Гоблин Дуся

Глава 18 Триллер

Чувайо брёл за мной с видом похоронным и мрачным. Казалось, ночная темнота сгущается над ним вдвое плотнее, чем во всём окружающем мире — так густо его окутывали горе и отчаяние. И я, в принципе, могу его понять. Узнать о том, что из десяти его соплеменников к данному моменту в живых осталось пять — тяжело. И это ж не какие-то абстрактные соплеменники, это всё друзья, родственники. Те, кого он знал всю жизнь. Короче, я ему сочувствовал, правда. Но ять, как же не вовремя он погрузился в уныние! Мы тут, вообще-то, на разведке находимся! Скрываемся, добываем ценные сведения, всё такое. Как какие-нибудь Джеймс Бонды, только одеты не так стильно. А Джеймс Бонд — он всегда бодр, весел и обаятелен, даже если у него очередную подружку кокнули. Сейчас вот самое время, чтобы превратиться в сомнамбулу с пустым взглядом и вселенской скорбью на челе!

Вот всё-таки, зря я его с собой взял! Надо было настоять, чтобы валил, ещё когда он в грузовик полез. Меня-то так бы не жмыхнуло, если бы я узнал, что его товарищи ополовинились. Я и согласился, чтобы он со мной ехал, из тщеславного чувства актёра, которому необходимы зрители. А какой из него сейчас зритель? И сам тупит, и мне кураж сбивает. И ведь не скажешь ему, чтобы взбодрился. Подумает, что я бесчувственное чудовище. Не, я такой и есть, что уж там. Но мне сейчас нужно, чтобы он хотя бы глупостей не наделал, в таком-то состоянии! Так что приходится терпеть и надеяться, что он так и будет ходить за мной с похоронной рожей, а не решит, скажем, устроить всем местным ата-та в одно рыло. У него для этого комплекция не та, на Рембо он не тянет.

— Куда мы идём? — О, очнулся всё-таки. А голос-то, голос! Как будто из разрытой могилы доносится. Квинтэссенция вселенской скорби. Типа «Что воля, что неволя — всё равно», и только из вежливости спрашивает.

Нет. Так дело не пойдёт. Мне такой спутник не нужен, он и сам подставится, и меня подставит!

— «А куда ми иди-ё-ом», — Я передразнил его противным голосом. Мы как раз немного удалились от лагеря, так что можно было не слишком заботиться о тишине. — Разнюнился, как баба! Лучше молчи, мне тебя слушать противно!

Дальше было то, что я и ожидал — меня схватили за шею и приподняли над землёй, как будто это я виноват, что его товарищи поумирали.

— Ах ты маленький… — Лицо у Чувайо исказилось в гневе — вылитый Гомер Симпсон, только что не лысый.

Дослушивать, что он мне там хотел сказать, я не стал, потому что дышать хотелось. Вместо этого пыхнул тьмой, кольнул в запястье острием им же подаренного кинжала, и вывернулся из захвата. Но убегать далеко не стал, вместо этого забежал за спину и отвесил смачного пенделя. Чувайо разъярился ещё сильнее и попытался схватить, но тут мы были на моей территории. В смысле, во тьме. Обычно-то уманьяр, пожалуй, ловчее меня, нужно признать. Но то обычно, а когда вокруг непроглядная тьма, они все начинают тыкаться вокруг, как слепые котята, так что я снова проскользнул у него между ног, и опять отвесил пендель. Можно было кольнуть ножиком, но я ж не изверг. Без необходимости — ни-ни.

Так мы и скакали туда-сюда минут пять, пока Чувайо не начал уставать, потом я ему сделал подсечку, повалил на землю и уселся сверху, прижав руки коленями. Чувайо брыкался и дёргался, как бык на родео. Только быки так сильно не матерятся. Тут, кстати, я понял, что моё знание уманьярского ещё очень несовершенно. Потому что большинство ругательств я не понимал. Ну, там эпитеты вроде «дерьмо, налипшее на хвост буйвола» и прочие паршивые шакалы — это понятно, а вот всякие другие слова прекрасная Айса мне явно не рассказала. Так что догадываться можно было только из контекста.

