Год моего рабства

Глава 49

Пальмира снова привела меня в отдельную комнату. Ту же? Кто знает… Когда, наконец, вальдорцы остались за дверью, она сосредоточенно посмотрела на меня:

— Что случилось? Что он сказал тебе?

Я опустилась на кровать, чувствуя, как саднит и ноет между ног. Размякла. Только теперь поняла, что смертельно устала. Тело ломило, накатывала липкая слабость. Я хотела спать. Я боялась истратить эту ночь на сон, но холодела от одной мысли, что Грейн начнет задавать вопросы, как сейчас. Старалась, чтобы не оставалось места для слов. Пока он сам не уснет.

Я посмотрела на Пальмиру, покачала головой и тут же отвела глаза:

— Ничего особенного.

— Он чем-то недоволен? Хотя… — Пальмира казалось растерянной, — недовольство обычно выглядит иначе. Тогда зачем он так поспешно хотел видеть господина Элара?

Я снова покачала головой:

— Не знаю. Правда, не знаю.

Пальмира лишь пожала плечами. Подошла, села рядом:

— Было так, как ты хотела?

Я молча кивнула.

— Думаешь, еще придет?

Я опустила голову. Я теперь не знала, хочу ли этого. Грейн снова станет спрашивать. И я не смогу ему ответить. Теперь точно не смогу. И станет только хуже. Облить грязью его проклятый дом… Даже если эта злобная тварь не имеет отношения к его ветви, они носят одно родовое имя. Его последние слова и без того перевернули все внутри. Просто совпадение? Но много ли женщин совершают подобное, чтобы принять это за совпадение? А если нет, выводы напрашивались тревожные: он близко, очень близко, и понимал, о чем говорил. А если держатели подумают, что я проболталась? Пальмира говорила, что Грейн в тесном приятельстве с Эларом… Что со мной сделают за длинный язык?

Я закрыла лицо ладонями, стараясь совладать с разлившейся в груди тревогой. Грейн красиво говорил про доверие, в ту минуту я так хотела верить этим словам… Но… Я просто забылась. Вжилась в собственные выдумки, чтобы не сойти с ума.

Пальмира погладила мое колено:

— Что с тобой?

Я подняла голову, убрала руки:

— Устала.

Она кивнула:

— Тебе надо поспать. И поесть.

Я тоже кивнула — желудок буквально прилип к позвоночнику. Я чувствовала себя тонкой, как прут. И какой-то пустой… или опустошенной.

Пальмира поднялась:

— Сейчас вернусь. Принесу еды и переодеться.

Я напряглась, поймав себя на мысли, что боюсь остаться в одиночестве. С Пальмирой было спокойнее. Я готова была вцепиться в нее и не отпускать, лишь бы не оставаться в звенящей тишине, изолированной от всего мира. Именно в изоляции я чувствовала себя наиболее уязвимой.

Понятия не имею, как Пальмира сумела уловить мои чувства.

— Не бойся. Никто не придет кроме меня. Обещаю.

Я подняла голову:

— Как ты можешь быть в этом уверена? Ты всего лишь исполняешь приказы.

Пальмира кивнула:

— Именно поэтому. Господин Элар хочет спрятать тебя. Поэтому ты не вернешься в тотус.

Я сглотнула. Вместо облегчения эти слова будто обдали кипятком.

— От лигура?

Она кивнула, а по напряженному лицу пробежала тень.

— Зачем ему это?

Пальмира повела бровями:

— У них свои счеты, нас это не касается.

Я скомкала платье на коленях:

— А если он прикажет тебе? Кондор?

Пальмира покачала головой:

— Рабами распоряжается Элар. Я выполняю его прямые указания. И… — она виновато опустила голову: — Я больше не подставлю тебя. Даю слово.

— А если он заставит?

Пальмира сжала зубы, на шее натянулись жилы:

— Я буду осторожной. Обещаю. Иди в душ, я быстро вернусь.

Она вышла за дверь. Скорее, сбежала, потому что этот разговор мучил ее. Я не хотела даже представлять, что она чувствует. Но задвинувшаяся створа будто перекрыла кислород, замуровала меня в этом каменном мешке. Этого чувства не было рядом с Пальмирой.

