Гроза, кузнец и ветер

Глава 7. Меч для ветра

Утро пришло как обычно - с петухом, ведром у колодца и руганью соседей по поводу "кто опять забыл заслонку закрыть". Только воздух был какой-то… выжатый. Как после драки, где все стояли по разным углам и делали вид, что ничего не случилось.

Радомир вышел во двор, зевнул так, что челюсть хрустнула, и первым делом направился к колодцу. Воды бы в лицо - может, мозги проснутся.

Он черпанул ведром, плеснул себе на голову, вздрогнул, выдохнул - и только потом заметил. На утоптанной земле у колодца были следы. Не человеческие. Лапы. И не одна, и не две - тут кругами ходили, принюхивались, топтались. И всё это - вокруг оберега, который он вчера в землю вколотил.

Только оберег стоял, как вкопанный. Красная нитка не потемнела, дощечка не треснула, трава рядом не примята. А вот следы… странные. Как будто зверь ходил-ходил, да сам себя за хвост поймал. Одни отпечатки поверх других, петли, завитушки.

- Красота, - пробормотал Радомир. - Прям узоры для кованых ворот.

Он обошёл колодец кругом, присел, потрогал землю. Сухая, не разрытая. Никаких попыток копать или драть когтями.

У кузницы было похоже. Пара царапин на углу, чуть вздыбленная земля и такое ощущение, что кто-то пытался сюда идти, а его мягко, но настойчиво разворачивали в сторону.

"Работает, значит, ведьмина штука, - удовлетворённо подумал он.

Где-то за домом послышался знакомый голос Любавы:

- Милаш! Ты опять не там носом вертишь, где надо?!

"Живой", - отметил про себя Радомир. - "Значит, всё прошло нормально".

Он глянул на кузницу. Внутри его уже ждал княжий меч с Ростком и ещё один должок - тот самый, маленький, метеоритный.

"Пора долг закрывать", - решил он и пошёл к горну.

Короткий меч для Милаша уже был выкован и заговорён - это он сделал раньше, "на пробу", пока с княжьим ещё разбирался. Осталось самое, казалось бы, простое: довести до ума рукоять, гарду, ножны. То, на что редко смотрят боги, но всегда - люди.

Он достал клинок из-за верстака. Тот чуть звякнул, как будто рад, что его снова взяли в руки. Металл был темнее княжьего, с лёгким синеватым отливом - от метеорита. По лезвию пробегали тонкие, еле заметные узоры, как следы ветра по воде.

Рукоять он сделал не широкую, но чуть длиннее, чтобы и детская ладонь, и взрослая могли ухватиться. Обмотал мягкой кожей, концы закрепил латунными заклёпками. Гарду выбрал простую, без витиеватостей, но с небольшим загибом, чтобы пальцы не соскальзывали.

Ножны выстриг из хорошей кожи, внутрь вставил тонкую деревянную вставку, чтобы клинок не тупился о край. На кожаный наружный слой, сам того не заметив, вывел простой рисунок: волнистая линия, похожая на порыв ветра или струйку дыма.

- Во, - хмыкнул он. - И сам не понял, как вышло.

Когда всё было готово, он повертел меч в руках ещё раз. Лёгкий. Очень. Даже для него. Таким и должен быть - не дубина, а продолжение руки.

- Радомир! - в дверях кузницы возник Милаш, растрёпанный, с ещё не до конца умытым лицом. - А мама сказала, что ты… э… меня ищешь?

- Я тебя всегда ищу, - буркнул кузнец. - То по деревне, то по сеновалу. Поди сюда.

Мальчишка подошёл ближе и в первый момент даже не понял, что именно дядя держит. Потом глаза у него округлились.

- Это… - он сглотнул. - Это мне?

- Нет, это я себе игрушку сделал, - фыркнул Радомир. - Для кваса помешивать. Конечно, тебе. Подходи уже.

Он протянул меч рукоятью вперёд. Милаш осторожно, двумя руками взял. Ладони у него были худые, по-детски узкие, но клинок лёг в них так, будто и ждал именно этих пальцев.