С ролью ковбоя я справился отлично. В какой-то момент чуть не слетел, но сообразил схватить Чувайо за нос и сделать ему прекрасную сливку.

— Ути какие мы злобные! Злюка какая!

Ну и он, не имея возможности сопротивляться, успокоился. Истерика — она такая. Долго истерить — никаких сил не хватит, так что Чувайо в конце концов выбился из сил, и глазах помимо ярости появились ещё проблески разума.

— Ну, окстился, болезный? Вот что, Чувайо. Ты либо приходишь в себя и начинаешь вести себя как положено нормальному разведчику, либо нам с тобой не по пути. Решай сейчас, потому что долго мне с тобой возиться некогда. Я в няньки не нанимался. Я тут, вроде как, не просто так прогуливаюсь, а делом занимаюсь! Мне напарник, который вместо того, чтобы по сторонам глядеть и всякое полезное замечать, демонстративно страдает — не нужен. Так что давай, решай, что выберешь. И лучше побыстрее — ночь короткая, а у нас дел ещё полным-полно!

— Ты — мерзкий, злобный, бездушный гоблин, — сообщил мне Чувайо, но уже более-менее спокойным голосом. — Слезь с меня! И расскажи, куда мы идём.

— Что за привычка говорить очевидные вещи? — Хмыкнул я, сползая с него. — А ты — норовистый бычок! У меня аж ноги устали тебя держать! Идём мы на плавильный завод.

— И зачем?

— Ну, во-первых, надо же посмотреть, как там народ живёт. Твои же соплеменники сказали, что там охраны много. Надо ж посмотреть! Убедиться. И потом, есть у нас там ещё одно дельце…

Умньяр, и правда, в основном работали не в шахтах, а на заводе. По большей части — разнорабочими, конечно, более квалифицированные должности занимает свободный персонал. Эльфы тут вообще считаются более ценными невольниками, чем представители других малых народов — ну там, орки, гоблины и всякие прочие. Считается, что всевозможные орки даже разнорабочими на заводе не потянут. Как по мне — вообще несправедливо. Мне Витя с Митей говорили, что, например, с техникой гоблины вообще отлично справляются, и хорошо в ней разбираются. Особенности менталитета… правда, там, на заводе, помимо острого ума и природной хитрости нужна ещё и сила, а тут мы эльфам проигрываем слегка, это да. Так что гоблины, если таковые встречаются, то больше в шахтах. Я ещё, кстати, ни одного не видел, и этот момент надо бы исправить. Щербатый утверждал, что мои соплеменники тут, на шахтах, тоже присутствуют. Очень было бы интересно пообщаться, но это можно и потом, а пока я решил всё-таки побывать на легендарном заводе. И вовсе не потому, что там обосновались основные силы охраны. Толку-то на них смотреть?

— Понимаешь, мы ж обещали Гаврюше, что обеспечим его едой.

— Это ты обещал, — перебил меня всё ещё дующийся Чувайо.

— Не суть. Суть в том, что надолго задерживаться в лагере шахтёров мне бы не хотелось. Мы ж сюда не жить прописались, а на разведку. Но с другой стороны — уходить, бросив больного товарища, тоже не дело. Пока ты там со своими общался, я выяснил самое главное — где хранится еда! Продуктовые склады находятся как раз там, на заводе. Видно, чтобы не портились. И оттуда каждый день возят порцию для шахтёров и прочих невольников. Ну, ты видел. Поэтому украсть сразу и много никак не получится.

— Дуся… — О, прогресс! По имени он обычно меня не называет. Всё «шаман, шаман». Неужели это родео и сливка на носу нас так сблизила? — Ты что, хочешь ограбить продуктовый склад⁈

— Ну, так! Конечно, хочу! Заодно, может, и твоих подкормим. А то в чём только душа держится, узники Освенцима какие-то! Вон, даже Щербатый и то не такой худой ходит!

