Хранитель

Глава 11

— Михал Василич, — генерал показал на кресло, приглашая присесть, и сам сел напротив. — Вы ведь из Владивостока? Там у нас чертовщинка образовалась… И вакансия начальника отдела «П».

— Это назначение для моих родителей будет шоком, Николай Иванович. Для них это будет, словно я в чём-то провинился.

— А вы им ничего и не говорите. На пару недель всего. Они же вряд ли в ваш кабинет попадут, — усмехнулся генерал.

— И то…

— Местные коллеги введут вас в курс дела. От себя попрошу действовать предельно осторожно. Вакансия в управлении образовалась неслучайно. Материалы с вашими наработками передадите майору Латанцеву. Я почитал ваш меморандум. Дальше он сам должен управиться. Докладываете мне ежедневно лично.

— А начальник управления? Там же на отделе других задач висит…

— Там толковый, как говорят коллеги, зам. Вас отзовём, станет начальником, а пока пусть доказывает служебным рвением. Возьмёте с собой Мальцева и Попова. В качестве охраны. И не противоречьте мне, товарищ подполковник. Один на воротах другой в поле, третий отдыхает.

Генерал Орлов был известным любителем футбола.

— Всё понятно, товарищ генерал. Значит, работа серьёзная.

«Боинг» приземлился во Владивостоке в час дня. Открывшиеся двери впустили в салон мокрый воздух.

— Жабры не забыли взять? — Усмехнулся майор охраны Александр Петрович Мальцев.

— Они у меня с рождения, — поддержал Чижов. — Сейчас расправлю.

— Не отсохли в «первопрестольной»? — Продолжал шутить Мальцев.

— Сам-то не закисни, — отмахнулся Михаил.

— Мы, люди всепогодные. Дыхательными средствами обеспечены службой.

Так они шли, перешучиваясь, по переходу аэропорта. Попов шёл чуть сзади с одним чемоданом и был на «стрёме». Мальцев, игравший «босса» и шедший первым, нёс небольшой «атташе кейс» со спец оборудованием: бронезащитой и автоматом. Михаил, нагруженный двумя большими чемоданами, шёл вторым.

В зале аэропорта их встретила толпа встречающих и вылетающих.

— Владивосток, Уссурийск, Находка! — Кричал таксист в ярко жёлтой куртке.

— Нам в Стокгольм! — «Пошутил» Мальцев.

— А мне в Гонолулу! — Сказал Попов.

— Гонолулу — не Гондурас, довезём! — Громко сказал «таксист» отзыв. — Вас трое? Багаж ждёте?

— Трое. Всё с собой. Цена?

— Сговоримся.

— Ну смотри, — угрожающе сказал Мальцев. — Мы торговаться умеем.

У «таксёра» оказался большой затонированный микроавтобус «Тойота Хайс» синего цвета.

— Гляди-ка, Лёха, праворульный! Экзотика!

— Зато не белый, — сказал таксист. — А то Владивосток называют «Город Белых Тойот». Я — Саша.

— И я Саша! — Сказал Михаил. — А у этих имён нет.

Рассевшись в салоне микроавтобуса, приезжие почти одновременно выдохнули.

— На работу.

— Есть, — сказал водитель.

Владивосток встретил густым туманом, переходящим в морось. Лето тысяча девятьсот девяносто пятого года не задалось и по погодным показателям тоже.

Чижов не был в родном городе с восемьдесят шестого года. Родители приезжали к нему, то в Питер, то в Москву, нянчились с внуками, приобщались к культурным ценностям, а сам Чижов во Владивостоке был несколько раз, пролетая транзитом в «иные страны» под чужими фамилиями, и не выходя из таможенной зоны.

Сейчас он ехал по городу и видел, как мало что изменилось. К лучшему уж точно нет! А где оно улучшилось? Везде сплошной базар. Хоть Москву взять, хоть Питер. Там большой базар, тут поменьше.

Михал Василич после возвращения в девяносто втором «оттуда», вернее вынырнув, как говорили в конторе, из «ниоткуда», легализовался в третьестепенном сибирском «ящике» и потом, получив перевод в центральный аппарат, очутился в Санкт Петербурге.

Уже как два года он работал на Лубянке в оперативно-аналитическом управлении и занимался, как говорил его непосредственный начальник генерал Орлов, разной «чертовщинкой». Хотя, отнюдь не «разной», а весьма конкретной.

Автобус свернул к воротам кондитерской фабрики. Вахтёр высунулся из окошка.

— Кого везёшь, Саня?

— Нового зама по капстроительству.

— Ух ты! Значитса не всё потеряно⁈ — Спросил старик.

— А то! — Неопределённо воскликнул водитель, и автобус въехал во двор самого вкусно пахнущего здания во Владивостоке.