- Он лёгкий! - восхищённо выдохнул мальчишка. - И… - он чуть качнул рукой, - сам будто помогает. Как будто тянет туда, куда надо.

- Это потому, что ты его нормально держишь, - хмыкнул Радомир, хотя сам чувствовал: металл уже откликнулся. - И потому, что голову ты всё-таки не только для шапки носишь. Ну и… - он кашлянул, - из хорошего железа сделан. С характером.

- А имя у него есть? - тут же спросил Милаш. - Или можно… ну… самому?

- Сам, - кивнул Радомир. - Я в именах не мастер. Только учти: как назовёшь - так и работать будете. Назовёшь "Тяпкой" - тяпкой и махать будешь.

Мальчишка задумался. На лице у него прям написано было, как мысли бегают: "Гроза", "Молния", "Смерть врагам" и прочие великолепные варианты.

- Потом, - спас его Радомир. - Не придумывай на голодный желудок, а то ещё назовёшь "Каша". Пойдём лучше поедим, а потом на выгон - проверим, как твой ветер с мечом разговаривает.

- На выгон! - глаза у Милаша вспыхнули. - А Грозу возьмём?

- Если её Любава отпустит, - вздохнул кузнец. - Ведь дипломатия поважнее любой стычки.

Оказалось, что Любава не только отпустила, но и сама ещё дело подсунула:

- Ромашки наберите. Пару мешков. Тех вон, небольших. На всю зиму насушить надо. И чтоб без синяков вернулись! И чтоб мечом махали по воздуху, а не по соседским гусыням!

- Мы вообще-то по ветру, - тихо заметил Милаш, но уже на выходе, чтобы мать не услышала.

Вышли они за деревню на выгон - туда, где паслись кобыла Маруны, пару коз и вечная, как сама жизнь, корова с бубенчиком. Маруна, увидев меч в руках у Милаша, прищурилась, но промолчала: если Радомир рядом - значит, он за всем следит. В крайнем случае - потом подков принесёт в качестве извинений.

Гроза шла сбоку, чуть прищурившись от света. После сеновала, тёмного и тихого, день казался слишком скрипучим и громким. Но внутри было легче: зов стаи отступил, туман Лешего всё ещё стоял невидимой полосой где-то позади.

- Ну, войско, - сказал Радомир, окинув их обоих взглядом. - Сейчас у нас будет великий бой. Милаш - с ветром. Ветер, возможно, выиграет, но мы попробуем.

- Я уже летел! - напомнил мальчик. - Там… ну… на сеновале.

- Ага, - усмехнулась Гроза. - Только тогда у тебя под ногами доски были. А тут - трава. Если бухнешься, меньше болеть будет и пахнуть будешь интересно.

Она говорила вроде бы насмешливо, но глаза у неё были мягкие. Ей нравилось смотреть, как он радуется. И нравилось, что здесь его прыжки воспринимают как чудо, а не как повод обозвать "неуклюжим щенком".

- Так, - Радомир шлёпнул ладонью себя по бедру, переключаясь в кузнечно-учительский режим. - Сначала простое. Встаёшь. Ноги - шире плеч. Колени - не прямо как палки, а чуть мягкие. Меч не держишь, как палку для стирки ковров, - он подошёл, поправил хват Милаша, - а вот. Удобно?

- Удобно, - честно ответил тот, и правда почувствовав, что меч как будто легче стал.

- Теперь махай, - распорядился Радомир. - Только аккуратно. Представь, что перед тобой… ну… осенний репей. Его можно рубить сколько душе угодно. Гроза, ты пока начинай собирать ромашку для Любавы.

Девочка кивнула и отошла чуть в сторону, где были не вытоптаные лужки трав и цветов.

Милаш вдохнул, сделал шаг, взмахнул клинком. Воздух тихо свистнул. Сам меч почти не ощущался - рука двигалась, как будто продолжала недописанный жест.

Он попробовал ещё раз - по-другому. И ещё. Каждый раз - чувствовал, как что-то внутри перекликается: рука, лезвие, и где-то глубже - знакомый толчок изнутри, как тогда, когда он прыгал к сеновалу.

