Горько. Одобрено нейронкой

Глава 37. Микула

Две недели… не в проекте

В татарском селе Ташкабак лютое бездорожье, но природа, что не говори, - хороша. И дома все, как один: одноэтажные, из светлого кирпича и с высокими окнами.

Просторно и свежо. На секунду посещает чувство, что даже сдохнуть больше не хочется.

А если сдохнуть, то здесь. На Волге.

Вдали, в низине виднеется она - подмороженная красавица. Лед здесь ещё тонкий, но космический десант в виде пяти рыбаков уже тут как тут - сидят и мерзнут над лунками. Бедолаги.

- И где мне здесь тебя искать, а, Полторашка? - ворчу. - Ты сюда на метле добралась? - по привычке разговариваю с женой.

Каждый человек, находясь в одиночестве, с кем-то ведет беседу. Кто-то с Богом, кто-то с мамой, я вот - с Ясей. Выпытываю у нее, чего ей стрельнуло сюда свалить и в чем я, мать твою, так сильно провинился?

Рядом с простенькой остановкой замечаю автобус.

Обычный белый пазик старого образца.

Останавливаюсь.

- Доброго дня, уважаемый! - открываю окно и тянусь через пассажирское кресло, чтобы пожать руку. - Микула.

- Здорова! - отвечает узкоглазый парень. - Фидель…

Возраст примерно мой.

- Как мне найти Набиевых, не подскажешь?

- Набиевых? - прищуривается ещё больше. - А зачем тебе? Газовик, что ль?

- Ага, - демонстрирую свое удостоверение закрытым.

Наверное, зря я.

По крайней мере, лицо у него становится недружелюбное.

- Хорошо живете, газовая служба! - осматривает мою машину. - А мы здесь газопровода двадцать лет дождаться не можем!

- Считай, уже дождались, - хмуро отвечаю. - Так ты Набиевых знаешь?

- Знаю. Зять я их будущий!

- Зять? - удивленно киваю.

- Ага. Ясминка у них… Невеста моя…

Сжав руль до хруста, смотрю на этого мудилу. Может, что-нибудь вставить ему в газопровод? Прям здесь.

- Невеста, говоришь?

- Ага. Любит меня, - лыбится морда. - Ко мне приехала…

- Ну… показывай… - цежу сквозь зубы.

- У меня как раз обед. Я к ним собирался. Ненейка там наготовила.

- Ненейка?

- Ну, в смысле, это ее бабушка.

- Аааа… - коротко киваю и смотрю прямо перед собой.

На дорогу.

Перед глазами рябит.

Это от неконтролируемой злости.

Значит, пока я наши общие проблемы решал и искал куда ее из города смыло, Яся тут женихом на общественном транспорте обзавелась?

Вот как?

- Ты едь за мной, - командует этот бессмертный.

- Ага. Я от тебя теперь ни на шаг.

«Пока не вдарю!».

Руль снова трещит от натиска пальцев.

Проехав два перекрестка, сворачиваем в узкий проулок и останавливаемся у металлического забора. Куртку оставляю здесь. Все равно: ни холода, ни ветра - ничего не чувствую.

На деле наш «жених» оказывается на две головы ниже.

Ясин размерчик, короче.

Одет невычурно, даже скромно, на лицо - ладно… нормальный.

По габаритам - не фонтан - еврооднушка без балкона.

Это ей такие нравятся?

Такие подходят?

- Ты кем в прошлой жизни был? - спрашиваю у него на полном серьёзе.

Он посматривает на мои волосы и футболку, подрагивающую на ветру.

- Я хрен знает.

А я плесенью…

- Это теперь все газовики спрашивают? - подозрительный становится.

- Ага. По инструкции.

- Совсем уже охренели…

Ворота оказываются открытыми, двор полностью вычищен от снега. Справа располагается небольшая банька, из трубы которой валит белый дым.

В воздухе ощущается запах горячей древесины.

- Пойдем в дом, - зовёт Фидель, но я ощущаю одно: мне надо перезарядиться. Срочно.

Иначе точно взорвусь.

- Ты иди. Я пока покурю… - киваю ему, забрасывая руки в карманы джинсов.

- Странный ты какой-то, - парень снова щурится.

Но уходит.

Я прислушиваюсь к голосам в доме и действительно жалею, что не курю.

Красиво б было…

Похуй….

- О, Фиделька пришел, жених. Тут как тута. - слышится мелодичный голос. Видимо, ненейки. - Иди-ка, Ясминка, чаю Фидельке сделай.

- Вот ещё, - сердце пропускает пару ударов от знакомой интонации.

Нашел, получается…

- Что «вот ещё»? Тебе лет сколько?

- Двадцать четыре, - с гордостью произносит.

- Во-о-от! У тебя уже двое ребятишек должно быть, а ты все нос от парней воротишь. Даже мужа у тебя нет.

Яся молчит.

Обо мне ни слова.

- Блядь… - опускаю голову.

Был бы помоложе - сорвался бы обратно в Нижний.

Чего тут разговаривать?

Полина, конечно, сука. Чувствую перед тем, как я ее в квартире обнаружил, наговорила Ясмине много, но ведь своя голова на плечах должна быть?

Уехала, телефон не включает, родственники ее на меня как на домашнего терминатора смотрят.

Не любит, не нужен, передумала - пусть скажет прямо.

Как человек.

Тяжелым шагом направляюсь в дом. Лицо обдает теплом и чем-то сладким, голова с холода плывет. Или это от встречи с ней?

