Горько. Одобрено нейронкой

Глава 33. Микула

Сорок пять дней в проекте

Что обычно снится водолазам? Думаю, то же самое, что и менеджерам, задолбавшимся с отчетами в эксэле, бухгалтершам, увязшим в своей документации, или день и ночь оперирующим врачам. То бишь работа снится, будь она не ладна.

Спиной чувствуя тяжесть кислородного баллона, пробираюсь среди мутной воды. Дно илистое, мягкое, как манная каша. Неприятное.

Не видно ни хрена!

Лучше б курсор по таблицам гонял или аппендицит чей рассматривал.

Дома какие-то затопленные, дороги, остановки. А я все ищу.

Ищу. Ищу.

Что? Сам не знаю.

Просто есть задача такая - искать. Видимо, от руководства. Пидорин опять подсобил. Он ведь мастер формулировок.

Рядом рыбкой проплывает Стерлядкин, Рачков с гордым видом проползает, Кам-дружище приветливо машет рукой, тут же Илья Владимирович Александров, начальство наше высокое, стучит мне по кумполу костяшками пальцев, и я еле-еле распознаю его глухое и ироничное: «Я же тебе говорил, Микула! А ты «женюсь, женюсь»!»

Снова вижу только их человеческие очертания.

Ила становится больше.

И плыву, плыву, плыву.

И ищу, ищу, ищу.

Душа беспокойная, сердце не на месте.

Вдруг на плечо что-то падает. Инстинктивно касаюсь его и чувствую сырость.

Твою мать. Караул.

Протекаю?

- Уууууу… - сквозит что-то в ухо и… шмыгает носом. Бодро так. Живенько. На трупак не похоже.

Кажется, всплываю. Тяжесть в теле чувствую.

Потянувшись, сонно зажмуриваюсь и наконец-то продираю глаза.

За окном - темень. В спальне чуть светлее.

- Ясенька? - шепчу.

Грудную клетку сдавливает тонкая рука. Пытаясь соображать, веду по ней от хрупких пальчиков до острого плеча и привлекаю к себе непослушную голову. Затягиваюсь запахом мягких волос.

- Уууууу…

- Пиздец! - дергаю свободной рукой выключатель на настенном светильнике.

Яся - в дрова.

Заревленная вся.

Даже пугаюсь.

- Что случилось? Сон плохой приснился? - беспокойно интересуюсь.

- Нет, - шмыгает носом не очень-то женственно.

Удивительная вещь - думаю, пока шлепаю на кухню: когда влюбляешься, то нравится даже такое. Как идиот всему умиляешься. Мозги тоже в манную кашу, что ли?

Тянусь к графину с водой, а потом решаю, что там надо чего посерьёзнее, и достаю из шкафа коньяк коллекционный. Полбутылки. С Ясиным отцом на прошлой неделе выпивали.

- Держи, блин. Хорошо же тебя размотало, - убираю налипшие пряди с лица. - Давно рыдаешь?

- Д-давно.

- А чего не разбудила?

- Потому что тебе на работу!

- Мне и сейчас на работу. Пей, говорю. - На часы смотрю. - Четыре утра. Пока до стариков своих поедешь - уже как стеклышко будешь. Не буйная, - усмехаюсь.

Яся, зажмурившись, делает глоток и морщится.

- Ай. Жжется, - ворчит, облизывая распухшие губы.

- Тушит, - убираю недопитую стопку. - Так что случилось-то? - сажусь на кровать.

- Ничего.

- Засыпала же - всё хорошо было! Где я мог накосячить? Спал тихо, ничего не раскидывал, даже не двигался.

- Дурак, - она смеётся, но грустно.

Зацепив лямку короткого топа, возвращает ее на плечо и кладет ладонь на мое лицо.

- Мы друг другу не подходим, - всхлипывает.

- Песня та же, поет она же… - обнимаю Полторашку и готовлюсь к долгому разговору. Впечатлительная она больно. Мелкая ещё совсем. - Ты что, опять к этому зализанному ходила?

- Нет.

- Ну, слава богу.

- Я к другим ходила… - поднимает голову и смотрит на меня с опаской.

- К кому это?

- Ну…. к астрологу, - затихает.

- У пиздеца одно начало - сидела женщина скучала, - качаю головой. - И что там?

- Я сначала обрадовалась. Мой знак дева - это знак земли. А ты водолей. Думала, это знак воды и мы не подходим друг другу.

- Поэтому обрадовалась? - уточняю.

- Да нет блин, - Яся вздыхает. - Оказалось, что водолей - это в астрологии знак, обозначающий Воздух.

- Водолей - Воздух. Вообще-то, очень логично.

