Гоблин Дуся

Глава 6 Грасс-Вэлли

Теоретически, когда в тебя целятся из луков, это должно быть довольно неприятно. Ну, эти острые наконечники стрел, хищно блестящие в пробивающихся сквозь ветви солнечных лучах, сердце замирает от ужаса, по спине стекают капли холодного пота. Короче, мне должно было быть очень страшно. А не было. Я созерцал вселенскую гармонию, не до страхов мне было. А как ещё, если девица натянула лук, и все сиськи были наружу? Тут и кто-нибудь более опытный бы отвлёкся. Меня в тот момент волновало только одно — сохранность её соска, пребывавшего в непосредственной близости от натянутой тетивы. Это было чуть ли не физически больно. Сейчас как отпустит стрелу, и этакое совершенство будет травмировано! Вот где настоящий-то кошмар, куда там моему тёмному колдовству!

— Ну и что ты сидишь⁈ — Нервно спросил меня Витя. — Беги, может, промахнутся!

В голосе его уверенности не было совершенно, а была только усталая обречённость. В то, что я смогу убежать, он не верил ни капли.

— Surrender, scum! — холодно скомандовал эльф, и перевода не требовалось. Это я прекрасно понял и сам, потому что звучало совершенно по-английски.

— А-а-а, сдаюсь! — Я даже руки поднял, забыв о том, что, вообще-то, сижу на дереве. Одними ногами удержаться не удалось, и я полетел вниз, по дороге больно стукнувшись о ветку головой и о другую ветку — задницей.

Лежу. Перед глазами круги, к сожалению, не те, какие хотелось созерцать. Солнышко сквозь ветки пробивается. В ушах — шум. То есть это не шум, это что-то говорят, но я не понимаю толком.

— Он говорит, что у тебя две минуты, чтобы объяснить, что ты здесь делаешь. Через две минуты он тебя убьёт.

— «У курского вокзала» не прокатит? — Спросил я.

— Попробуй! — Ухмыльнулся Витя.

— Не слушай его! — Возразил Митя. — Он просто ещё повеселиться хочет. А эти уманьяр шутить не будут! Вон какие серьёзные!

Зрение, наконец, сфокусировалось, и я увидел перед собой опять же наконечники стрел, две штуки. И две пары ледяных глаз. А сисек не увидел, потому что теперь они были скрыты жилеткой. Ужасно.

Мужик что-то повелительно выкрикнул, и я отчётливо понял — будет бить. Так-то бы и ладно, выкрутился бы как-нибудь, но позволять себя бить на глазах у такой красотки в мои планы совершенно не входило. Это была экстренная ситуация, и я твёрдо решил не сдаваться.

— Витя, выручай! — Потребовал я. — Как сказать: «Я не говорю на вашем языке»?

Витя сказал, а я повторил. Судя по удивлению, отразившемуся на лице эльфов, получилось что-то не то. Я глянул на Витю. Лицо его было красным от сдерживаемого смеха.

— Ну и что я сказал? — Спросил я у этого дурного полиглота.

Витя прыснул, рухнул на землю, и начал кататься по земле.

— Ты сказал… ха-ха-ха… ты сказал… покажи сиськи!

«Не, ну так-то да, это бы хотелось», — подумал я, и ловко уклонился от удара. Девица в первую секунду опешила, а потом разозлилась и попыталась меня ударить, но я тоже не лыком шит, уклонился. Потом, правда, замер, потому что в землю воткнулась стрела, прямо возле моего шикарного, восхитительного носа. Второй раз очаровательная эльфийка в костюме индейца не стала пытаться меня бить, видно, посчитала, что под прицелом это неспортивно. Её невозмутимый товарищ уже наложил новую стрелу на тетиву, и всем своим видом демонстрировал, что во второй раз точно не промахнётся.

— Я не говорю на вашем языке! — Всё так же, лёжа, я развёл руками. — И не понимаю почти нихрена.

Очень отвлекали Митя с Витей, которые сейчас дрались. Митя за меня переживает, и поступок спутника его очень возмутил. Я-то сам не обиделся. На его месте я бы тоже не удержался.

Мне ещё что-то сказали, я снова развёл руками, и выдал на английском — вдруг так поймут?

— I don’t understand. I don’t speak your language. I’m from Russia, — И ещё добавил, покосившись на гневно раздувающие ноздри любовь всей моей жизни: — Руссо туристо — облико морале!

