Хозяин Оков XII

Глава 2

Обещание поселить меня в выгребной яме эльфы не сдержали, от чего я не был сильно расстроен. Лучезарного мага отправили в гурдюшню. Здесь воняло сеном, гурдским потом и гурдскими «яблоками», но к такому запаху на Тардисе я попривык. Обычное дело, когда живешь бок о бок с животными. Напоминало мне о деревне, в которой я гостил несколько раз у бабушки.

Я нашел себе свободный угол, забился в стог сена и почти сразу уснул. Смерть отступила, но сильная слабость оставалась. Раны мои исцелили не до конца. Дзартен позаботилась о том, чтобы мучения продолжались.

Ко мне приставили нескольких эльфийских бойцов, которые не спускали с меня глаз даже в гурдюшне. Колдовать мне было запрещено. В любом случае я пока не знал, каким образом избавиться от красного ошейника. Да, существовал способ подделать ауру хозяина и обмануть артефакт, но мне не хватало силы воли, чтобы этим заняться.

Ведь взлом артефакта — это явный бунт против хозяйки, и магия подчинения моментально била по сознанию. Красный ошейник даже мысли в данном направлении отсекал. Бил по башке отбойным молотом, отрубая всяческое желание сопротивляться.

Вряд ли бы даже Лиетарис в моем положении справилась. Все-таки магия требует сосредоточения, плюс надо еще расчеты сложные провести. И все это время необходимо держать контроль над ошейником.

Впрочем, можно попробовать разбить взлом артефакта на маленькие этапы. Если я смогу сделать один шажок, значит, осилю задачу целиком.

Утром у меня выдалось немного свободного времени. Я сразу взялся за тренировки собственного сознания. Ничего особенного со стороны со мной не происходило. Я просто лежал с закрытыми глазами и слегка морщился, когда у меня не получалось.

Думал что-нибудь нехорошее о Ренуати или планировал побег, и ошейник подчинения сразу давал о себе знать. В этот момент я и старался найти возможность обмануть артефакт.

Первые попытки получились провальными. Красный ошейник хреначил с такой силой, что у меня перехватывало дыхание. Настрой сбивался. О магии в такие моменты думать было невозможно. Необходимо ослабить действие артефакта, иначе я не смогу колдовать.

— Помойный маг, тебя вызывают. Пошел! — оторвали меня от попыток ударом кованого сапога по ребрам.

Кряхтя, я поднялся и поплелся за своими надзирателями. Меня привели внутрь одного из самых высоких Небесных Столпов кланового квартала Дзартен. Впервые я очутился в недрах древесного исполина.

Интерьер и впрямь выглядел диковинным. Отполированная до блеска структура дерева, висящие на стенах гобелены и резные узоры на потолке. Смотрелось шикарно.

Судя по всему, мы вошли в некое ритуальное древо, предназначенное для встреч, а не для проживания членов клана. Большие залы с длинными столами, широкие проходы, множество окон, прорезанных в стволе.

Меня повели на самый верх, и путь получился неблизким. Лестницы внутри деревьев были довольно узкими. Все-таки места они занимали много, поэтому на них экономили.

При подъеме я потратил немало сил. Запыхался, начался хриплый кашель. Все же меня не исцелили до конца.

Конвоиры привели меня на верхушку дерева. Мы вышли на открытую площадку. Окончание ствола было срезано, сверху над нами простирались лишь толстые ветки с листвой, закрывая сумрачное светило. Дул приятный ветерок, утро выдалось свежим и теплым.

На площадке в резных деревянных креслах восседали эльфы клана Дзартен, разного пола и возраста. Женщин было чуть больше, чем мужчин. Про возраст сказать точно сложно. Эти эльфийские читеры почти не старели.

Лица серьезные и кислые настолько, будто им пришлось лимон сожрать до этого либо гастроскопию пройти. Все глазели на меня: кто — со злорадством, кто — с интересом или презрением.

Очевидно, я попал на некий совет старейшин клана Дзартен или нечто подобное. В основном здесь присутствовали Ночные эльфы, но один Каменный и пара Земляных затесались. Одаренные высокого ранга, как мне подсказывало чутье. Я узнал только Ренуати и Кшанти. Моя спасительница тоже присутствовала на собрании клана.

— Дратути… — изобразил я имбецила, нарушив затянувшуюся тишину. — Грибного эля пинту и ребрышек в меду мне! Гулять так гулять!

