Горько. Одобрено нейронкой

Глава 11. Микула

- Мне конец, - стонет Ясмина, дергая на себя объемный рюкзак. - Это мой отец, если ты не понял, - шепчет.

- Я понял. Надеюсь… это у него игрушка такая? На зажигалку вроде непохоже…

- Я бы хотела тебя порадовать, Микула, - она снова испуганно на меня смотрит, - но пока нечем. Это настоящее охотничье ружье… Двенадцатый калибр, итальянское, очень хорошее. Папа с ним на русскую выхухоль ходил, когда ещё можно было.

- На… кого твой папа ходил? - сглатываю ком в горле.

- На выхухоль… Русскую…

Мужик опасно скалится. Опасно - потому что с ружьем, без него он бы выглядел вполне комично: лицо как румяный блинчик, пухлые щеки, а поверх свитера надета короткая меховая жилетка.

- Русскую, значит, - смотрю на татарина и сам себя подбадриваю: - Да ладно тебе. Не будет ведь он меня убивать?... Какое-то недоразумение. Двадцать первый век. Жди меня здесь, Пупсик.

- Микула, не-е-е-ет! - успевает крикнуть Ясмина, но я уже смело выпрыгиваю из тачки и начинаю танцевать вприсядку, потому что этот ненормальный палит по асфальту.

В русском народном костюме наверняка смотрится эпично. Такого русско-татарского конфликта со времен самого Батыя не видывали.

- Эй, мужик! - ору, пытаясь отдышаться. - Может, для начала поговорим?...

- Ты что с моей дочерью делал, чудище? - он быстро перезаряжает ружье.

- Эй, давай полегче с метафорами, - злюсь и разминаю шею.

Я и с ружьем его завалю, если надо будет. Ваще по хую.

Тем временем замечаю, как из дома один за другим высыпают люди. Пацаны, с интересом поглядывающие в нашу сторону, девушки и дети. Дети, дети. Куча детей.

Да сколько их там?

Не дом, а татарский муравейник, ей-богу.

- Что ты делал с моей дочерью? - повторяет папаша, вновь направив ствол на меня. - Разве ты не знаешь, что она порядочная девушка?

Посматриваю в салон, где притаилась Яся.

Папаша прищуривается так, что глаз не видно. Одни разрезы.

Ждет ответа.

- Конечно, я знаю, что Ясмина - порядочная девушка, - говорю правду. Как всегда. - Мы с ней только познакомились. Я спас ее из бассейна глубиной двенадцать метров, затем напоил молочным коктейлем и помог убрать потоп в гостях у Камаза.

- У тебя температура? Что ты несешь? - сердится он.

- Это все буквально за несколько часов, - развожу руки в стороны.

С крыльца доносятся короткие смешки.

- Наша Ясмина в своем стиле, - кто-то говорит, а батя продолжает держать меня на мушке и внимательно осматривает.

- Хочешь сказать, у вас ничего не было?

- Конечно не было, - утвердительно киваю, а потом, чтобы быть совсем-совсем честным, вот прям совсем, добавляю: - А поцелуй считается?... Эй! - снова ухожу вприсядку от пальбы. - Да хватит!...

Живодер утвердительно кивает и наконец-то убирает ружье.

- Ты опозорил мою дочь. Женись! - с пеной у рта орет.

Я смотрю на Ясмину, которая, судя по спокойному виду, нас не слышит. Потом вспоминаю, что сегодня впервые за долгое время провел день как-то навеселе. Даже обед с Полинкой его не испортил.

- Да легко, - отвечаю. - Женюсь.

С крыльца доносятся громкие овации.

- Когда? - снова щурится батя.

- Да хоть завтра.

Ясмина высовывается из окна, и девчонки бегут ее поздравлять, а я зачем-то принимаю поздравления от молодых людей и детей, которые смотрят на меня как на инопланетянина.

- В смысле, мы с тобой целовались? Когда? - шипит царица прямо мне в лицо, как только удается всех выпроводить, а я уже собираюсь уезжать.

Красивая. И злющая, будто я ей дань в этом месяце не перевел.

Она деловито складывает руки на груди, запрокидывает голову, чтобы таранить взглядом мои глаза, и дергается так, что жемчуг привлекательно колышется.

Я принимаю зеркальную позу, только нависаю над ней.

- Ты вырубилась, когда упала в бассейн. Я… делал тебе искусственное дыхание.

- То есть ты воспользовался моментом?

- Вообще-то, это ты им воспользовалась. Первая начала, ещё и не отпускала.

- Ты… - ее грудная клетка наполняется воздухом так, что, кажется, Матрешка вот-вот взлетит.

- Что?

- Так…. Хорошо, - выражение лица становится немного растерянным. Тонкие пальчики инстинктивно касаются нижней пухлой губы. - А почему я тогда ничего не помню?

- А вот это уже обидно, - бурчу недовольно. - Ладно, я поеду, Забывашка. Завтра с утра сразу в загс. С костюмом только ничего не сделай, мне их сдать надо будет.

Оглянувшись по сторонам, возвращаюсь в машину.

По сосредоточенному лицу Ясмины точно можно понять, что она думает насчет всего вышесказанного.

Вот и твори добро.

Хотя я давно убил в себе все альтруистические задатки, потому что никто их не ценит. Как только все знакомые просекли, что я могу достать со дна все что угодно, начались регулярные звонки с приглашениями. И днем, и ночью.

«Микула, я кольцо в пруду потерял, жена яйца отрежет».

«Мик, я бухой купался, а цепочка слетела».

Или вот ещё, мое любимое: «Микулушка, мы тут на природу приехали, поставили ящик с пивом охлаждаться, а его, видимо, течением унесло. Приедь, а?»

Тогда-то я и ввел стандартную таксу для друзей. Для незнакомых - двойную. Для друзей Геморроича - тройную. Чисто из принципа.

Конечно, к работе в МЧС это не относится, но я не жалуюсь. Мне неплохо платят. На семью хватит.

Ночь проходит в раздумьях. Вернее, я всячески себя уговариваю, что это будет отличный новый этап и опыт. В администрации тоже не дураки сидят, знают, что делают.

- Привет, жена, - здороваюсь утром, отправляя в рот бутерброд с маслом и икрой.

- А, Микула, - хитро отвечает Шамаханская царица. - Привет.

- Ну что, готова отправить наш корабль под названием «Любовь» в плавание под названием «Жизнь»? - спрашиваю, прожевав.

- Тут такое дело. Отец… передумал.

- Что значит «передумал»?

- Я ему все рассказала, и он меня успокоил, что искусственное дыхание не является поцелуем. Не по-настоящему ведь. Поэтому не харам. И нам не надо жениться. Круто, правда?

- Ага, - прищуриваюсь, чувствуя, что меня наебали. - Скоро буду. Жди.

- Поедем в администрацию, как и договаривались? - с энтузиазмом спрашивает. - Отказываться от участия в проекте?...

- Ага, - мрачно говорю и сбрасываю звонок.

Целоваться будем.

По-настоящему.

Чтоб всем харамам харам.

Только всяким Кнопкам пока лучше об этом не знать.