- Добрый день! - громкогласно заявляю.

В просторной кухне светло.

Низенькая старушка в цветном платке оборачивается, а штора, отделяющая комнату, колышется. Мне кажется, я даже видел черные волосы, но Яся решили спрятаться.

- Добрый-добрый, - хозяйка тоже прищуривается.

Это у них, видимо, сельское. Местное.

- А я сам себе чай сделаю, Ненейка! - сообщает мой провожатый и по-хозяйски садится за стол. - Пусть Ясминка отдыхает пока. Как поженимся будет уже ухаживать. У нас ведь как принято: у хорошей жены муж всегда сытый и обстиранный ходит.

- Так-то у хорошей, - говорю я так же громко, как и приветствие.

Зубы от ревности сводит.

- А вы садитесь с дороги-то? - Ненейка приглашает.

- А у хорошего мужа жена послушная, - продолжает знаток семейной жизни Фидель. - И покладистая…

- Тогда уж лучше сразу возврат оформить… - ворчу и благодарно киваю, принимая чашку с чаем.

В комнатке что-то валится с грохотом.

Я гипнотизирую штору и наконец-то отогреваюсь.

- Пей-пей давай, милый! - подмигивает бабуля.

Ростом маленькая. Лицо узкое, глаза большие, черные, смотрят хитро. Кого-то напоминают.

Из комнатки доносятся всхлипы.

- Ясенька, астагафирулла (разг. татар. - да простит нас, Аллах!). Ты там плачешь, что ли, девка?

Ненейка, запинаясь, делает несколько шагов и отводит штору в сторону.

- Я Лютика уронила, - ни на кого не глядя, Яся собирает землю в горшок.

И горько плачет….

Плачет, плачет.

Лютому, судя по виду, нужен хороший реаниматолог.

Мне - как минимум дефибриллятор.

- Случайно уронила! - причитает.

Осматриваю худенькую фигурку на полу. Копну черных волос, привычно уложенных шапкой, и смешные, цветастые длинные носки из шерсти.

То ли от чая, то ли от любви сердце отогревается, и я даже собираюсь встать, чтобы сгрести в охапку эту дурочку, но… блядь, один бессмертный водитель рейсового автобуса снова нудит:

- Не реви, Ясминка. Я тебе ещё раз, такой же цветок подарю. У меня ж у мамки орхидей много. Я ж тебе говорил…

- Что? - хмурюсь.

Яся замирает. Реветь перестает.

- Ага. Это ж я в город привез. Ясенька несколько месяцев Лютика хранила, ухаживала. Потому что он от меня был… И ко мне сюда приехала. А сейчас не уберегла. Не аккуратно вышло.

И мне тут же хочется ему въебать.

За свои корабли и… за мою Ясю.

Чтоб щурился не так радостно.

А потом до меня доходит суть сказанного…

За меня она замуж никогда не хотела.

А с цветком этим все носилась. Водку по городу искала.

Ай да….

- Поеду! - срываюсь с места и покидаю дом.

Долетаю до машины и запрыгиваю на подножку. Пульс шпарит по венам так, что ничего не чувствую. Сквозь шум в ушах, слышу прилетающий крик в спину:

- Ну и уезжай!

Яся, накинув курточку, несется в мою сторону.

Останавливается в метре от машины.

- И уеду.

- Полине привет! - разъяренно рычит.

- Блядь! - отворачиваюсь, словно от пощечины.

- Уезжай! - она снова плачет.

Ветер лупит по нам, не жалея.

- Уеду. На хрен это все. Я же для тебя все… Как идиот. Я тебя полюбил… Как идиот, - повторяюсь, но по хрен. - Не думал никогда, что так может быть, а сам влюбился. Твое лицо, твоя фигура и твой рост, Коротышка. В волосы эти твои черные, в губы, которые ты все время кусаешь, в глаза, которые закатываешь, будто я чертов… идиот. В то, как ты злишься, что я трусы стопками не складываю. В коробки твои для носков влюбился! В пальцы влюбился, которыми ты… Это, блядь, вообще отдельный разговор… не для чужих ушей, - замечаю Ненейку на крыльце.

- Продолжай, - всхлипывает.

- Не буду больше, - качаю головой и запрыгиваю в машину. - Хватит!

Дверь не закрываю.

Ясмина преграждает дорогу.

- Ты от проекта отказался! Мне так в Администрации сказали!

- Отказался. Потому что специалист этот - Артем Петрович - хотел Мороза подсидеть, чтобы мэром стать. Придумал этот проект. Только вот нейронке дал задание: подобрать самые неподходящие пары. Хотел все это дело обнародовать и собрать подписи с недовольных. Пришлось по-быстрому выйти из игры.

- А мне рассказать было нельзя?

- А ты хоть раз на мой звонок ответила, микроб ты вредоносный? - высовываюсь из окна на крик, доносящийся с реки.

- Помогите! - кричит мужик, уплывающий на льдине.

Второй рыбак барахтается в воде.

Не сводя с них взгляда, завожу машину и только тогда смотрю на Ясю.

На ее порозовевшем лице больше нет слез.

Зато теперь есть беспокойство.

- Ты туда не полезешь, Русский? Там холодно! - деловито ставит руки на пояс.

Ещё командует!

- Ага, - усмехаюсь, глядя, как она забирается в машину без приглашения. - Ты иди вон… Фидельке своему указывай!

И срываюсь с места…