- Представь, что ветер - не просто "дует", а смотрит, - вдруг сказала Гроза. Ее не хватило на долгий сбор, когда тут такое деется. Девочка, присев на корточки продолжила, - Он видит, где пусто, а где полный удар. Если ты будешь махать в молоко - он только посмеётся. А если по делу - подхватит.

- Это как? - нахмурился Милаш.

- Показываю, - она поднялась, взяла у него меч. Держала его уверенно, но осторожно - чужое оружие, всё-таки. Сделала пару движений - без лишней силы, плавно. Лезвие прошило воздух, оставив за собой еле уловимый след, как от быстрой ласточки.

- Ты слишком плечами машешь, - сказала она, возвращая меч. - У тебя половина силы в землю уходит. Ноги мягче, корпус чуть ниже. Ты же не журавль, чтобы на одной лапе стоять. Ты волк. Волки не прыгают палкой вверх, они сначала землю чувствуют. Понял?

- Волк, - пробормотал он, пытаясь представить. - Ладно… волк.

Он опустил центр тяжести, чуть согнул колени, перестал тянуться одним плечом. Вдохнул глубже. Где-то под рёбрами сразу же шевельнулось то самое ощущение - как при прыжке, только теперь вниз, в землю, а не наверх.

- Ну, попробуй, волк, - усмехнулась Гроза.

Он шагнул, рубанул. В этот раз меч прошёл по дуге ровнее. Ветер, действительно, словно подхватил край движения - лезвие на миг стало легче, чем было, и Милаш едва не перелетел дальше, чем собирался. Но удержался. Только чёлка на глаза свалилась.

- Видел?! - он обернулся. - Это не я! Это он! То есть… мы оба!

- Видел, - кивнул Радомир. - Ветер тебя толкнул. Но не забывай: если ты на него всё свалишь - и синяк тоже твоим будет.

- Давай ещё! - загорелся Милаш.

Он начал двигаться, как мальчишка, которого наконец пустили в реку после жаркого дня. Шаг - взмах - разворот. Иногда получалось, иногда меч уходил слишком далеко, и его приходилось чуть ли не ловить. Пару раз он делал резкий толчок ногами - и воздух подкидывал его на полшага вверх, так что удар приходился чуть сверху.

- Эй, аккуратней! - крикнула Гроза, когда тот чуть не зацепил ветку. - Ты не журавль, я повторяю!

- Да я… я летю! - Милаш рассмеялся. - Ты видела? Ветер сам подкинул!

- Ещё раз так полетишь - носом в землю, - буркнул кузнец, но уголки губ у него предательски тянулись вверх.

Гроза стояла рядом, скрестив руки. Смотрела, как мальчишка двигается, и иногда подсказывала:

- Не зажимай локоть. ..Не забывай, где у тебя ноги…Смотри не только на меч, но и на то, куда он летит.

В какой-то момент она не выдержала и сама прыгнула вперёд - без превращения, но с таким ощущением тела, что видно было: в ней всё равно живёт зверь. Показала шаг вправо, шаг в сторону, как уходить от воображаемого удара.

- Так, - объясняла она, - если на тебя несётся кто-то большой и уверенный в себе, ты не стоишь, как столб. Ты - вода. Или ветер. Или… - она на секунду задумалась, - жирный кот, который в последний момент увернулся от ведра.

Милаш захохотал так, что чуть не выпустил меч.

- Жирный кот… - повторил он. - Я представил.

- Представь лучше, что ты не хочешь, чтобы тебя зубами поймали, - отрезала она. - Но смеяться тоже полезно. Волк, который смеётся, дольше живёт.

- Это ты придумала? - с сомнением спросил он.

- Нет, это жизнь придумала, - фыркнула Гроза. - Я просто подсмотрела.

К середине дня оба уже были уставшие, но счастливые. У Милаша рубаха прилипла к спине, волосы стояли дыбом, глаза блестели как два светлых угля. Он дышал часто, но не жаловался.

- Ещё… разок… - попросил он.

- Последний, - решил Радомир. - А то Любава придёт и меня же этим мечом и огреет.