Свернув направо, Саня остановил автобус и вылез под моросящий дождь. Его примеру последовали и остальные.

— Вещи можно оставить, какие домой везти, — сказал водитель автобуса.

— «Микробуса» — подумал Чижов. — «Значит будет — Сашка Микробус»

Михал Василич, усмехнулся. Ассоциативное мышление постоянно давало почву для весёлого настроения, потому, что водитель щуплостью не выделялся и формо-габаритами соответствовал приличному экскаватору.

— Хорошо! Спасибо Александр Викторович. Вы приставлены к службе «Зама по капстроительству»? — Спросил он без смеха.

— Так т… — начал он, но быстро поправился. — Таки да.

— Тогда проводите.

Все вошли в административное здание. На проходной охранник внимательно рассмотрел паспорта вновь прибывших, почему-то козырнул и выдал каждому заготовленный заранее пропуск — книжечку в синем переплёте.

— С прибытием, товарищи.

Сопровождающий нажал кнопки кодового замка и дверь щёлкнула, впустив «капстроителей» в тёмный коридор.

— Тут раньше «первый отдел» был. Предприятие легко переоборудовалось по стратегическому плану на военные рельсы. В том году отдел закрыли, помещение пустовало. Сейчас сюда перевели «ваш отдел».

— И сколько в отделе?

— Вас трое.

— Прелестно, — вставил Мальцев. — На всю фабрику?

Дошли до конца тёмного коридора и сопровождающий, щёлкнув фонариком, нажал кнопки ещё одного кодового замка и ещё одна дверь распахнулась. Тут же клацнуло и распахнулось маленькое окошко в двери напротив.

— Ваши документы!

Чижов, заметив по углам коридора узкие глубокие чёрные амбразуры, понимающе и одобрительно кивнул головой.

Идя по длинному подземному коридору Чижов, насчитавший ещё восемь огневых точек, думал: «есть там кто, с пулемётом, или нет?».

Пройдя ещё один «контроль», гости вошли в здание управления КГБ и поднялись на четвёртый этаж.

— Вот, товарищ майор, ваши пенаты.

— Подполковник… Наши пенаты? — Переспросил Чижов.

— Извините, товарищи подполковник. Владивосток далеко. Ещё не дошло. Я в «семёрке», Михал Василич. — Начальник отдела Кольцов Александр Викторович. Решил лично познакомиться. Я, так понимаю, что нам сейчас очень плотно вместе предстоит работать?

— Да уж… Очень приятно, Александр Викторович. Скорее всего — да. Ежевечерний отчёт.

— Мы уже трое суток «на крючке»[1].

— Ну, хоть не на сковородке, — пошутил Чижов.

— Всё, пришли! Дальше сами, а я к себе.

Открыв кодовый замок, Чижов вошёл в «предбанник», а потом и в свой кабинет. Ничего нового в нём он не увидел. Мальцев, пробежав руками по деревянным стеновым панелям, нащупал и открыл тайную дверь в спальню.

— О! Тут и душ есть! — Раздалось оттуда.

Они с Мальцевым уже пообтёрлись в постоянных командировках по России и странам ближнего зарубежья. И не только «обтёрлись». Сан Саныч был худ, резок, шумлив, но только в «обычной», «домашней» обстановке. Так он держал себя на грани «боевого транса», шутил Попов, и скорее всего был прав. Зато в работе был собран, внимателен и точен.

Попов вошёл в ближний круг Чижова недавно, после мероприятий в Пскове, где служил в семёрке, надёжно обеспечивая контрнаблюдение. Из Псковской службы Чижов Попова вырывал с кровью, и даже поимел там врагов на уровне областного руководства, но оставить Попова там Чижов не мог. Слишком уж они «соответствовали» друг другу.

Попов «обладал» чувством мгновенного предвидения. Ведение «объекта» невозможно без визуального контроля, так вот Попов прерывал его за мгновение «до». Ни больше, ни меньше. Чижов проверил это на себе, и ни разу не обнаружил его взгляда.

Хорошие «семёрочники» — товар штучный, а отличные — редкость. Поэтому Попова и пришлось вырывать с руганью и угрозами.

Но когда Чижов пришёл к начальнику областного управления лично и попросил его отпустить Попова на Лубянку, генерал майор, неожиданно, даже для самого себя, раздобрился и налил гостю «Хересу».

А Чижов пообещал ему самолично подыскать замену, и обещание, в общем, сдержал, спротежировав в «службу» толкового парня из той же области.

— Олег, проверь кабинет на ориентацию[2], — попросил Чижов Попова. — Саша отзвонись техникам, получи позывные и обеспечь нас связью.

Мальцев подошел к рабочему столу начальника, взял трубку чёрного телефонного аппарата и сквозь непрерывный гудок, не набирая номер, спросил:

— На проводе⁈

Трубка гудела.