Эльфы перекинулись короткими фразами. Мужик пожал плечами, и снова натянул тетиву, явно собираясь меня пристрелить. Я напрягся, готовясь выпустить тьму. Не то чтобы прям рассчитывал, что это поможет скрыться. Днём-то, наверное, будет не так эффективно. Но и молча ждать смерти я тоже не собирался. Если я и помру всего через два дня после того, как попал в это замечательное новое тело, то не потому, что сдался.

Любовь всей моей жизни положила ему руку на плечо.

— Говорит, не надо тебя убивать. Ты, говорит, беглый раб, — Мрачно сказал Витя. Он теперь щеголял полупрозрачными розовыми крылышками, рассыпая вокруг себя фиолетовую пыльцу. А у Мити крылышек не было. Как-то я упустил момент, чем закончилась драка. И когда и на что это они спорили, раз крылышки сменили хозяина?

— Не-не-не! Вот в рабы меня не надо. Не раб я! — Громко и раздельно сказал я. — I’m not a slave! I’m free! Словно птица в небесах!

Последнюю фразу я не удержался, пропел. Взгляд обоих уманьяр изменился. Кажется, меня приняли за психа. Обидно. Но зато меня так и не убили. Правда, и отпускать на все четыре стороны не стали — вместо этого связали какой-то травяной верёвкой руки за спиной и ноги. Ноги — не полностью, а так, чтобы я шагнуть широко не мог. И отправились мы теперь уже впятером, именно туда, куда я и стремился изначально. В Грасс-Вэлли, то бишь.

Не, я не слишком переживал, что меня ведут продавать. Сразу ведь проверил, что если немножко призвать тьму в руки, то верёвки вокруг запястий начинают быстро портиться. Стареют, истлевают. Теперь, пожалуй, я их и разорвать могу в случае чего, а там — стоит эльфам отвлечься, и только меня и видели. Сейчас-то бежать не получится — вон они какие, настороже все. Глаз не спускают! Но не вечно же они будут сохранять бдительность! К тому же мне интересно, чего они хотят и куда меня ведут. Очень интересно, я даже спросил, но мне велели заткнуться. А когда попытался спросить снова — отвесили подзатыльник. Попытались отвесить — я увернулся.

Больше общаться с эльфами я не стал. Тихонько, вполголоса болтал с призраками, укрепляя свой образ полудурка. Не специально, конечно, укреплял, просто молчать совсем не хотелось, а шёпот эльфов не раздражал. Они, наверное, думали, что я сам с собой треплюсь, а не тут-то было. Я обсуждал важнейший, можно сказать, стратегический вопрос — как так получилось, что крылышки теперь у Вити. И картина выходила неприглядная. Эти два брата по разуму ухитрились поспорить, выживу ли я после встречи с уманьяр, или нет. Соответственно, мне приоткрылись причины недавнего шутливого настроения Вити:

— То есть ты, сука прозрачная, меня в могилу хотел свести! Из-за крыльев⁈ Вот же гадина, а! — Я всё равно не сильно злился, потому что уже и так понял характер спутников, но показать своё возмущение был обязан.

— Да тебе так даже лучше будет! — Витя и не думал оправдываться. — Вот мы с Митей померли. Плохо, что ль? Хорошо! Летаем везде, развлекаемся. А ты, если второй раз инициируешься, точно помрёшь окончательно. Призраков у тёмных не бывает, их тьма забирает. Или даже вообще — уничтожает. Так что я тебе добра желаю! Лучше ты будешь мёртвый, но суческующий… сука… ять! Лучше ты будешь мёртвый, чем тебя совсем не будет! Для тебя же стараюсь!

— Скотина старательная, — огрызнулся я. — Не буду тебе больше песенки петь. И танцевать не буду. И вообще с тобой разговаривать не стану никогда.

— Ну и пожалуйста! — Ничуть не обиделся Витя. — И вообще, ты был куда смешнее, когда молчал и всех бесил своим онанизмом!

— Неправда! — Возразил Митя, чем пролил бальзам на моё сердце. — Онанизм уже надоел всем! Он потом всё время хрен об занавески вытирал! И мы уже внимания не обращали, и все остальные, кто сейчас… все остальные — тоже. А сейчас — ты вспомни как он того дядьку полицейского украсил! Мы ж потом ржали — остановиться не могли, а…

— И всё равно, — упрямо покачал головой Витя. — Что хочешь говори, а помереть ему будет лучше.