Они встали друг напротив друга: Радомир - с деревянной учебной палкой, Милаш - с своим клинком, но осторожно, на расстоянии.

- Смотри, - сказал кузнец. - Сейчас я буду тыкать. Не сильно. Твоя задача - не рубить всё подряд, а отводить. Не против силы, а вместе с ней. Ветер тебе в помощь.

Он шагнул. Палка пошла вперёд. Милаш сначала хотел рубануть, но голос Грозы сбоку тихо сказал:

- Не режь. Скользни.

Мальчик вдруг понял. Меч прошёл по дуге, поймал палку у самого конца и мягко увёл в сторону. Даже сам удивился, как это получилось - не силой, а движением.

- Вот, - одобрил Радомир. - Уже что-то.

В следующий раз ветер подкинул ему ногу как-то особенно удачно, и он вместо того, чтобы отойти, почти впрыгнул в сторону, пропуская удар мимо. Вышло неловко, он чуть не свалился, но удержался.

- Видел?! - радостно крикнул он.

- Видел, - кивнул кузнец. - Ещё чуть-чуть, и ты себе этим мечом уши подпилишь. Но направление мысли мне нравится.

Гроза смеялась уже в голос, не скрываясь.

- Ты ему завидуешь, - поддела она Радомира. - Тебя ветер так не любит.

- Меня железо любит, - гордо ответил тот. - Мне и этого хватает. А ветреных в нашем роду и так достаточно.

Он посмотрел на обоих - на мальчишку с мечом и на девчонку-волчицу, которая сейчас хлопала ладонями, как любая деревенская девушка на посиделках.

"Мои, - неожиданно ясно подумал он. - Вот что я, оказывается, боюсь потерять".

Радомир опустил палку, хлопнул Милаша по плечу.

- Всё, герой, - сказал он. - На сегодня - хватит. Идем все вместе ромашку собирать уже. А то нам попадет от Любавы и ты не сможешь даже похвастаться, что у тебя меч есть. Не сделаем дело, придет ее ремень. Посмотрим, кто кого быстрее.

- У меня меч, у неё ремень, - важно повторил Милаш. - Нечестный бой. Меч ремень же перережет.

- Она на ремень заговоров не жалеет, - мрачно ткнула локотком Гроза. - Так что не радуйся.

-Понял, ромашка.- кивнул Милаш. И они отравились на лужайку, где Гроза бросила мешки, выданные Любавой.

Ближе к вечеру они пошли обратно к деревне: мальчишка - вприпрыжку, меч за спиной звеня в ножнах, Гроза - чуть позади, но с таким видом, будто сопровождает целое войско, а не одного полу-мужа. Радомир - рядом, с палкой на плече, усталым, но тёплым в глазах чувством удовлетворения.

Впереди его ждали дорога, князь, тяжёлые разговоры . Но сейчас, на этом выгоне, под солнцем и с детским смехом, ему вдруг стало чуть-чуть спокойнее.

Если уж ветер и волчица с ним по одну сторону - значит, совсем один он не будет.

К вечеру день выдохся. Ветер утих, корова с бубенчиком перестала философствовать посреди выгона, куры запрыгали на жерди. Милаш ходил по двору, как победитель великих сеч, - меч за спиной, грудь колесом, ноги ватные, но виду не подаёт. Гроза, наоборот, подозрительно часто зевала, но стоило кому-то посмотреть в её сторону - тут же выпрямлялась и делала вид, что волки вообще никогда не устают.

Радомир чувствовал себя примерно как горн после трёх дней работы с ним: тёплый, но пустой. С одной стороны - приятно, что клинок для Милаша пошёл "в руку", и мальчишка наконец понял, что ветер не только волосы треплет. С другой - княжий меч лежал в кузнице, готовый, звенящий, и день, когда его надо отнести, уже вплотную подбирался.

Плюс следы у колодца. И странная туманная полоса между деревней и лесом, которую он не замечать не мог, даже если очень хотел.

Так или иначе, к ночи все дороги привели его туда, куда в этой деревне рано или поздно приводят любые серьёзные разговоры, - на кухню к Любаве, к печи.

