Хозяин Оков XII

Глава 4

Удалось кое-как обойтись без наказаний. Мою хозяйку больше волновали организационные вопросы. Собрать Солнечных эльфов со всего Сумеречного королевства — большое и сложное дело. Помню, как Туенгоро носился в мыле, отправляя одну депешу за другой. Впрочем, личный указ Королевы открывал здесь многие двери. В любом случае, меня это волновало слабо, поскольку поделать я ничего не мог. Оставалось только расслабиться и надеяться на лучшее.

Заниматься ошейником, разумеется. Кшанти не доставала меня. Бойцы хозяйки глядели с презрением, но издеваться и устраивать побои не спешили. Видимо, Эмиссар дала им определенные указания на мой счет.

Мы очень долго поднимались по вьющейся вдоль всего ствола узкой винтовой лестнице. Я сбился со счета, на какой этаж мы забрались. Выше десятого, кажется. Миновали гостевые комнаты, которые выглядели вполне себе ничего. Прошли мимо узких помещений, в которых проживали воины Эмиссара. И наконец, остановились на одном из верхних этажей. Возможно, последнем.

— Это твоя комната, маг, — указал Тзариул рукой на решетчатую дверь.

— Камера для пленников? — хмыкнул я. — Получше местечка не могли найти?

— Ты и есть пленник, маг, — безразлично ответил эльф. — Чародеи даже в ошейнике опасны, поэтому за тобой будут присматривать. Круглосуточно.

— Пустая трата сил и нервов, — заверил я. — Я не умею бороться с магией подчинения, к большому моему сожалению. Да и цели наши с госпожой Кшанти совпадают. Мне незачем устраивать пакости.

— Таковы правила, — отрезал Тзариул.

Воитель попался мне упертый. Очевидно, отступать от устава он не собирался ни за какие коврижки. Да и в целом был типом неразговорчивым. Вымуштровала его Кшанти на отлично. Ладно, мне с ним не чаи гонять.

— Мне нужны лечение, вода, еда и хорошая постель. А не эта дрянная койка, — указал я на лежанку в камере пленных. — Госпожа Кшанти взяла меня в качестве боевого чародея. Поэтому мне необходимо хорошо питаться, быть здоровым и отдохнувшим. Ах да, еще надо бы заменить красный ошейник на обычный, иначе я не смогу заниматься улучшением печати Ледяной Призмы…

Тзариул натурально завис от потока моих требований.

— Ладно, насчет ошейника я поговорю с Кшанти. Остальное-то можно организовать?

— Сделаем, — обронил Тзариул и отдал распоряжение рядовым эльфам клана.

Бойцы быстро побежали исполнять указания старшего. Вскоре мне принесли еду и питье. Не изысканные яства, но вполне нормальную пищу. В основном плоды — в рационе эльфов было много фруктов, которые выращивали прямо на Небесных Столпах. Но и мяско с овощами подавали. Впрочем, по некоторым блюдам было не совсем понятно, что именно ты ешь. Возможно, это не мясо, а похожий на него фрукт с исполина. С магией ни в чем нельзя быть уверенным.

Подкрепился от души. После помоев, баланды и сырых ксаргов обычная еда показалась мне пищей Богов. Из напитков здесь в ходу были разбавленные соки. Весьма вкусные.

Быстро принесли кровать — обычная одноместная койка, но все лучше лежанки пленника. Комод со шкафом притаранили. Жаль только, в камере не было окон наружу. Только дверь с железной решеткой, через которую охрана могла следить за пленным. Но в любом случае мое положение улучшалось не по дням, а по часам. Хорошо жить не запретишь.

Я полагал, что мне приведут Светлого эльфа, чтобы подлатать, однако среди слуг Дзартен нашелся особый специалист.

— Лучезарный маг! — услышал я скрипучий голос из коридора. — Наслышан о ваших подвигах. Признаться, я ваш большой поклонник!

В мою каморку заглянул худощавый мужчина лет пятидесяти со спутанными волосами и неряшливой бородой. Тощий, но энергичный.

— Чародей? — уточнил я, ощутив магическую ауру.

— Целитель! Еще немного стихией Земли владею. Раны исцеляю да за Столпом ухаживаю. Старичок требует постоянной подпитки.