— Техники, мать вашу! Отвечайте, а то сам приду! — Угрожающе бросил он в трубку.

— Ну… — Отозвалась гудящая трубка.

— Баранки гну! Быстро к начальнику четвёртого отдела с рациями!

— Саша, спроси, можно с этого телефона звонить в город неузнанным?

— Можно, — ответила трубка, не дожидаясь повторного вопроса. — Аппарат скоммунитирован с кондитерской фабрикой.

— Молодцы ребята, — резюмировал Мальцев, положив трубку. — Какие слова знают. Чаю? Кофе? Секретаршу?

— Сначала кофе. А секретарша у нас сегодня кто?

Мальцев исчез из дверного проёма и зазвенел чашками, что-то напевая.

— Привет, Паша, — сказал Чижов в поднятую трубку телефона. — Я прилетел.

— …

— Как и говорил… На «кондитерку» замом по капстроительству…

— …

— Пока, Паша, не знаю. Если есть, обязательно поделюсь, а пока сам делись. Кабинет у меня полное «гавно». Там раньше первый отдел был… Ха-ха-ха! Ну, ты всё понимаешь! Даже пригласить друзей стыдно. Нужно быстро навести хотя бы маленький «шмон».

— …

— Присылай завтра с утра, я встречу. Пусть скажут, что от тебя.

— …

— Да! Согласен! Лучше сегодня. Завтра хуже будет. Где у вас более-менее? «Версаль»? Это что?… Бывший «Челюскин»? Нормально. В… Семь. Лады.

Михаил положил трубку

— Саша, крикни зама!

— Он уже тут трётся.

— Хорошо. Впускай. И ему чашку.

— И мне, — крикнул Попов.

В кабинет вошёл худощавый, с несколько измученным лицом, с волосами с проседью, тридцатилетний, по анкете, капитан в форме «гб».

— «Тяжко им тут», — подумал Чижов и сказал:

— Добрый день, Василий Васильевич, присаживайтесь поближе. Сейчас Александр Петрович нам кофеину нальёт…

— Мне бы чаю. От кофе тошнит. Ночь на ногах. Ещё одно убийство.

Он посмотрел на начальство и добавил.

— Криминального авторитете Макаренко Александра по кличке «Стреляный» в «Лионе» завалили. На глазах у почтенной публики с перестрелкой и магическими эффектами.

— Стрелка опознали?

— Нет. Всю ночь лепили фотороботы. Просто удивительная…

— Будьте проще, капитан, — усмехнулся Чижов. — Я местный, вырос на морском и уличном сленге. Но, желательно, без мата.

— Да хрень какая-то получается, товарищ подполковник. Ни одного схожего портрета.

— Покажите, — попросил Чижов и, подвинув ближе положенную перед ним папку, раскрыл её и стал листать картинки.

Портреты были, действительно, на любой вкус, и имели схожесть только по одному или двум элементам. Разложив из картинок «пасьянс» восемь на пять, Чижов, стал по одному откладывать картинки в сторону, пока не осталось три.

— Этот стрелял, эти двое ждали с чёрного хода в машине. Он же черным ходом ушёл? Через кухню?

— Да, — сказал ошеломлённо «зам».

— Вот этот на вас, товарищь подполковник, очень сильно похож, — сказал Мальцев, поставив на стол разнос с чашками, кипятком в чайнике, банкой кофе и полным заварником чая.

— У меня алиби, и ты свидетель, — сказал Михаил.

— Ну, не факт, не факт. Я весь полёт спал.

— Я тоже, — подал голос Попов.

— А сдаётся мне, други мои, что это сходство не спроста.

— Тебе, командир, виднее.

— Значит… — подумав протянул начальник, — этого не ищите. Этих двоих ищите. Этого нет. Другая у него, скорее всего, харя. Я ещё полистаю картинки. Пить будешь, Олег?

— Водку? Буду.

— Водку нам ещё долго не пить, — вздохнул Чижов.

— Ага… — Саркастически «агакнул» Мальцев. — Кто-то сегодня идёт в «Версаль»?

— Мне сегодня чуть-чуть можно, а вам нет.

— Всегда так! — Делано сожалеюще всплеснул руками Мальцев.

Никто не улыбнулся.

— Рассказывайте, — попросил начальник. — «Леон», это у нас где?

— На «Авангарде». Бывший ДК «Ленина».

— Понятно.

— Вошёл, когда грохотала музыка и в темноте. Только стробоскопы… Подошёл к кабинке и расстрелял. Три трупа, двое раненых. Из соседних двух кабинок по стрелку отстрелялись четверо. Нападающий отвечать не стал. Просто ушёл через кухню, правда кинул «Гэ-Сэ-Зэ[3]».