Рожи эльфов вытянулись в изумлении, что стало усладой для моих глаз. Мало радости у Лучезарного мага осталось, так хоть немного разрядить обстановку. Правда, подобные шутки могли выйти мне боком, но удержаться я не смог.

— Молчать! — рявкнула Ренуати рассержено. — Отвечай, только когда тебя спрашивают. Ты понял, пес⁈

— Да, госпожа… — поморщился я от нахлынувшей головной боли.

— Лучезарный маг… Поведай нам в подробностях о своей силе, о сражениях с Сумеречными эльфами. Каким образом тебе удалось взять Наабад и Фейхарн, чародей? — вопросил один явно возрастной Ночной эльф. У него уже морщины появились, что говорило о почтенном возрасте.

— Говори! — кивнула моя хозяйка, отдав прямой приказ.

Противиться воле красного ошейника было невозможно. Рассказ получился долгим и скучным. Но в то же время познавательным для меня самого. Я осознал, что могу увиливать от ответов, накидывать туману или просто умалчивать некоторые подробности. Ошейник в этом плане не был идеальным инструментом. Если раб очень хотел, он мог найти лазейку.

Когда я заходил слишком далеко и уже начинал откровенно врать, мигрень поднималась. Но пока я держался правильной линии разговора, артефакт не мог толком отличить, где правда, а где вымысел.

Главное, что я сам в это верил. Ошейник подчинения ведь не имел своего разума и не был настолько сложным устройством. Он определял мое собственное отношение к происходящему. Если я сам считал, что лгу или врежу хозяину, то он бил по голове.

Даже попытался убедить самого себя в том, что говорю правду, в то время как нес полную чушь, но это, ожидаемо, не сработало. Самого себя обмануть крайне сложно. Если я смогу добиться этого, то найду управу на ошейник подчинения.

Помимо Дзартен, на совещание были приглашены представители других кланов Ханзедроггу. Они задавали вопросы и допытывались до малейших деталей. Кого я знал из приближенных императора, особых магов и командиров, какие слабые стороны у армии Нуэз и тому подобное.

Их интересовала в числе прочего и Неллис — новая Пепельная колдунья. Звездочка, загоревшаяся на имперском магическом небосводе.

— Ты ведь был знаком с Пепельной чародейкой до того, как она обрела силы, — взял слово старейшина. — Имеешь ли ты какое-либо отношение к тому, что Неллис Инканти освоила стихию Пепла?

— Неллис освоила стихию Пепла самостоятельно, — произнес я твердо.

Ошейник запульсировал, не будучи полностью уверенным в том, что меня надо наказывать за ложь. Я старательно думал о том, что адаптация печатей и освоение стихии Пепла — совершенно разные вещи. Я всего лишь сделал для нее плетение, а уж в дальнейшем она сама тренировала и осваивала редкую стихию. Не прямая ложь, но небольшая уловка.

— Ошейник молчит, значит, он не врет, — кивнул один из советников. — Идем дальше…

Опасный момент удалось миновать. Вот поэтому допрос с помощью ошейника — штука, с одной стороны, полезная, с другой, вредная. Ты можешь быть уверен, что задал правильный вопрос и получил правдивый ответ, но в реальности тебя водят за нос. Ведь половина успеха кроется в самом вопросе, а если ты плохо разбираешься в ситуации, то и правильный вопрос не сможешь найти.

Эльфы скверно разбирались в людской магии. На собрании не присутствовало ни единого чародея. Хотя я видел в клане Дзартен парочку человеческих магов в ошейниках. Редкий товар, но эльфы ими не брезговали. Если бы они пригласили чародеев на собрание, у тех имелся шанс расколоть меня и задать правильные вопросы. Но надменные ушастые снобы решили, что справятся самостоятельно. Вот и остались с носом.

Некоторые секреты мне удалось успешно сохранить. Включая мои расчеты и быструю адаптацию любых печатей к личной мане чародея.

Про Ледяную Призму пришлось поведать почти все детали — все-таки это основное оружие Лучезарного Мага. Но про спектры Солнечных эльфов я умолчал. В итоге совет счел, что я могу использовать любых Солнечных стрелков и что моя Призма универсальна. Необходимо только скастовать и дать ее любым эльфам, и те смогут скрестить лучи. Просто и понятно.

Хотя по факту все обстояло намного сложнее. Во-первых, эльфов надо сначала отобрать со схожим спектром маны. Во-вторых, под каждую группу следует адаптировать свою уникальную печать Ледяной Призмы. Только тогда заклинание сработает.