— Мне пока запрещают колдовать, так что подлатаете меня?

— Конечно-конечно, господин Лучезарный маг! — засуетился он.

— Имя-то у тебя есть?

— Домовым меня кличут обычно.

— Ясно… постой, где твой ошейник⁈ — удивился я.

— Госпожа Кшанти наградила меня несколько лет назад. Тридцать лет верной службы без единой осечки! — похвастался он и затараторил. — Я ведь еще застал рождение Ренуати. Трудные тогда времена были. Девочку чуть не убили душегубы из других кланов. Один раз я спас жизнь госпоже!

— То есть с тебя сняли ошейник? — уточнил я.

— Хоть я и просил не делать этого… — вздохнул он.

— Почему⁈

— Привык. Не мыслил жизни без ошейника. Ведь он как бы обозначает принадлежность к хозяину. Значит, я — чья-то собственность. Никто не захочет ссориться с госпожой Кшанти, пусть здравствует Эмиссар во веки веков! Без него я первые месяцы ощущал себя голым. Ужасное чувство.

— Да ты совсем пропащий, коллега.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда тридцать лет проходишь в слугах! — возразил старик.

— Страшно представить, — поежился я. — И ведь действительно могу в каблук превратиться. Бр-р-р!

Удивительно было встретить в сердце Сумеречного Леса чародея без ошейника. Казалось, он полностью свыкся со своей ролью и совершенно не мечтал о побеге. Я сильно сомневался, что смогу переубедить поехавшего мага. Он пребывал в полной власти своей госпожи.

Однако Домовой обмолвился, что является поклонником Лучезарного мага. Торопиться, конечно, не стоит, но есть шансы, что мне удастся склонить его к сотрудничеству. Союзный чародей без ошейника рядом — это крайне полезный актив. Тем более он сведущ в целительстве.

Пока я размышлял про себя, Домовой колдовал, делая пассы своим массивным посохом. Формирующаяся перед ним печать вдруг дала сбой, и зеленоватый разряд прошил мое тело. Меня чуть наизнанку не вывернуло странным магическим выбросом.

— Ты что творишь⁈ — прошипел я, откинувшись на кровати.

— Прошу прощения, досточтимый Лучезарный маг! Печать иногда сбоит… Но со второго раза всегда получается!

На всякий случай во время следующей попытки я прикрылся стулом. На этот раз печать активировалась без сбоев. Целительское Касание обволокло меня, подарив приятное тепло и прилив сил. Раны постепенно заживали.

Спина моя наверняка представляла то еще зрелище. Никто за ранами не ухаживал, не зашивал глубокие порезы. Плетью меня отходили будь здоров. Здесь все привыкли к магическому лечению, поэтому даже обеззараживанием повреждений не занимались. Ленивые аборигены, забившие на прогресс и полагающиеся только на магию.

Давненько я не видел настолько ужасно адаптированных печатей. Наверное, начальные заклинания Лейны, которые она выстроила сама, были и то чуточку лучше. Домовой являлся полнейшей бездарностью в магии.

Помочь ему, что ли? Для меня адаптация печатей — плевое дело. Но стоит ли помогать этому поехавшему эльфийскому прислужнику? Он же тотчас все разболтает хозяевам. А мне не хотелось раскрывать свои возможности по адаптации печатей. Данный козырь я оставил на самый крайний случай. Если с Солнечными стрелками не выгорит, можно будет открыть и эту способность.

Умирать мне не хотелось, так что я готов был потрудиться на благо эльфов. В Сумеречном Лесу достаточно пленных чародеев. Наверняка им тоже требовалась помощь в адаптации печатей. Я мог бы настраивать им заклинания, даже редкие стихии тестировать. Стать не боевым, а ремесленным магом. Все лучше, чем если твой прах развеют по ветру.

А может, Кшанти специально подослала ко мне Домового? Чтобы проверить мои возможности? Быть может, и известия из империи она мне дала ложные. Туенгоро слишком быстро придумал новую легенду и обвинил меня в предательстве. Достаточно натянутая версия. Кшанти меня испытывает?

Хотя она вряд ли догадывается о моих возможностях в просчете печатей. Скорее, Домового подослали, чтобы он втерся ко мне в доверие. Я бы заручился его поддержкой и попробовал устроить побег. И старый чародей сразу донес бы хозяйке. В такой поворот я готов поверить.