Что сделает лигур, узнав, что я была с мужчиной? Если все же узнает? Вчера я не хотела думать об этом, все еще на что-то надеялась. Теперь надежды блекли, я будто трезвела. Грейн пришел и ушел, а я осталась. Все, как говорил Кондор. Но воспоминания об этой ночи останутся со мной, я ни за что не растеряю их. Они мои! Настоящие. Такие, какие должны быть. Плевать, чем была эта ночь для Грейна. Главное — чем стала она для меня.

Я избавилась от платья, встала под лейку душа, подставляя лицо под упругие теплые струи. Натерлась мылом без запаха, щедро размазывая пену. Никогда не видела такого странного мыла в той, прошлой жизни. Будто кусок прозрачного гладкого стекла. Дома я всегда покупала цветочное, с одуряющим ароматом форсийских роз. Мама его терпеть не могла… но свое мыло я все же отвоевала.

Все еще кровило. Я видела, как под ногами собирается бледно-розовая лужица. К вечеру разболится сильнее. Я боялась даже вообразить, что будет, если снова все восстановить. Сколько же крови потеряла в итоге бедная Финея, если все повторялось раз за разом?

Я уже скучала по ней… Пусть Пальмира отзывалась о девчонке весьма однозначно, я привыкла к этой светловолосой болтушке. Привыкла видеть ее огромные прозрачные глаза. Я хотела, чтобы ей повезло, чтобы она сумела выйти отсюда. Как и задумала. Но я не верила в покровителей. Пальмира — скорее, исключение из правил… Но ни за что на свете я не хотела бы стать таким исключением.

Пальмира вернулась быстро, как и обещала. Принесла контейнеры из кухни, свежее платье и стопку медицинских салфеток. Она снова все знала и понимала…

— Может еще долго кровить. Меняй по мере надобности. И вот… — она разжала ладонь, на которой белела горошина таблетки: — выпей сейчас, а то может быть поздно.

— Что это?

Она поджала губы, кивнула:

— Чтобы беды не было. В медблоке стащила.

Мы каким-то чудом научились за последние дни понимать друг друга с полуслова. Противозачаточное. Я немедля налила воды и с жадностью проглотила.

— Спасибо тебе.

Она лишь опустила голову, нарочито долго рылась в кармане:

— Иди сюда, сядь.

Я не заставила просить дважды.

— Дай руку.

Я снова выполнила просьбу без колебаний. Пальмира развернула мою руку ладонью вверх, накрыла своей:

— Не представляю, что ты станешь с этим делать. Могу лишь пожелать тебе удачи.

Я остолбенела, увидев в руке черную пластину навигатора. Такого же, какой неосмотрительно показывала Финея. Без ремешка. Я не могла выдавить ни слова.

Пальмира опустила голову:

— Настроено на наземный выход в секторе 0020D. Возле торгового шлюза. Там многолюднее всего, постоянно мельтешат торговцы и их рабы, новые лица. Днем и ночью. Если повезет — сможешь выйти с чужим тотусом. — Она подняла глаза: — Но не проси проводить, если меня поймают с поличным…

Я торопливо закивала:

— Об этом и не посмею. — Я крепко зажала навигатор в кулаке и порывисто кинулась на шею Пальмире: — Спасибо тебе. Я никогда этого не забуду.

Имперка молчала. Наконец, с усилием отстранилась:

— Прячь только на себе, не оставляй в комнатах — они каждый день будут разными, иначе он доберется до тебя.

Я лишь судорожно кивала, сжимая кулак.

Пальмира вновь порылась в кармане:

— Не знаю, что это, но почему-то уверена, что твое.

Она протянула тонкую сухую палочку. Листья, которые я тогда скатала с ладони. Я совершенно забыла о них. Я оторвала кусок салфетки и осторожно завернула:

— А остальное ты выкинула?

В серых глазах читалось недоумение:

— Какое «остальное»?

— Из стеллажа с бельем?

Пальмира медленно покачала головой, но в глазах читалась острая настороженность:

— Я ничего не знаю о стеллаже.