то на бегу под ноги подворачивается. И револьверчик свой выронил. Ну, почти выронил, а дальше я ему помог, чтоб случайно на спуск не нажал. Подстрелит ещё сам себя человек, нехорошо получится, а мне эти их револьверы шибко нравятся. Красивые, прям как в кино про Клинта Иствуда. У меня уже есть один, ясно дело, но два-то оно всяко лучше, чем один, правильно?

А дальше всё совсем просто было. Про то, что в канализацию лучше не лезть, потому как там меня будут искать в первую очередь, это я уже и так знал. И на крышу не полез, потому что в этом Грасс-Вэлли очень стрёмные крыши, не плоские, а двускатные, с коньком. На такой и не спрячешься. Так что я сначала дальше по переулку побежал, а потом, добежав да параллельной улицы, просто в кусты залез и затих.

— Ну ты и выбрал место! — Не замедлил возмутиться Витя. — Ты бы ещё глаза закрыл или там морду в песок спрятал! Типа я никого не вижу, значит, и меня никто не видит!

— Да нормальное место! — Прошептал я. — Они вон, гостиницу штурмуют. Не до меня им вообще. И никто не видел, куда я смылся!

Больше, честно говоря, сам себя убеждал, чем спутников призрачных. Потому что было откровенно страшновато. Кусты — это, конечно, хорошо, это надёжно. Но находятся эти кусты прямо возле дороги, отделяя собой проезжую часть от тротуара. И если вдруг кто решит эти кустики окружить, то мне тогда грустненько придётся, или даже совсем печально. Хорошо хоть, кусты довольно густые.

Однако замечательный Дуся, как всегда, оказался прав. Никому сейчас до него дела не было, потому что сирена и сигнализация по-прежнему орали, полисмены тоже орали, и кто-то даже стрелял из револьвера, но непонятно, куда. Я сидел в своих замечательных густых кустах и глазел на вход в гостиницу. Это я не с ума сошёл, это просто на параллельной улице вход тоже был, и вывеска была. Типа для удобства постояльцев — откуда бы ни пришёл, обходить ничего не нужно, заходишь, и всё.

Ну, или выходишь, как вот сейчас попытались Илве с придурком Киганом. У них, к слову, довольно ловко получилось. Сначала полетели стрелы, только ни в кого не попали. Просто разбили боковые стёкла у стоявшей напротив входа полицейской машины. А потом из бокового окна, откуда её совсем не ожидали, выскочила любовь всей моей жизни. Красавица! Ловко так выскочила, только неудачно, потому что попала прямо на полицейского, который как раз мимо этого окна сейчас крался. А он не будь дураком, и схватил её. И я даже не стану его за такое осуждать, потому что я бы и сам такое сокровище не упустил, если бы оно на меня свалилось. А вот за то, что он ей сразу руки заломал, это я его осуждаю. Даже хотел стрельнуть, но побоялся. Не, я-то знаю, что я наверняка очень меткий, и непременно попал бы прямо в задницу полисмену — куда, собственно, и целился. А вовсе не в попку Илве, куда всё время сползал взгляд. Но, в общем, побоялся. Оружие-то незнакомое, мало ли что.

Тем более что придурка Кигана уже тоже схватили. Там не сложно было — полисмен приставил револьвер к виску Илве и что-то заорал на своём дурацком недоанглийском. Но я догадался, что. Он говорил, дескать, выходи, подлый трус, а то твою подружку подстрелим. Поправлять, что это моя подружка, а не Кигана, я не стал. Илве-то об этом не знает, да и кричать я мог только на русском, они бы не поняли. А придурок Киган — он понял, и почти не колеблясь, вышел из здания с поднятыми руками.

Ну, это я сейчас так рассказываю, с шуточками и прибауточками, а на самом деле, тогда-то, у меня поджилки тряслись от ужаса. Мне и за себя страшно было — а ну как найдут, и за любовь всей моей жизни. Потому как вдруг бы её пристрелили при попытке к бегству и я бы больше не увидел её прекрасную грудь? Ещё бы и чувством вины мучился потом всю жизнь, потому что как ни крути, а сигналку-то запустил именно я. И неважно, что тот администратор её и сам бы запустил скорее всего — я ж видел, как у него рука тянется к кнопке.

Между тем моих пленителей окончательно самих пленили. Заковали и Илве и Кигана в наручники, запихали в машину, и куда-то повезли. А про меня, как всегда, все забыли — ну кто вспомнит про маленького и незаметного гоблина, я ж такая незначительная персона, правильно? Вру, вспомнили. Тот полисмен, которого я ограбил на пистолет, про меня не забыл, ясное дело. Прямо на моих глазах шерифу доложил, но тот только поржал над этим идиотом и сказал что-то про то, что сам потерял — сам и ищи теперь.