Там уже сидела Агафья. На лавке, как у себя дома. На коленях - кружка с чем-то травяным, не квас и не чай, а то самое третье, от чего и бодрит, и язык чешется сказать не то.

Любава, опираясь бедром о край стола, мяла в руках полотенце - и это было хуже, чем если бы она кричала. Если у старшей сестры в руках что-то мнётся молча, значит, разговор будет серьезный.

- Садись, - сказала она, даже не "здравствуй". - Раз уж ты у нас главный притягиватель приключений, поучаствуй в нашем маленьком совете.

- А мне казалось, я всего лишь кузнец, - вздохнул Радомир, присаживаясь ближе к печи. Тепло кирпича приятно упиралось в спину, но внутри от этого теплее не становилось.

Гроза ютилась у двери, будто готовая в любой момент либо сбежать, либо броситься в драку. Милаш уже спал - Любава лично уложила, убедившись, что меч снят, а не торчит у него из-под подушки "для верности".

Первой заговорила, конечно, Агафья.

- Ну что, дети печные, - сказала она, с глухим стуком ставя кружку на стол, - ночь у вас была веселая.

- Видели следы, - коротко кивнул Радомир. - У колодца, у кузницы. Обереги держат. Туман тоже помог…

- Это не "туман", - перебила ведьма. - Это он.

Она качнула подбородком куда-то в сторону леса. Радомиру и пояснять не надо было, чей именно "он".

- Леший не любит, когда по его кромке стаи бегают, - продолжила Агафья. - Но в лесу свои законы. Один раз он вам болото подвигал, другой раз туманом дверь прикрыл. Третий раз… - она пожала плечами. - Не люблю я считать до трёх в таких делах.

Любава резко положила полотенце на стол.

- Говори прямо, бабка, - сказала она. - Могу я детей спать спокойно укладывать или нет?

Агафья посмотрела на неё, как смотрят на человека, который спрашивает про дождь у облаков.

- Спать-то можешь, - честно ответила она. - Только ненадолго. Стая не отстанет. Они девку ищут. - Кивок в сторону Грозы. - И ты, кузнец, им теперь занозой стал. А раз уж вы оба у нас тут… - она провела рукой по воздуху, очерчивая круг избы, - …деревня уязвима. Обычные люди между двух огней - плохая идея.

- То есть по-твоему, - мрачно уточнил Радомир, - мы сами на себя волков навлекли?

- По-моему, - отрезала ведьма, - ты полез в болото за грибом для князя и прихватил с собой не только гриб. А болото ничего не дает "просто так". У каждого цветка есть корень, а у каждый корень состоит из частичек. Гроза - частичка стаи. Пока она здесь, стая будет вокруг ходить.

Гроза вздрогнула, сжала руками колени.

- Я могу уйти одна, - глухо сказала она. - В лес, в другое болото, в… куда угодно. Я не хочу, чтобы из-за меня…

- Сядь, - рявкнула Любава так, что та послушно осела обратно. - Не хватало ещё, чтобы у меня из избы всё ценное по ночам выносили. Ты уже здесь. Значит, будем думать, как жить, а не как разбегаться.

Радомир хмыкнул. Даже в такой момент сестра умудрялась ругать с заботой.

- Ладно, - он потер руками лицо, прогоняя усталость. - Вывод один: или мы сидим и ждём, пока стая войдёт в деревню с другого края, или… не сидим.

- Или двигаетесь сами, пока можете ещё выбирать, когда и как, - кивнула Агафья. - В любом деле инициативу лучше держать в своих руках. А у нас в руках, между прочим, меч для князя, волчица и мальчишка с сильными способностями к стихии ветра. Весёлое сочетание.

- Про меч, - вспомнила Любава и впилась в брата взглядом. - Сколько у тебя там осталось дней?

- Если считать честно, - вздохнул он, - надо выступать уже завтра-послезавтра. Меч готов, обряд прошёл, заговор в нём сидит, как положено. Тянуть дальше - начну сам себе мозги ковать. Да и князю обещал не дотягивать до "когда захотим".

- Значит, в дорогу всё равно, - констатировала Агафья. - Ты должен идти. Вопрос - один или с хвостом.