— У нас не такие лужёные желудки, — снова погрустнел Чувайо. — Это вы можете есть всё, что не металл. Моим здесь тяжелее приходится.

— Ну, вот и нечего тогда кукситься! В твоих интересах, значит, чтоб мы их подкормили нормально.

— Я думал, мы будем искать способ их вызволить, а мы только и занимаемся воровством продуктов! — Высказал очередную глупость Чувайо.

Я как-то даже опешил от такой заявочки.

— Вот скажи мне, дорогой напарник, — даже жаль, что я не могу ему руку на плечо положить — роста не хватает. — Скольких ты видел беглецов из этой «старательской артели», а?

— За последние три года — ни одного, — ещё более мрачно ответил Чувайо. — Раньше, я слышал, сбегали, хоть и редко. Но с тех пор, как авалонцы улучшили систему охраны, побеги прекратились. Как и нападения. Эти проклятые захватили наши земли, они добывают наше золото, и убивают нас, как только мы пытаемся забрать своё назад!

— Ну вот. И ты что, рассчитывал, что мы с тобой вдвоём, такие герои, всех отсюда вдруг резко вызволим? Наивный чукотский юноша!

Говорить о том, что я и сам, грешным делом, был уверен в том же, я не стал. Почему-то до того, как я в лагерь пробрался, у меня была полная уверенность, что Дуся Великолепный устроит тут настоящий тарарам, и под шумок все, кто пожелает, сможет убраться отсюда подальше. Но, видно, переоценил свои силы — пока что это выглядит слишком сложно. И даже не в охране дело — их там не так уж много, всего-то человек тридцать вертухаев я насчитал в старательском городке. Но Щербатый уверяет, что на заводе их гораздо больше — чуть ли не две сотни. И при попытке бегства появляются они очень быстро. Всё — из-за этих клейм на шее. Очень уж хорошо сигналка работает.

Попасть на плавильный завод оказалось куда сложнее, чем на шахты. Или он не плавильный, а обогатительный? Не суть важно. Важно, что он оказался обнесён стеной! Параноики хреновы! Вот зачем? У вас же полностью безопасно на всей территории комплекса! Зачем ещё и стену-то вокруг завода, сволочи! И ладно бы это была просто стена. Стены — дело такое, их и перелезть можно. Так ведь поверху ещё и колючая проволока натянута! И вышки по углам, с бдящими охранниками. Бдят они, конечно, так себе. Происшествий-то давным-давно не случалось, поневоле расслабишься. Так, поглядывают лениво по сторонам, кто-то курит, кто-то ещё какой-то ерундой занимается. И прожектором вокруг этак лениво шарят, время от времени. Мы с Чувайо вполне комфортно себя под стеной чувствовали — оставаться незамеченными таким замечательным лазутчикам, как мы, при такой безалаберности охраны совсем не сложно. Но это под стеной. А вот как незаметно забраться наверх я пока не представлял.

Но — гоблины не сдаются! Дуси — тем более. Русские гоблины Дуси — вообще непобедимы, нах!

Это я так себя мотивировал. Жаль только, что одной мотивации для того, чтобы пробраться на завод — мало. И, главное, мои выдающиеся магические и шаманские способности тут тоже помочь не могли. Если ярко освещённую стену вдруг закроет тёмным облачком, это будет выглядеть ну очень подозрительно. Да и духи как-то энтузиазма не особо проявили. Кучу всего интересного рассказали про то, что по ту сторону стены, но ничего — полезного. И отвлекать часовых тоже наотрез отказались — там, дескать, на каждой вышке — ловцы снов, соваться туда они не будут. Ещё и Чувайо опять начал приунывать:

— Нам здесь не пробраться. Я мог бы убить одного из них из лука. Даже двоих. Но тогда поднимется тревога.

— То-то и оно, — вздохнул я. — С тревогой-то я и сам могу… К тому же у тебя нет с собой лука. Вот нафига ты эту дуру стреляющую с собой потащил?