Тот и побрёл солнцем палимый, ветром гонимый. Не один, в компании с ещё таким же бедолагой. Такая себе получилась облава, совершенно недостаточная для ловли такого мастера скрытности, как великолепный Дуся. Мимо моих кустов они прошли, не задерживаясь, и даже на секунду не почуяли, что их потенциальная жертва держит их на мушке. На двух мушках, точнее. Я себя при этом чувствовал, как снайпер Чингачгук и как Билли Кид одновременно, в одном флаконе, так сказать. Чингачгук — потому что в кустах ловко прячусь, а Билли Кид — потому что у меня по револьверу в каждой руке, и для полного счастья не хватает только кобур на поясе, в которые я после выстрела этак ловко засуну револьверы.

Наверное, поэтому, стрелять в бедолаг я не стал. Зачем, если эффектно и по красоте уже не получится? Конечно, потом можно было бы бежать по городу с теми же револьверами в руках, как Макс Пейн какой-нибудь, или даже тот мужик из Эквилибриума, но у меня ж плаща пафосного не было, так что куда ни кинь, всюду клин. Так что я просто посидел немножко, в ожидании, когда они отойдут подальше, и расслабился.

— Ну и чего ты сидишь? — Ворчливо сказал Митя. — Уходи, пока они и правда прочёсывать не стали. Или ты в эти кусты врасти хочешь, чтобы с природой слиться?

— Не-не-не, — тихо ответил я. — Врастать в кусты — это не наш метод. Но и из города я убегать не собираюсь.

Хотя никакой это не был город. Так, посёлок совсем небольшой, на деле-то. Две параллельных улицы, с одного конца что-то вроде палаточного городка пополам с лагерем беженцев, вот и весь город. Не густо, в общем.

— Что, решил тут обосноваться? — Участливо спросил Витя, помахивая радужными крылышками. — Оставайся, конечно. Здесь, в городе, и еда всегда есть, и не скучно. Вон, бордель, видишь? Хочешь в бордель, Дуся?

— Ты чему его учишь, дебил! — Вызверился Митя. — Тут же толком прятаться негде! Слишком маленькая кормовая база даже для одного гоблина! Вычислят и поймают! Это им сейчас лень, а как продукты пропадать начнут…

Витя во время спича товарища старательно тому подмигивал, а под конец просто сдался и махнул рукой — дескать, ну что за идиот? Но я и так не собирался больше слушать вредных советов вредного Вити, потому что прекрасно знал, что хорошего он мне не пожелает.

— Мить, не в службу, а в дружбу. Сходи, глянь, где там тюрьма находится, а? — Спросил я.

— А тебе зачем? — Не понял Митя.

— Как зачем? — Удивился я. — Илве вытаскивать пойдём!

Чем вызвал радостные кивки от Вити и фейспалм от Мити.

— Скажи, Дуся. Ты что, в самом деле решил покончить с собой? Самоубиться об копов? Мало тебе приключений было?

— Не мешай парню! — Тут же вызверился Витя. — Это хорошая, благородная смерть! Ты, Дуся, не переживай, я сейчас слетаю и всё посмотрю! Не уходи никуда!

Митя, поняв, что меня не переубедить, уныло побрёл вслед за своим товарищем. Ну, а я сначала остался их ждать. Но ждать мне быстро стало скучно, и я, убедившись, что на улице никого, пошёл обратно в гостиницу. Не потому, что такой придурок и так уж стремился помереть, просто есть захотелось. А оттуда, из гостиницы, пахло очень вкусно — каким-то жареным мясом, овощами гриль, и ещё чем-то волнующим и прекрасным. Короче, сидеть на месте в скучных кустах, когда где-то так вкусно пахнет, было совершенно невозможно. И я решил, что будет правильно потренировать свою скрытность, пока удобный случай представился. Там, в хотеле-то, до сих пор переполох, администратор, который и не администратор, кажется, убирается с причитаниями. Я уже потихоньку разбирал некоторые слова, по крайней мере, ругательства. Вот он сейчас клял на чём свет стоит тупых уманьяр, из-за которых у него теперь столько уборки и починки всякого. Если я правильно понял.

Большинство людей всегда уверены — если какая неприятность случилась, то можно расслабиться. Ну, в смысле, если к тебе сегодня воры забрались, то завтра уже не полезут. Или там, если тебе вчера на башку сосулька упала, то сегодня она уже не упадёт. Это ложное убеждение. Чаще всего бывает совсем по-другому. Потому что неприятности — они о таких человеческих убеждениях прекрасно знают, и этим пользуются. Вот и я решил побыть такой неприятностью.

Божественный запах провёл меня сначала в знакомый холл, где я полюбовался на злобного администратора, который пытался собрать разбитые Илве стёкла. Потом — на кухню.

О, я совсем недавно понял, как я любою кухни! По крайней мере, кухни всяких заведений общепита. Во-первых, они большие. В них много всякой кухонной мебели, за которой очень удобно прятаться. Во-вторых, на кухнях никогда не затихает работа. Там всё время что-то готовят, всё время что-то жарится, варится, вкусно пахнет и заглушает все другие запахи, даже если это запах Дуси, который от рождения не мылся, зато совсем недавно успел посетить канализацию. И ещё на кухнях обычно очень шумно. И значит, услышать, как ойкает обжёгшийся гоблин, невозможно.