- С каким ещё хвостом? - автоматически буркнул Радомир, но уже знал ответ.

- Со мной, - спокойно сказала Гроза. - Ты дал клятву. Лешему. Болоту. Мне. В стае такие вещи не бросают, я уж знаю. Пока ты рядом - я жива. Если останусь здесь, они полезут не только за мной, но и за теми, у кого я под крышей.

Она кивнула в сторону Любавы. Та дернулась, как от удара.

- А вот мальчишку… - ведьма перевела взгляд на сестру. - Ты всё равно собиралась его к бабке с дедом отправлять. На наречение. Письмо голубь принёс, я знаю. В старости читать всё, что через деревню летит, - единственное развлечение.

- Собиралась, - призналась Любава, опуская глаза. - Но не сейчас же, не так…

- А как? - мягко, но жёстко спросила Агафья. - По твоему, лучше, чтобы стая пришла сюда и взяла его в заложники? Думаешь, вожак не догадается, как через ребёнка Грозу выманивать? Они не дураки, эти твои волки. Я их знаю. Давно знаю.

Гроза кивнула, губы тонкой полоской.

- Она права, - тихо сказала она. - Если останется здесь - его запах они запомнят. Потом уже не отстанут, даже если я уйду.

Любава резко поднялась, зашуршала у печи, подкидывая дрова так, как будто это были чьи-то головы.

- Значит, по-вашему, - сказала она, не оборачиваясь, - я должна взять и отпустить сразу двоих? Брата - к князю с мечом. Сына - к бабке с дедом. И с ними ещё одну, - она кивнула на Грозу, - которая половину бед на наш порог привела. А сама тут с детьми сидеть и ждать, пока лес с болотом решат, что они за меня отвечают?

Радомир поднялся, подошёл к ней ближе, положил ладонь на плечо. Плечо было жёсткое, напряжённое, как хорошо натянутая тетива.

- Любава, - сказал он тихо, - если бы был другой путь - я бы выбрал его. Но меч всё равно надо нести. Это не только княжий заказ - это уже, как ни крути, часть нашего мира. Этот клинок далеко не только его руки может коснутся.

Он коротко улыбнулся, без веселья:

- И родители меня всё равно за шкирку к себе притянут, хочешь ты того или нет. Письмо же читали. "Ждём с внуком и невестой". Прямо святой набор.

- Не шути, - шикнула она, но в глазах промелькнула знакомая тень: вот он, живой, ворчит - значит, ещё можно ругаться, а не плакать.

- Слушай дальше, - продолжил он. - Милаш всё равно должен сделать наречение. Лучше, если имя выберут старшие в роду, там, где о нём знают и где старики по головам ещё помнят, как нас с тобой по лавкам укладывали. Ты сама говорила.

- Говорила… - буркнула она.

- А насчёт стаи… - вмешалась Агафья. - Пока ты здесь, а они там - в деревне будет тише. Я обереги обновлю, Леший обещал, что границу подержит, сколько сможет. Марман гриб в сталь посадили - болото с вами в расчёте.

Она постучала пальцем по краю стола. Дерево чуть дрогнуло, будто корень под полом подтвердил.

- То есть, - подытожил Радомир, - мы уходим втроём. Я, Гроза и Милаш. Я - с мечом к князю. Милаш - к деду с бабкой и к нашим богам за именем. Гроза - подальше от стаи и поближе к тому, где ей шанс есть жить, как человек.

Он вздохнул. - Ты тут остаёшься. С детьми. Но не одна - с оберегами, с Лешим и с твоим тяжёлым половником. Это страшнее любых волков.

- Ага конечно, - фыркнула Любава, но плечи её чуть опустились. Спорила она не потому, что не понимала, а потому, что сердце у неё было устроено поперёк логики.

Гроза робко подняла взгляд.

- Тётя… Любава… - сказала она, запинаясь. - Я… если… когда вернёмся… буду помогать. Не только с сеновалом. Всё что скажешь. Чтоб… ну, чтобы ты не чувствовала, что я только беду принесла.