Это я, если что, про тот винчестер спрашивал, который сам же ему и подарил. Даже в темноте было заметно, как смутился Чувайо. Ясно, короче. Был не в силах расстаться с новой игрушкой.

— Ладно. Значит, будем импровизировать. Пошли, отойдём отсюда. Ты знаешь танец маленьких утят? Вить, Мить, вам сейчас представление будет.

Чувайо, конечно, ничего не понял, но послушно побрёл вслед за мной, в темноту, подальше от лучей прожекторов то и дело проскальзывающих мимо. Доверяет!

Мы торопливо отошли в сторону лагеря шахтёров, благо, находился он на достаточном расстоянии — где-то с километр. Ни с той, ни с другой стороны случайных свидетелей быть не должно, по идее. Я начал было обучать Чувайо важному шаманскому танцу, но тут неожиданно заартачились духи:

— Не хочу танец маленьких утят! — Сообщил вдруг Витя. — Он скучный! Мы уже видели! Это было прикольно, когда вы там, в осаждённом банке среди пленных банкиров танцевали, и всякое такое. Здесь — нет!

Неприятно. Но хуже всего — его поддержал Митя!

— Соглашусь с коллектором! — Важно добавил он. — То есть с коллиматором… Ять! С товарищем! Совершенно неподходящее время и место для этого танца. Если бы под музыку, я бы ещё понял, а вот так…

— Да вы офигели что ли⁈ — Возмутился я. — Вот нашли время кочевряжиться!

— Мы вовсе не кочевряжимся! — Снисходительно посмотрел на меня Витя. — Ты разве сам не видишь?

Ну, да. Ночь, темнота, и атмосфера вокруг не самая радужная. Но как будто банк, подвергающийся ограблению — это более подходящая атмосфера для танца маленьких утят! Мне как-то не приходило прежде в голову, что танцы ещё и атмосфере должны соответствовать! И ведь не поймаешь прозрачных гадов на вранье — я понятия не имею, что положено делать шаману и как! Вообще никакого обучения, всё на инстинктах и подсказках призрачных приколистов. Вот есть у меня твёрдое ощущение, что они половину выдумывают! Хотя с другой стороны… Нет куража! Вот правда, сейчас танец маленьких утят будет вообще не в тему.

— Ладно, Чувайо. Тут тебе придётся быть зрителем. Потому как такой танец ты быстро не изучишь.

Вообще, я собирался исполнить танец Уэнсдей из недавнего сериала. Я так-то в неё сильно влюблён был. Почти так же, как в Кару Делевинь. А что, вполне подходяще. Мрачненько, но бодренько… но когда уже собрался, в башке почему-то заиграла совсем не та музыка. Хотя тоже — очень подходящая, пусть и старьё жуткое. Триллер, Майкла Джексона.

Это называется — попёрло. Прямо музыка в башке заиграла, да так явственно, что казалось, не в воспоминаниях играет, а везде вокруг. И танец получался классно. Ну, я думаю, что классно. Чувайо смотрел на меня большими, удивлёнными глазами и ничего не понимал, но мне было пофигу. А вот духов что-то было не видно. Поначалу ещё мелькали периодически перед глазами, а потом куда-то пропали. Правда, я и внимания особо не обратил — так был захвачен пляской. Единственное — не хватало подтанцовки. Это ж танец зомби! В одиночку — совсем не то!

Чувайо под конец тоже проникся. Не совсем так, как я ожидал — повалился на задницу и начал отползать куда-то в сторону завода, по-прежнему не отводя взгляда от моего великолепного исполнения. Музыка в башке доиграла последние такты, пара финальных па, разворот… Ну, и я отпрыгиваю назад. И падаю на зад. Такой вот каламбур. Если б где-то существовал чемпионат по прыжкам спиной вперёд с приземлением на задницу, я б, наверное, занял в нём призовое место. Потому что адреналин! Страшно! Танцуешь себе, танцуешь, оглядываешься, а у тебя за спиной — зомби. Две штуки. Один ещё ничего, а второй — совсем несвежий. Куски отваливаются, и воняет… ох, это что-то! Мой прекрасный, длинный, чувствительный нос попытался втянуться прямо в череп. Хотя мне в тот момент было не до запахов — я пытался сжать все сфинктеры как можно сильнее, чтобы потом не было мучительно стыдно.