- В принципе, мы бы ужились, но у тебя по натальной карте стеллиум планет в двенадцатом доме, - назидательным и обвиняющим тоном произносит.

- Прости, - просто заранее извиняюсь. - Я не специально… Позволь уточнить. Что-то у меня? - осторожно выясняю. Надеюсь, это хотя бы не заразно.

- Скопление планет. Солнце, Венера, Меркурий, Марс.

- И зачем они там все собрались, в двенадцатом доме? Им домов мало? Или там мероприятие какое?

- Я не знаю. Но это значит, что ты будешь мне изменять…

Худые плечи так сильно трясутся, что мне не до шуток. Когда любимому человеку плохо, понимаешь, что взывать к здравому смыслу абсолютно бесполезно.

- Глупыш… - замолкаю, потому что Ясмина зло на меня смотрит. Как на газлайтера. - Умненькая моя! Зачем мне тебе изменять? Не подскажешь?

- Я. Не. Знаю. - она разбито повторяет.

- Ладно. Что дальше?

- Дальше я пошла к тарологу. Она сделала расклад и на наш брак… в общем… выпала самая плохая карта - «Десять мечей».

- Мячей? Так все понятно. Я же футбол люблю. Может, у нас дети футболистами будут?

- Микула! Мечей, блин. «Десять мечей». Такая ужасная карта… Будто человека ими закололи.

Да уж. Футбольными мячами максимум забить до смерти можно. Проколоть не получится.

- Может, это моя мать, если мы ещё хоть раз на репетицию свадьбы не явимся? - пытаюсь ее развеселить.

- Это не смешно! - украдкой хихикает Яся.

То ли коньяк действует, то ли шутки мои глупые. Кажется, расслабляется.

- Это все, мучительница?

- Нет… - выдыхает, будто бы собираясь с мыслями. - Я даже не знаю, как тебе это сказать.

- Колись. Что там ещё тебе наговорили? - падаю рядышком на матрас и укладываю ее к себе на грудь. - Мне дико интересно.

- Регрессолог определила, кем мы были в прошлой жизни…

- Ну-ка, ну-ка.

Вожу ладонью по Ясиной спине, забираясь под шелковый топ. Вообще-то, после этого бреда я рассчитываю на моральную компенсацию. Лучше бы в Администрации нам ещё подушек от Гемороича отвалили. От них хоть какая-то, чисто гипотетическая польза.

- Я в прошлой жизни была царицей!

- Шамаханской?

- Нет. У меня было маленькое государство.

- Типа Лихтенштейн?

- Мик, - Яся хохочет, а я думаю только о том, что ее острые соски трутся о мою кожу. - Просто маленькое государство. Меня окружало очень мало людей и все они старшего возраста. Ближайшие соседи - за тысячи километров. Поэтому я так люблю уединение, и мне нравится работать с пожилыми людьми.

- Звучит правдоподобно.

- Ага.

Жду, что она расскажет дальше, но девица упрямо молчит. Горячо дышит в область моего сердца и думает о чем-то своем. И что там в этой головкой под каре? Хрен его знает.

Клоака!

- Ну, - скашиваю любопытный взгляд и толкаюсь грудной клеткой.

- Что? - она типа не понимает. Вид ангельский.

- А я кем был? В прошлой жизни.

- Мм… не знаю, - умиротворенно затихает.

- Что значит не знаешь? Сказала «А», говори и про меня!

- Ты… обидишься.

- Я? - удивляюсь и хохочу. - Вроде не из обидчивых.

- В общем…

Ясенька поднимается и смотрит на меня виновато. Будто хотела бы что-то изменить, но имеем то, что имеем.

Торжественно заявляет:

- Ты был… ммм… плесенью.

Плесенью, блядь!

Ни царем! Ни королем!

А плесенью.

- Кем? - усмехаюсь, невольно морщась.

- Плесенью, - снова виновато.

- Да ладно?

- И это тоже объяснимо, - проходится пальчиками по моим плечам коза.

- А ну-ка… Расскажи. Чем это объяснимо?

- Ну. Ты ведь любишь воду. И… - озирается по сторонам. - Бардак там всякий… Тоже любишь.

Охуеть не встать.

- Бардак, значит, всякий… - резко переворачиваю жену на спину и набрасываюсь на стройную шею.

- Да может это вообще все неправда…

Оскорбляюсь.

Она ещё сомневается?

Зверею. Хочу ее, пиздец!

- Ну держись, царица Лихтенштейна! - от Яси пахнет ее шампунем и немного коньяком.

- Держаться? - она жадно глотает воздух и взвизгивает, когда наши бедра соприкасаются.

- Сейчас тебя трахнет…. плесень!