Горько. Одобрено нейронкой

Глава 16. Ясмина

Обхватив крепкую шею руками, а ногами, как щупальцами, - стальные бедра, убираю прилипшие к лицу пряди, шмыгаю носом и недовольно бухчу:

- Куда ты меня несешь?... Отпусти!

Рассматриваю небритый подбородок, высокую скулу и вдыхаю терпкий аромат туалетной воды.

- Чаечку тебе налью… Плакса, - говорит Мик и улыбается, крепко прижимая меня к себе.

Его ладонь такая большая и горячая. Как грелка. Чувствуется даже через футболку, поэтому вмиг становится жарко-жарко.

Надо будет уровень сахара в крови проверить.

Ту самую Веронику Робертовну, которая нажаловалась за жалкую конфету, и завтра, прямо перед свадьбой, меня из-за нее вызывают на ковер в городской департамент соцзащиты… в общем, эту самую ябеду постоянно бросает в жар с ее преддиабетом, так что звоночек крайне опасный.

Помимо того, что в теле горячо, ещё и внизу живота как-то тревожно становится, не по себе. Похожих симптомов в своей обширной картотеке болезней не нахожу, поэтому решаю не думать, чтобы не нагнетать.

Любые мысли, что это возбуждение, гоню.

Никогда такого не было, так с чего вдруг?...

Свободной рукой Русский открывает дверь, и мы оказываемся на красиво обставленной кухне. Не такой большой, как у нас дома, но очень атмосферной и… какой-то мужской, что ли. Брутальной.

- Охх… - вырывается из меня восхищенное.

- Нравится? - спрашивает Микула, ещё ответственнее сдавливая мою талию.

- Очень.

- Польщен.

Он ведь о дизайне кухни?...

Я выгибаю спину, прижимаясь животом и бедрами к мускулистому торсу. Как-то само собой получается. На эмоциях.

- Отпусти меня, сейчас же, - вскидываю дрожащий подбородок.

- Щас.

Пообнимались и хватит. Для фиктивного брака вполне достаточно. Даже перебор.

- Отпусти, - силюсь, чтобы взбрыкнуть, упираясь в каменные плечи.

- Погоди, кому говорю?... Прям Министерша, - смеётся Мик. - Командуешь как.

- Пфф… - разочарованно вздыхаю, опускаясь на стул.

- Посиди пока тут. Я чайник поставлю.

- Спасибо, - посматривая на могучую спину, знакомлюсь с обстановкой.

Я в восторге.

Черные матовые фасады гарнитура резко контрастируют с белым мраморным фартуком и такой же каменной столешницей.

С интересом оглядываюсь, подмечая, насколько здесь здорово.

Чувствую себя довольной, обнаружив посудомоечную машину. Дома мы справляемся руками, согласно назначенному дежурству, каждая строго в свой день. Какое же облегчение было делать это вчера в последний раз! Свадьба завтра, а это значит, что следующая очередь до меня дойти не успеет.

- Спасибо, - слабо улыбаюсь, когда Микула ставит на стол прямо передо мной прозрачную кружку с двойными стенками и принимающим кипящую ванну пакетиком чая. - А… молоко есть?

Удивленно приподняв брови, он пытается вспомнить, а затем выставляет указательный палец и подходит к стильному черному холодильнику.

Я тяну шею влево, чтобы тоже подсмотреть.

Любопытно.

- Молоко коровье пейте на здоровье… Пфф… Нет у нас молока, малышка, - сообщает, пристально изучая содержимое прозрачных полок.

Прямо скажем, на них практически стерильная чистота: яйца, кусок сыра, парочка маринованных огурчиков в стеклянной банке и бутылка пива.

Негусто.

В кухню заглядывает свинья раздора.

Поджимаю губы.

- Жаль… Все равно спасибо, - обнимаю ладонями кружку и… жалобно всхлипываю.

Ну что за люди? Зачем эти двойные стенки? Даже не погреться…

В этом ведь и есть смысл кружки чая: чтобы стало тепло через кончики пальцев в том числе.

- Ну чего ты снова плачешь? - Микула подходит, опускается рядом и кладет ладони мне на колени. - Давай доставку закажем? Или могу в магазин сходить.