Ладно, действовать сразу я не собирался. Надо собрать больше сведений, узнать Домового получше, попробовать ошейник на зуб. К тому же красный ошейник мешал связно мыслить. Сознание будто бы находилось в тумане. Я ощущал, как вцепившиеся крючки щупов ошейника довлеют надо мной.

Не с первой попытки, но Домовой успешно накладывал на меня исцеление. Чародей потратил всю ману, вернув мне здоровье и долечив имеющиеся повреждения. Синяки, ссадины и подживающие рубцы на спине, наконец, зажили. Организм получил заряд бодрости и сил. Да еще и покормили.

На этом меня оставили в покое, но лучше бы дали мне какое-нибудь задание. Время в камере тянулось ужасно медленно. Домовой иногда приходил меня проведать, но на этом развлечения заканчивались. Я не был привычен к подобному времяпрепровождению.

В прошлом мире были интернет и прочие виды досуга, здесь можно было эльфо-жен потискать в свободное время, уделить время ученице или Мякотке, поработать над печатями. Всегда находилось какое-нибудь занятие.

В плену же мне приходилось часами сидеть в одиночной камере и плевать в потолок. Магией заниматься запретили, и ошейник подчинения не давал мне нарушить приказ.

Дежурившие возле камеры стражники соблюдали молчание. Тзариул был немногословен и не собирался вести со мной беседы. Только Домовой иногда развлекал меня рассказами.

Я периодически делал попытки бороться с ошейником, но красные артефакты на то и считались усиленными. Сражаться с ними не могла толком даже Лия. Куда уж мне тягаться. Хотя тренировки я не бросал. Потом ведь с обычным ошейником будет намного проще совладать, как я надеялся.

В общем, к вечеру я готов был лезть на деревянную стенку камеры от скуки и безысходности. Мне и так тяжело было приспособиться к миру Тардиса. Все-таки я — продукт эпохи, пресыщенной информацией. Мы потребляли контент в огромном количестве. Потребовалось время, чтобы адаптироваться, найти новые развлечения. Когда же тебя отрезали в одиночной камере — это сродни изощренной пытке. Я даже начал скучать по солдатам Ренуати и самой Ночной стерве. По крайней мере, она мне скучать не давала.

Текущее время я узнать не мог из своей каморки. В коридоре светил магический фонарь, положение солнца мне не было видно. Снаружи стояли вечные сумерки. Только стражники иногда отвечали мне, который час.

Ближе к полуночи меня, наконец, навести Кшанти. Я обрадовался визиту госпожи, словно лучшей подруге.

— Госпожа Кшанти, рад вас видеть!

— Что это с тобой? — вопросила эльфийка с подозрением.

— Сдохнуть от скуки можно, ваше сиятельство! Разрешите мне выходить наружу хотя бы!

— Исключено.

— Тогда применять магию. Я хочу доработать печать Ледяной Призмы!

— Хм-м, только ограниченное время. Под присмотром стражей и Домового, — выдала она вердикт после краткого обдумывания.

— Спасибо! Может, у вас найдется что почитать? Кстати, неплохо было бы поменять ошейник на стандартный, госпожа!

— Слишком много требований для пленника, — фыркнула Кшанти. — Ты первый раз в заключении?

— Можно сказать и так…

— Будешь хорошо себя вести, будут тебе книги и даже наложница, — заявила Кшанти. — Трудись на благо клана Дзартен и Сумеречного Леса, и условия твоего содержания будут улучшаться. Завтра мы проведем первый смотр Солнечных эльфов. Из Ханзедроггу и окрестностей. Из других уголков Сумеречного Леса эльфов привезут в течение ближайших дней.

— Рад слышать! Не терпится начать работу на эльфов! — заверил я.

Кшанти посмотрела в мои донельзя честные глаза и негромко хмыкнула. Эмиссар махнула рукой и снова оставила меня на поруки страже. Я сразу же затребовал у солдат принести мне что-нибудь почитать, и на этот раз подчиненные вынуждены были повиноваться. Литература здесь была развита слабо, но хоть какое-то развлечение.

Ранним утром ко мне заявился Домовой. Прислужнику уже поведали о моей просьбе заниматься магией.