Ойкал я, потому что мяско очень вкусно шкворчало на сковородке, а повар как раз отвернулся. Я понимал, что он сейчас пережарит это замечательное мяско. Нельзя передерживать стейки, тем более, из говядины. Они же жёсткими станут, я читал! Так что я сначала схватил стейк, а потом понял, что он горячий. Но я всё равно не сдался. Нашёл какую-то плошку, нашёл вилку, и аккуратненько перетащил с огромной сковородки все четыре огромных стейка. Т-бон, так они, вроде бы, называются. С косточками, то есть.

Вкушать это божественное блюдо я отправился обратно, в столь уютные кусты. Чтобы, значит, с вредными духами не разойтись. Ну и ещё, потому что я не настолько наглый, чтобы лопать ворованное прямо там, где его украл. Запах не обманул — это были прекрасные стейки! По пальцам тёк восхитительный мясной сок, и крепкие зубы перемалывали мясо, и я всерьёз подумывал о том, чтобы и сами косточки тоже погрызть. Что-то мне подсказывало, что я и с ними справлюсь так же легко. И единственное, чего мне сейчас не хватало, это Божоле восемьдесят пятого года. Я где-то читал, что именно Божоле лучше всего подходит к свежему говяжьему стейку. На худой конец — пиво. Его мне тоже было бы очень любопытно попробовать.

— Ты смотри, он опять жрёт! — Вернувшегося Митю я услышал раньше, чем увидел.

— Да, в этом он ничуть не изменился, — ностальгически вздохнул Витя. — Всегда жрал всё, что не приколочено. При первой возможности. Глаз да глаз нужен был!

— Хотите? — Предложил я духам последнюю косточку с ошмётками мяса. Всё остальное уже исчезло самым загадочным образом.

Оба духа уставились на меня с крайне скептическим и недовольным видом.

— Дуся, мы мёртвые, — как дурачку напомнил мне Митя. — Бесплодные… ять, то есть, беспородные… то есть прозрачные мы! Тел у нас нет, понимаешь? Как мы, по-твоему, будем это есть?

— Ну, я не знаю, может, вы запахом питаетесь. Или, скажем, призраком еды.

— Каким призраком еды? — Не понял Витя.

— Да откуда мне знать? Я подумал, что если от убитого гоблина остаётся призрак, то и от убитого стейка тоже должен. Разве нет? Короче, не отвлекайте меня. Не хотите есть — я сам доем. Вы мне лучше расскажите, что там с моей Илве.

— Ничего хорошего с твоей Илве, — ответил Витя. — Сидит за решёткой в тюрьме. Ждёт, когда за ней приедут какие-то покупатели. За ней и за Киганом.

— Отлично! — Обрадовался я, потому что я-то боялся, что эти покупатели уже приехали. — Тогда пойдёмте, посмотрим, где их держат. Будем вызволять. Как минимум — Илве, но можно и придурка Кигана, так уж и быть. Не будем мелочиться.

Тюрьма городка Грасс-Вэлли находилась прямо там же, где и полицейский участок. А ещё в том же здании находился банк, на котором так и было написано — «Bank». Только вход был с другой стороны.

На самом деле — довольно разумно, что все самые охраняемые места расположились в одном месте. Очень удобно, не нужно распыляться, чтобы охранять. Но это для тех, кто охраняет разумно. А что делать бедному гоблину? Витя сказал, что в здании аж пять полицейских сидит, и никуда они уходить не собираются. И Митя его слова подтвердил, так что можно было им доверять.

— Может, под вечер разойдутся? — Предположил я.

— Может, и разойдутся, — покивал Митя. — Только я бы на твоём месте сильно не рассчитывал. Я так понимаю, это дежурная смена. И охраняют они в основном не тюрьму даже, а тот самый банк. Там-то ценного полно, в отличие от участка.

— Ничего! — Бодро предложил Витя. — Дуся у нас смелый и ловкий! Дуся сейчас пойдёт вызволять своих друзей. Лихо нападёт на полицейских, всех их перебьёт, и освободит свою Илве! Давай, Дуся! А она потом тебе обязательно даст!

— Да что ты такое несёшь⁈ — Поразился Митя. — С каких пор уманьяр с гоблинами… тьфу, да с чего ты вообще решил, что там идиоты сидят, которые его сразу же не пристрелят?

— Не-не, подождите, — задумался я. — А ведь неплохая идея! Вот так вот лихим наскоком…

Кажется, даже Витя не ожидал, что его фантастически тупая идея найдёт среди меня горячую поддержку. Просто пытался меня подставить по привычке. Так что обе призрачных рожи уставились на меня одинаково выпученными от удивления глазами.

— Он опять тупой, да? — Спросил Митя.