- Мне помощь не нужна, - автоматически отрезала Любава. - Мне нужно, чтобы вы живыми возвратились. Но… - она посмотрела на девчонку внимательнее. Чистое платье, светлые волосы, глаза настороженные, но уже не только волчьи. - Ладно. Будешь жива - найду тебе, чем руки занять. У нас тут дел только успевай делать.

Они ещё немного молчали, каждый со своими думами. Печь ровно дышала. В углу тикал деревянный оберег, подвешенный на красной нитке - лёгко постукивающий о стену.

Наконец Любава развернулась, села напротив, положила ладони на стол.

- Хорошо, - сказала она. - Я согласна. Но на моих условиях.

- О, началось, - пробормотал Радомир.

- Первое, - подняла она палец. - Ты пишешь отцу и матери письмо. Подробное. Что ты не просто где-то по ярмаркам бродил, а работал, что Милаш жив-здоров, что у него дар. И что невесту, если они там уже себе выбрали, пусть не спешат под венец тащить, пока ты сам глаза на неё не поднимешь.

Радомир моргнул.

- Любава, это не… - начал он.

- Второе, - перебила она, поднимая второй палец. - Ты мне клятву даёшь. Не болоту, не Лешему, не князю. Мне. Что ты сделаешь всё, что сможешь, чтобы эти двое, - она кивнула на Грозу и условного, спящего сейчас Милаша, - вернулись ко мне живыми. Даже если сам по пути где-то в лужу упадёшь.

Он встретил её взгляд. Тяжёлый. Родной. Такой, под который первое слово всегда "ладно".

- Клянусь, - спокойно сказал он. - Верну. Насколько хватит рук, головы и железа.

- Третье, - подняла Любава третий палец. - Бабка, - это уже Агафье, - ты за деревню отвечаешь. Не только травами. Если что почувствуешь - хоть ночью меня буди. И Лешему передай: если он уж в наши дела влез, пусть до конца за корнями смотрит, а не только туман гоняет.

Агафья хмыкнула, но в глазах было уважение.

- Передам, - сказала она. - Хотя он и так слушает каждый твой стук половником по столу. Лес любит, когда женщины командуют - у него с этим старые счёты.

В этот момент в печи неожиданно громко треснуло полено. Огонь вспыхнул чуть ярче, пламя выровнялось.

Радомир непроизвольно перевёл взгляд на устье. Тепло от печи пошло ровнее, а от пола к ногам, казалось, словно кто-то из-под земли лёгкой ладонью подтолкнул: "Ну. Решили? Тогда уж идите".

Он чуть усмехнулся.

- Считай, подтвердил, - сказал он.

- Вот и славно, - выдохнула Любава.

Агафья поднялась, хрустя суставами.

- Завтра с рассветом уходите, - распорядилась она, как будто это она здесь старшая. - Я к оберегам пойду, подправлю. Лес предупредить надо. В дорогу дам трав, отваров, пару слов полезных. Остальное - сами.

- А князь? - спросил Радомир.

- Князь подождёт день-другой, - отрезала ведьма. - А стая ждать не любит. Так что не тормози.

Совет у печи распался так же внезапно, как и собрались. Агафья ушла в ночь - маленькая, сгорбленная, но за ней тянулся шорох, будто это не одна старуха, а целый куст трав вышел прогуляться.

Гроза тихо растворилась в тени, чтобы проверить, как там спит Милаш. Любава задержалась на кухне, разглаживая то самое бедное полотенце, которое чуть не стало свидетелем семейного бунта.

Радомир постоял у печи ещё немного, глядя на огонь. Потом, не выдержав, мягко коснулся ладонью тёплого кирпича.

- Ну что, старая, - спросил он полушёпотом, - опять в дорогу?

Печь, конечно, ничего не ответила. Зато где-то в углу скрипнула половица. Ему показалось - одобрительно, мол жду тебя после твоей дороги дальней.

Он усмехнулся, выпрямился и пошёл собирать в дорогу то, что кузнецу положено: меч, молот, пару рубах… и своё упрямство, без которого идти к князю, с волчицей и племяшом в придачу, было бы совсем глупо.