В общем, на Витю надежды никакой нет, это точно. Он считает, что мне будет лучше сдохнуть, и он собирается воплотить эту свою идею в жизнь. Значит, надо будет его опасаться, и доверять ему ни в чём нельзя. Это обидно — я надеялся и дальше использовать его как переводчика.

«Вот и хватит надеяться на других, — высказал я сам себе недовольство. — Самому надо учиться!»

Принятое решение нужно претворять в жизнь не откладывая — так я считаю. Так что я слегка ускорился, и подёргал девицу за рукав. Та на меня уставилась. Гневно. Хорошенькая!

— Дуся, — представился я, и потыкал себя пальцем в грудь.

Взгляд любви всей моей жизни изменился с раздражённого на настороженный. Уже хорошо. Она подумала секунду, но всё-таки представилась:

— Илве.

Вот и прекрасно! Начало общению положено. Ну теперь-то всё будет на мази! Даже жаль, что до Грасс-Вэлли совсем недолго осталось. Лес уже поредел, впереди проглядывало обширное зелёное поле. Если название не врёт, то мы как раз к ней и приближаемся, к хорошей траве. А значит, надолго мой урок не затянется.

Я оказался прав, всего через несколько минут мы выбрались на открытое пространство. Эльфы, что один, что другая, вели себя настороженно, как на вражеской территории. Это хорошо. Значит, можно надеяться, что любовь всей моей жизни не ведёт меня на шахту, чтобы вернуть «беглого раба» хозяевам за вознаграждение. Так я подумал сначала, а потом парочка уманьяр ничуть не стесняясь ни меня, ни друг друга, скинули свои колоритные кожаные шмотки, достали из рюкзаков сменную, цивильную одежду, и принялись облачаться.

Думать я смог только спустя несколько минут после того, как представление закончилось. Вроде, слюни не ронял, не знаю. И кровь из носа не пускал. Просто эстетически наслаждался, встав так, чтобы мужик был у меня за спиной. Чтобы, значит, не портить удовольствие. Так вот, через пару минут в башке прояснилось, и я занервничал — а ну как всё же продавать меня идут? Ну, а что? Гуляли себе по лесу, гуляли. Наткнулись на добычу и решили продать. Чем не версия? Правда, это не объясняет, почему в Грасс-Вэлли мы пробираемся тайком, не отсвечивая. Через поля идём оглядываясь, явно надеемся, что нас никто не заметит. Странные, в общем, чуваки. Но всё-таки, какой же сегодня офигительный день! Я видел голую женщину! Люблю её.

Стоило нам добраться до окраин, и походка эльфов изменилась. Уже не крадутся, идут уверенно, будто так и нужно. По сторонам не смотрят, на редких встречных прохожих внимания не обращают. Ну и на них тоже особо не смотрят, хотя нет-нет, да и бросают взгляд. В основном на Илве, и тут я их понимаю. У самого взгляд всё время сползает на попу, плотно обтянутую джинсами. Фантастический вид!

Над ухом бубнят Витя и Митя. Витя всё никак не успокоится — объясняет, что он ничего плохого не сделал, и вообще его надо похвалить за то, что он старается добиться для меня лучшей судьбы. Митя в ответ обзывает друга предателем и радужным. А ещё говорит, что нельзя убивать гоблина только за то, что он может себя погубить. Я с Митей, конечно, согласен, но вообще такие разговоры мне не нравятся. Начинаешь чувствовать себя так, будто заражён какой-то болезнью, которая в любой момент может проявиться. У меня с болезнями свои отношения — мне они очень, очень не нравятся. ДЦП — это ведь тоже болезнь своего рода. В общем, только портят мне настроение паршивцы прозрачные, и с мыслей сбивают. И с любования городом.

Правда, в городе особо любоваться нечем. Типичная американская глубинка, я таких уж навидался во всяких фильмах. Одноэтажная Америка. Фанерные домики соседствуют с трейлерами разной степени древности. Ей-богу, я, кажется, видел старинный дилижанс времён покорения запада, послуживший основой для хижины — времянки. Стоит себе, доказывает своим существованием тезис о том, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Люди вокруг — обычные. Я бы может полюбовался встречавшимися женщинами, но все они имели крайне замотанный, усталый вид, недовольное выражение лица. И ещё у них было не видно сисек. Короче, никакой конкуренции Илве. Хотя у неё сейчас тоже сисек не видно, поприличнее оделась.