— Твори свою волшбу, Лучезарный маг, но я обязательно почую, если ты что-то недоброе задумал! — заверил колдун.

— Слушай, старик, можно вопрос? Ты не думал о том, чтобы сбежать? На тебе ведь нет ошейника.

— Зачем? Меня и здесь хорошо кормят. У меня есть одежда, крыша над головой и посох. Что еще надо-то?

— Не знаю. Может, свобода?

— Свобода — она лишь в твоей голове! — постучал сбрендивший маг по своему кумполу. — Я лично полностью свободен.

М-да, пропащий случай. Я махнул рукой на скурвившегося чародея и занялся магическими изысканиями. С красным ошейником магичить оказалось сложно. Недаром у эльфов и магов возникали с этим проблемы. Но хоть какое-то разнообразие в серых буднях эльфийского пленника.

Наконец, к обеду меня вывели наружу. Тзариул привел меня к огороженной зоне с мишенями. Нечто вроде кланового полигона Дзартен для отработки боев и заклятий.

На площадки находилась Эмиссар Кшанти с приближенными, а также несколько десятков Солнечных эльфов.

— Ты решил проблему своего ледяного заклинания? — вопросила хозяйка требовательно.

— Куда там, ваше сиятельство! — прокряхтел я словно старый дед. — Не слушается меня магия толком, пока на мне красный ошейник… Да и, как оценивать эльфов в таком состоянии, не знаю…

Кшанти глядела на меня недовольно. Ей явно не нравилось идти у меня на поводу, улучшать мой быт по одному запросу. Но в тоже же время Эмиссар торопилась. Скорее всего, она многое поставила на кон, когда впряглась за меня и уговорила Королеву дать мне шанс. Вряд ли ее накажут, если ничего не выгорит со мной, но в любом случае горделивая эльфийка не хотела ударить лицом в грязь.

— Принесите ошейник, — скомандовала она.

Вскоре Тзариул притащил артефакт, причем весьма изысканной работы. Хорошо выделанная качественная кожа с витиеватой вязью, отполированный замок-бляха. Ошейник выглядел элегантной, статусной работой. На полоске кожи виднелась надпись, гласящая, что носитель сего артефакта является имуществом клана Дзартен. Опознавательный документ и поводок в одном флаконе.

Путем нехитрых манипуляций с меня сняли красный ошейник и нацепили обычный. Иголочки щупов снова впились в мое сознание, но на этот раз били не столь активно. Я чувствовал легкое давление магии подчинения, но в целом мог связно мыслить. Ощутил настоящее облегчение. К мощи красного ошейника тоже быстро привыкаешь. Лишь при снятии осознал, насколько сильно он довлел над разумом.

— Вот с этим можно работать! — размялся я. — В моем кольце хранения остались инструменты и нужные записи…

Мне принесли пространственный артефакт и проследили за тем, чтобы я вытащил только нужные вещи. Кшанти с интересом ознакомилась с моим дневником, который был усеян расчетами на непонятном ей языке, а также… рисунками ушей различных видов эльфов. Эмиссар приподняла бровь и бросила на меня странный взгляд, но комментировать художества никак не стала.

— Что это за непонятный язык? Что за символы?

— Людская математика, — пожал я плечами, словно само собой разумеющееся.

Ночная эльфийка не стала допытываться. Хотя на Шимтране и Алгадо был в ходу единый общий язык, оставшийся с давних времен, различные диалекты и отдельные алфавиты встречались. То же самое касалось и других дисциплин. На Алгадо в каких-нибудь баронствах математические расчеты могли проводить по совсем другим обозначениям, нежели в Сумеречном Лесу на Шимтране. Кшанти не стала заострять на этом внимание.

Эмиссара больше интересовал практический эффект. Ей нужен был результат, причем срочно. И я не собирался заставлять повелительницу ждать.

Потратил время на оценку магического спектра всех одаренных Солнечных эльфов, которых удалось привести. Все результаты тщательно законспектировал в дневник, разбив их на разные категории. Искал наибольшие пересечения среди этих эльфов и тех, что встречал ранее. Поняв, что моя мощь зависит от Солнечных стрелков, я какое-то время назад начал записывать всех одаренных, вести тщательный список.