- Зачем?

- За молоком.

- Не надо, - потупив взгляд, вздыхаю. - Я не из-за этого.

- А из-за чего?

Ловлю вновь набегающие слезы. Внутри странное ощущение, что я свернула не туда и совершаю ошибку за ошибкой.

- Я… плохая мусульманка!

Ожидаю, что Русский снова будет отпускать свои шуточки или смеяться, но он вполне серьёзно тянется к моему лицу, чтобы собрать большим пальцем слезинки.

- Ну кто тебе такое сказал? Что за самобичевание?

- Мне не надо говорить, я сама все знаю.

- Ну кто бы сомневался, да?

- Выхожу замуж за… православного, ещё и жить буду… - недобро смотрю на все ещё выглядывающего из-за двери минипига, - с… со… со свиньей. - Рыдаю, как-то снова накатывает.

Микула придвигается и понижает голос:

- Лады… Если тебе будет легче, то я тебе расскажу то, что никому никогда в жизни не рассказывал.

- Что? - заинтересовываюсь и перестаю рыдать.

- Обещай, что никому! - почти шепотом просит Мик.

- Обещаю! - киваю.

Я фокусируюсь на его губах, до сих пор пытаясь осознать, что именно они целовали меня вчера. Так страстно и горячо. Внизу живота снова тревога. Это либо уже вырезанный аппендицит, либо… опять-таки возбуждение. Зная себя и свой организм, я бы все же больше склонялась к первому, ибо правдоподобнее.

- В общем, я в детстве… Черт, что ж так сложно-то? - подмигивает. - Я как-то в детстве в церкви… все свечи в напольном подсвечнике затушил…

- Ты… что?...

Он вытягивает губы и легонько обдувает мое лицо.

- Как на торте задул. Все… Представляешь? - играет бровями и… еле сдерживает улыбку. - Вот такой харам, Полторашка.

Тихо посмеивается, сжимая мои колени.

Гад!...

- Ты надо мной издеваешься? - картинно злюсь и скидываю его ручищи.

- Ничуть. Я тебе исповедуюсь перед браком. Столько лет внутри держал…

- Так, ну хватит. И вообще, мне надо ещё успеть разложить свои вещи и к парочке подопечных заехать до вечера.

- Тогда принимайся за работу, а я тебя отвезу.

- Сама доеду, - ворчу.

К хорошему быстро привыкаешь, а я не хочу прикипать к Микуле. И так за те три дня, что я его знаю, жизнь с ног на голову перевернулась.

Я быстро раскладываю вещи на приготовленные для них полки и иду в ванную комнату, чтобы разместить мыльно-рыльные принадлежности и кремы. Ставлю в стакан к одинокой синей зубной щетке свою белую, и это неожиданно кажется даже интимнее, чем поцелуй.

Закинув дорожные сумки на шкаф в прихожей, иду искать Микулу и нахожу его… спящим на кровати. С интересом слежу, как он мерно и спокойно дышит, и на трогательных, сентиментальных эмоциях решаю что-нибудь для него приготовить.

В конце концов, я соцработник и должна помогать.

Снова радуюсь высокофункциональной эстетичной кухне. Напевая про себя веселенький татарский мотивчик, достаю яйца и прикрываю дверь, чтобы не разбудить хозяина квартиры.

Берусь за ручку и… замираю.

Сердце ухает в ноги.

С календаря на меня смотрит та самая Полина – длинная коса...

Фотография профессиональная, с ретушью. Девушка сидит на подоконнике перед заснеженным окном, подтянув колени к груди, и смотрит так… многообещающе и призывно. Одновременно с этим нежно.

Не хочу анализировать свои чувства, но…

- Вот я дурочка, - гневно бросаю, убирая яйца обратно в холодильник. - Уши развесила…

Перед уходом заглядываю в спальню, стараясь дышать ровнее. Микула спит, ни о чем не подозревая, а минипиг сопит и похрюкивает на лежанке.

- Грязное животное, - ворчу на розового хрюнделя и перевожу взгляд на стройную фигуру Русского, развалившегося поперек кровати. - И ты.... тоже!...