Ближе к центру город немного реабилитировал себя в моих глазах. Домики стали появляться двухэтажные, пару раз даже трёшки встретились. Ну и публика цивильнее. Даже появились те, кого можно с натяжкой назвать господами и дамами. Хотя всё равно — нет. Это мне показалось, на фоне горожан с окраин. Однако пафоса у этих было куда больше. И на мою Илве смотрели с презрением, что господа, что дамы. Ну и на Кигана — тоже, но на этого мне пофиг. То, что его зовут Киганом, я понял из разговора, Илве его так назвала. Решил, на всякий случай, запомнить.

Мы заявились в самый дорогой отель в городе. Это я догадался, увидев, что он двухэтажный и покрашен свежей извёсткой. Очень может быть, что он же и единственный, потому что других вывесок с надписью «Hotel» нам на пути не встретилось. А ведь мы по главной улице прошли! Вообще смотрелось так, что городок Грасс-Вэлли совсем недавно начал выходить из старых времён. Как будто сам пока не может привыкнуть к тому, что у него тут не салуны с тавернами, а кафе и отели. По крайней мере, «Hotel» на этой улице смотрелся несколько анахронично.

Внутри всё было немного приличнее. Даже администратор в цивильном костюме — пожалуй, это был первый мною увиденный костюм — тройка. Постояльцы отель своим вниманием явно не баловали — когда зазвенел дверной колокольчик, администратор довольно вскинулся, и нацепил на лицо нереально приветливую улыбку. Которая, правда, немного поблекла, когда он рассмотрел, кто вошёл. Что-то мне представляется, что эльфов в этих местах не любят почти так же, как и гоблинов. Что, вообще-то странно.

— Это ж Авалонская колония. Тут всем заправляют эльфы. А этот вон чего-то недоволен, как так? — Тихонько спросил я у призрачных спутников.

— Ты сравнил уманьяр с эльдар! — Фыркнул Витя. — Тетеря тупая!

— Да откуда ему знать разницу между уманьяр и эльдар! Он их и не видел-то никогда в жизни до этого!

— И это, кстати, странно! Вообще, если ты не заметил, наш юный товарищ крайне странный! Он не знает многих вещей, которые раньше видел многоквартирно… часто, короче! И при этом иногда проявляет поразительную ос… — Слово осведомлённость он даже не попытался осилить, — поразительно много знает! Язык какой-то нерусский — ведь пытался на нём говорить, ты же слышал!

— А ведь и правда! — Согласился Митя. — Дуся, ты очень сильно изменился! Я ничего такого не хочу сказать, но как-то слишком сильно мозги у тебя встали на место!

«Ну, рано или поздно они должны были что-то заподозрить, потому что я особо-то и не скрывался, — подумал я. — Даже странно, что они так долго продержались!»

— Вот вы сейчас совсем неподходящее время выбрали, чтобы всё выяснить! — Сквозь зубы прошипел я. — Давайте как-то попозже. Нас тут, похоже, неприятности ждут!

Скрывать своё происхождение я не собирался, однако сейчас было не самое подходящее время, чтобы выкладывать карты на стол, потому что у любви всей моей жизни намечались проблемы. Напомаженный официант что-то спросил у остроухих клиентов. Вроде бы небрежно, но они растерянно переглянулись. Явно не знают, что ответить. Киган что-то ответил уверенным, даже вкрадчивым голосом. Продемонстрировал кошелёк, высыпал на ладонь несколько мелких золотых монеток.

Глаза у администратора ничуть не потеплели. А рука этак невзначай опустилась под стойку. Ой, нехорошо! Чувствую, любовь всей моей жизни надо спасать.

Пока от меня отвлеклись, я аккуратненько растворил тьмой верёвки на руках и ногах и шмыгнул за стойку. Там, где-то над головой, витало напряжение — того гляди искры полетят! Рука администратора лежала на большой красной кнопке — прямо как в фильмах про ограбления банков. Или про ядерную войну, но здесь явно не тот случай. Кнопка выглядела надёжно, внушительно. А вот провод, который к ней шёл, казался очень кустарным.

Под стойкой хорошо — тихо, спокойно. И до проводка дотянуться несложно. Остаётся только понять, как настроена тревога? На размыкание или на замыкание? И долго раздумывать нельзя — там, над головой, явно договориться не получится.

«Ну, а что мы теряем? — Рассудил я. — Он сейчас в любом случае её нажмёт. Так что-либо тревога сработает чуть раньше, и это ничего не изменит, либо — не сработает совсем».

И перекусил провод. Зубами. А что было делать? Кусачек-то у меня нет.