Я успешно набивал себе цену, надеясь, что кого-то из совета это заинтересует.

Меня спрашивали о моих похождениях на Алгадо и в Море Бедствий, о моей встрече с Унзаром Четвертым и прочих приключениях. Что-то я рассказывал подробно, в иных случаях увиливал.

— Эмиссар Ренуати, ты хорошо потрудилась. Мы избавились от Лучезарного мага. Больше у империи не осталось сильных козырей в рукаве! — провозгласил один из старейшин клана.

— Хорошо потрудилась⁈ — скривилась другая Ночная эльфийка в возрасте. — Она потеряла практически всех бойцов. Фейхарн достался врагу, войска разбиты, Наабад сдан. Проклятые людишки продвинулись вглубь наших исконных земель!

— Нуэз тоже истощен войной, — взяла слово Кшанти. — Полагаю, империя не решится продолжать наступление. Мы сможем нарастить войска и нанести ответный удар.

— Нуэз не будет сидеть без дела. Людишки приведут новобранцев, как и мы. Ваши попытки выдать желаемое за действительно смехотворны. Мы провалились. Вы провалились. Сумеречный Лес проиграл множество важных битв. Но в одном вы правы. Война еще не закончена. Сумерки сражаются до последнего вздоха. Мы покажем низшим, кто хозяин на Шимтране!

— Да! — раздались степенные возгласы одобрения от членов клана Шимтран и приглашенных.

Как я понял, меня допрашивали и представители других кланов, которых позвали на встречу. Многие хотели посмотреть на меня и задать вопросы.

— Лучезарный маг проявил себя как мощное оружие. Как при штурме крепостей, так и в обороне, — поднялась со стула Кшанти.

Все обратили взор на Ночную эльфийку.

— К чему ты клонишь?

— Мы можем использовать пленного чародея в своих целях. Обратить людское оружие против них самих, — пояснила она.

— Использовать Лучезарного мага? — хмыкнул бывалый старейшина. — Чародеи слишком ненадежны. Они могу устроить диверсию в самый неподходящий момент.

— Лучезарный маг не атакует напрямую. Он создает ледяные фокусаторы, с помощью которых скрещивают Лучи Света.

— Ему придется искать новых Солнечных эльфов, — пробормотала другая Ночная.

— Найдем. У нас есть связи с Белыми Пещерами. Вдобавок скупим Солнечных эльфов с помощью наших агентов в людских землях, — продолжила Кшанти.

Вот на нечто подобное я и рассчитывал, подогревая к себе интерес и скрывая недостатки.

— Использовать особого мага императора — значит бросить тень на боеспособность эльфов. Сумеречный Лес славится своими бойцами, — возразил другой старейшина, бахнув посохом о деревянный пол. — Нам не нужны людские колдуны!

— На войне все средства хороши.

— Лучезарный маг стал именем нарицательным. Им пугают непослушных детей, его ненавидят! — продолжила другая советница Дзартен.

— Мнение толпы легко изменить, — дернула плечом Кшанти.

— Я не позволю Помойному магу колдовать! — резко высказалась Ренуати. — Мрадиш — мой трофей, и только я имею право командовать им!

— Нельзя держать могущественный артефакт в кладовой. Оружие должно использоваться по назначению! — продолжила спорить Кшанти.

— Достаточно! — ударила по столу умудренная Ночная эльфийка. — Матриарх клана Дзартен приняла решение: Лучезарный маг не нужен Сумеречному Лесу. Человек останется на попечении Эмиссара Ренуати до особых распоряжений. Если кто-то из приглашенных желает задать вопросы или высказаться — прошу.

Собрание кланов подошло к концу. Мне еще задали несколько вопросов, но тему моего участия в войне больше не поднимали. Вот же твердолобые аборигены. Уперлись рогом, да еще и Ренуати подгадила. Я надеялся предложить им свои услуги. Тогда бы со мной, скорее всего, начали обходиться мягче и появилась бы возможность поработать над побегом. Пока я в руках Ренуати, эта гадина мне спуску не дает.

Перед уходом я взглянул на Кшанти. Одна из немногих, кто сразу увидел во мне потенциал. Было еще несколько эльфов, кто встали на ее сторону, но против воли матриарха идти не рискнули. Ночная эльфийка смотрела на меня задумчиво и оценивающе. Будто рассматривала лот на рынке. Наверное, с таким взглядом и я проводил оценку рабов в невольничьих рядах.