— Маловато экземпляров, — покачал я головой. — Из текущих могу выделить две группы по три эльфа. У остальных спектры слишком разнятся.

— И это все, на что ты способен, Лучезарный маг?

— Вы и десятой части не видели, госпожа! — заверил я. — Попробую модифицировать Призму и добавить еще одного стрелка к тройке. Также я составлю список эльфов, которых вам необходимо выкупить или как-то иначе достать из империи…

Я аккуратно переписал имена и последнее место, где я видел эльфов, на отдельный лист и вручил Кшанти.

— Если все получится, можно будет довести количество стрелков в расчетах до пяти-шести, а то и семи эльфов. Этого хватит для взлома обороны противника с лихвой.

— Продемонстрируй свою силу, маг, — повелела Кшанти.

Я кивнул и взялся за расчеты. Эмиссар терпением не отличалась, так что мне с трудом удалось заставить ее подождать. Магия не терпит спешки. Наконец, я переделал Ледяную Призму под спектр одной тройки эльфов и сформировал заклинание. Передо мной появилась ограненная заготовка из пронзительно голубого, неестественно выглядящего льда.

Я сам выступил в роли наводчика, благо разбирался в вопросе лучше всех из присутствующих. Подумал о том, что было бы неплохо навести прицел на Кшанти и ударить по Ночной эльфийке, но ошейник сразу же ужалил сильной болью, так что я отбросил данные мысли.

Нужную грань навел в сторону мишени и дал указания Солнечным эльфам. По отмашке одаренные ударили лучами по заготовке. Скрещенный луч пронзил пространство, распространяя легкое свечение и издавая гудение.

— Дерьмо ксарга! — ругнулся я, поняв, что спутал фокусирующую грань.

Мощный луч улетел в сторону и пронзил один из Небесных Столпов. Я быстро повернул Призму. Лазер немного прошелся по толстой коре, оставив борозды и алые искры от тлеющих разлетающихся щепок.

— Мрадиш! — рявкнула рассерженная Кшанти.

— Уп-с… Давно не трудился наводчиком, госпожа. Приношу свои глубочайшие извинения!

Я навел прицел на каменную мишень и принялся долбить валун скрещенным лучом. Солдаты Сумеречного Леса при виде такой мощи не остались безразличными.

— Такая сила всего с тремя стрелками… — пробормотала Кшанти про себя.

Эмиссар осталась довольна проведенной демонстрацией. В отличие от хозяев Небесного Столпа, по которому я зарядил. К счастью, дерево горело плохо, так что пожара удалось избежать.

— Ты специально нанес удар по Столпу Эмиссара Ренуати? — вопросила госпожа, глядя за выбежавшей процессией из недовольных жильцов.

— Ни в коем случае! Я не хочу подводить вас, ваше сиятельство. Чистая случайность!

— Эмиссар Кшанти! Что творит ваш Помойный маг⁈ — разъярилась Ренуати, пылая эманациями проклятья.

— Проводим испытания. Первый росток всегда чахнет, — проговорила она местный аналог поговорки «Первый блин комом». — Приношу извинения за инцидент. Лучезарный маг будет наказан.

— Я разорву его на части! — вскипела дочь.

— Лучезарный маг — важный актив Сумеречного Леса. Покушение на его жизнь означает предательство интересов королевства.

Ренуати еще долго не успокаивалась, но Кшанти было на это по большей наплевать. Меня, правда, в итоге все равно наказали, как бы я ни пытался убедить хозяйку в случайности.

— Сутки ты проведешь в камере пленных, — наказала Кшанти. — Без визитов, без магии, без книг и иных развлечений. Таков мой вердикт.

И подобное изощренное издевательство оказалось тяжелее, нежели побои Ренуати. Кшанти хорошо успела меня изучить. Вернее, я сам выдал, каким образом сделать мою жизнь невыносимой. Моя вина. Следовало действовать осмотрительнее, но из-за красного ошейника соображалось тяжко.

Ничего, в итоге мне удалось избавиться от усиленного артефакта. Я получил разрешение колдовать, выбил себе улучшенные условия. Шаг за шагом будем двигаться вперед, расширять границы дозволенного. И в какой-то момент не только Ренуати, но и ее мамочка Кшанти пожалеет о том, что так скверно обошлись с Лучезарным магом!