— Чувайо, — шепчу. Как раз рядом с ним оказался — такой длинный получился прыжок. — Я щас, кажется, обосрусь.

— Я тоже, — соглашается со мной уманьяр. — Что это? Ты зачем с ними танцевал?

Вот вечно так. Зачем всё время воровать мои вопросы? Это, вообще-то, я хотел спросить! Но хотя бы теперь понятно, что эти покойнички тут уже некоторое время. Видно, я слишком увлёкся танцем и просто не заметил, что они рядом.

Между тем, зомби оказались не очень агрессивные. Постояли пару секунд, потом переглянулись, а потом заорали… Ну, как заорали. Засипели, скажем так. Один, который совсем сильно подгнивший, вообще ни звука не издал, а второй всё ж какой-то сип выдал. Невнятный. А потом они оба на меня всеми своими тремя глазами посмотрели, и начали надвигаться. Причём вид у них был какой-то странный. Угрожающий, конечно. Но не такой угрожающий вид, типа «я сожру твои мозги», а такой, который «ты что натворил, скотина». Или даже: «Как ты мог опять так нажраться, алкаш?»

— Митя, Витя, это вы, что ли? — Спрашиваю. Сам не знаю, как догадался. Может быть, по выражению лиц? Очень уж похоже было, хотя вообще-то тела принадлежали вовсе не гоблинам. Один — орк, другой — вообще кто-то непонятный. Короткий, бородатый, широкий. А, точно. Кхазад это. Мне ж рассказывали.

Трупы активно закивали.

— А чего вы в таком виде? Неаккуратно же! Да и пахнет.

Разозлились, чего-то. Руками машут, жестикулируют, тычут в меня пальцами… кхазад. У него они сохранились. А у орка уже нет, орк чего-то совсем плохо выглядит.

В общем, общаться толком не получалось. Речевой аппарат у покойных совсем атрофировался, видимо. Правда, они пытались мне что-то писать, но у них толком не получалось — каменистая почва вокруг, на ней не видно. Но главное я понял — это, значит, я своим танцем загнал их в валяющиеся неподалёку трупы. И они этим фактом очень недовольны, требуют немедленно упокоить их обратно, потому что ходячими мертвецами им быть совсем не нравится.

— Как вас упокоить-то? — Говорю.

Кхазад сложил руку пистолетиком и изобразил, что стреляет себе в голову. Ну, стандартно. Если перед тобой зомби — всегда, значит, надо в башку стрелять, это всем известно. Только выстрелы могут и услышать — это во-первых, а во-вторых…

— Слушайте, а можно, я вас потом убью? Ну, раз так удачно сложилось. Пойдёмте лучше к заводу!

Мне начали грозить кулаками, а кхазад (интересно, кстати, это Витя или Митя?) даже замычал что-то ещё более недовольное.

— Ребята, — говорю. — Очень надо! Вы только не подумайте, это ж ненадолго! Нам бы только на территорию завода перебраться, а там я вас снова убью… упокою, точнее. Да чего я — вас охранники наверняка упокоят! Они ж не идиоты!

Договорились, всё-таки. Пришлось, правда, пообещать их задобрить потом дополнительными танцами и песнями, причём добрыми и хорошими. Не про зомби. Так что через несколько минут два одиноких, неприкаянных зомби побрели в сторону завода. Уныло побрели, очень уж им не нравилось бытие в виде зомби. Но просить, чтобы были задорнее, я не стал, а то ведь совсем откажутся помогать! Понадеялся, что часовые и так на них отвлекутся и напугаются.