Было бы здорово, если бы Кшанти выкупила меня у Ренуати. Особой надежды на доброту эльфийки я не питал, но всяко будет лучше, чем у этой плоскогрудой психопатки, проклявшей меня в прошлом.

Я смог немного поесть. Еще ощущалась сильная слабость, но думаю, если меня больше не будут лупить, то постепенно организм придет в порядок. Если бы меня исцелили до конца, было бы намного лучше.

Тем не менее, восстановиться мне поганые эльфы и Ренуати, в частности, не дали. Дзартен еще не наигралась со своей лучезарной игрушкой. Мне придумывали изощренные испытания, всячески издевались и устраивали побои. Я старался не реагировать на подколы, поскольку прекрасно знал, что именно эмоции раззадоривают забияк. Если реакции нет, они теряют интерес.

Возможно, не в первый день, но их запал иссякнет. Надо только немного продержаться.

Били меня не до смерти, но каждый удар ослаблял и без того нездоровый организм. Мне еще и приказали стоять перед входом в клановый квартал. На меня собрались посмотреть разные жители столицы. Обычно они плевали в меня, бросали камни и разный мусор. Что тоже не добавляло мне очков здоровья.

Кое-как я вечером дополз до гурдюшни, похлебал воды из корыта и отрубился. Если они продолжат так измываться каждый день, то бедный Хоран Мрадиш точно склеит ласты. Я ведь просто слабый человек без возможности кастовать магию.

Поутру продолжил тренировки сознания. Вспомнил все те советы, которые мне давали слуги. Я ведь интересовался у Лиетарис, Ниуру и остальных, каким именно образом они обходили магию ошейника. В тот момент спрашивал я без задней мысли, но, как оказалось, их советы мне очень даже пригодились.

Лиетарис научилась каким-то образом расщеплять сознание и отстраняться от боли. Ошейник действовал словно бы только на ее внешнюю личность. Основу же она смогла спрятать от артефакта. Я сомневался, что смогу повторить данный трюк. Только сейчас понял, насколько же мощной волей обладала Высокая эльфийка. Может, долгие тренировки помогут, но я не был уверен, что у меня есть много времени.

Второй вариант — это найти собственный стержень и держаться за него. Нечто, составляющее основу моей личности. Стержень должен быть достаточно мощным, чтобы противостоять магии подчинения. Далеко не все люди обладали подобным атрибутом. Большинство плыло по течению и не сильно зацикливалось на чем-то одном.

Для Ниуру стержнем являлся огонь. Лиетарис фокусировалась на фехтовании. Высокая эльфийка владела как расщеплением, так и стержнем, поэтому так легко и обходила магию подчинения. Юджин говорил, что его огромная тяга к жизни иногда позволяла ему временно побеждать артефакт.

Я тоже очень любил жизнь. И состояние мое было более чем подходящее в последнее время. Умирать не хотелось. Однако фокусировка на выживании ни капли не помогла мне преодолеть давление магии подчинения. Как и огонь с фехтованием.

Я попытался развить в себе интерес к магии, сосредоточиться на том, что у меня хорошо получалось. И взялся за тренировки сопротивляемости ошейнику. Вот только и здесь я не преуспел.

Возможно, в Хоране Мрадише и нет никакого стержня, как ни печально это осознавать. Я просто обычный жалкий человек со своими страхами, недостатками и желаниями. Совсем не герой. Может, так личность старого Мрадиша на меня повлияла, и я-настоящий бы смог противостоять давлению. Хотя… пойти на жертву мне ведь хватило смелости. Возможно, не настолько уж я пропащая личность. В любом случае оставлять попытки нельзя. Рано или поздно я найду ключ к замку ошейника.

В этот день хозяйка позвала меня присутствовать на трапезе. Ренуати проживала в одном из Небесных Столпов, которые считались более статусными строениями, нежели рукотворные сооружения.

Меня привели в обеденный зал на одном из нижних этажей и заставили сесть в углу на колени.

— Ешь, мой песик! — бросила мне Ренуати обглоданную кость.

Попытка сопротивляться унизительному приказу не удалась. Хотя я впервые почувствовал нечто вроде внутренней силы в себе. Возможно, это и есть тот стержень, о котором говорили слуги.

Вздохнув и поморщившись из-за стрельнувшей боли, я принялся грызть подношение. Костный мозг — тоже вкусная и сытная штука, а силы мне понадобятся.

— Эмиссар Ренуати! — внезапно ворвалась в обеденный зал Эмиссар Кшанти. — Я забираю Лучезарного мага!