— В чём «фокус»?

— В него стреляли почти в упор из четырёх стволов, и ничего. Очевидцы видели свечение фигуры. Пули «завязли» в теле и остались на полу.

— Понятно, — вздохнул Чижов. — Кто ведёт дело?

— Работают «по низам»[4] все, тянет УБОП. Убойный отдел.

— Свяжите меня с ними. От нас кто прикреплён?

— Никто пока. Вас ждали.

— А по тем четырём случаям?

— Мы. Там попутно хищение имущества у иностранных лиц в особо крупных раскручиваем. Юрий Борисович курировал — наш начальник. Бывший, — поправил себя «зам».

— Списки похищенного с собой?

— Так точно. Могу оставить эту папку вам. Там и справки по каждому случаю и копии документов. Для обзора.

— Спасибо. Отдыхайте, Василий Васильевич. Комната отдыха тут имеется?

— Мой кабинет, — сказал капитан.

— Вот и отлично. Отключайте телефоны, но не запирайтесь, и часа четыре ваши. А там посмотрим. Вечером у меня доклад.

— Вас Виктор Палыч ожидает. Он просил меня вам это передать.

— Да-да… Сейчас иду. Не проводите?

Генерал-лейтенант встретил Чижова тяжёлым не выспавшимся взглядом красных с кровавыми прожилками глаз. Его лицо кривила гримаса, то ли брезгливости, то ли тошноты. Казалось, его сейчас вырвет.

— «Укатали сивку крутые горки!», — подумал Чижов и сказал:

— Здравия желаю.

Он был одет в выглаженную форму с новыми подполковничьими погонами на кителе.

— Здравствуйте полковник.

— Я подпол.

— Да какая, нахрен разница! — Вдруг взревел генерал.

Чижов стоял на вытяжку.

— Наше верхнее начальство что-то придумало себе и прислало нам «чудо дивное». Тут волкодавы нужны! Смерш! А не…

Генерал давился идиоматическими формами речи. Чижов молчал, не помогая ему ни словом, ни «делом».

— «Пусть начальство выговориться», — думал Михал Василич, слушая высказывания генерала о себе, о своих «волосатых руках», и пнях в высоких кабинетах.

— Да мне насрать на вас и на ваши магические методики! — Закончил вдруг начальник управления.

Он стоял и смотрел на своего нового, откуда-то вдруг взявшегося, подчинённого. Как ему вчера сказали: «Гарантированно раскроет. Гарантированно!».

— Чего молчите? — Спросил он. — Хотя, да… Мысли есть?

— Взяли в розыск двоих. По последнему событию. Направили ориентировку с фотороботами.

— Вот так вот… Сразу⁈ Сходу⁈ С пылу с жару⁈ Твою мать! Без моей санкции!

— Я по своим каналам пока. Через Москву в Хабаровск. В здешнем Рубопе уже взяли под козырёк.

— По каким таким «своим» каналам-анналам⁈ Вы наш сотрудник или? — Генерал задохнулся от бешенства.

— «Не хватало ещё, чтобы его инфаркт хватанул», — подумал Чижов. — «Ну успокойся, товарищ генерал, не нервничай».

Начальник управления вдруг действительно схватился за грудь и покачнулся.

— «Поздно», — подумал Чижов и попросил: «Не умирай. Сердце! Тихо! Тихо!»

Генерал хватанул ртом воздух и присел на кресло. Лицо его посветлело и из малиново-чёрного стало розовым.

Чижов продолжал мысленно уговаривать генерала не злиться. Сердце его несколько раз пыталось остановиться, и генерал в это время выпучивал глаза, но Михаил толкал и толкал маятник часов генеральской жизни и его время потекло снова. Сердце забилось ровно и сильно.

На лице Чижова, вероятно, промелькнули, отразились какие-то движения мысли, потому что генерал спросил:

— Что это было?

— Что было?

— Ну… Я… Вы… Я чуть не сдох.

— Бывает… Вам нельзя так нервничать. Ну подумайте. Получится у нас раскрыть ваши дела — хорошо, не получится — виноват я. В любом случае, я через недельки две уеду.

— Две недели? А мне доложили, что вы себе кабинет отстроить собираетесь.

— А с чего должен начать начальник отдела капстроительства, назначенный на фабрику прямиком из столицы?

Генерал оттаивал лицом. Резким движением руки ослабив галстук, и расстегнув две верхние пуговицы рубашки, он покрутил головой, с натугой и медленно проворачивая шею, и растёр затылок.

Чернота и брезгливость с его лица сошли полностью, и перед Чижовым сидел довольно приятный дядька лет пятидесяти, крупный и широкий в кости, с едва заметными азиатскими чертами лица.

— Вы меня вытащили, да? — Спросил он.

— Откуда? — «Удивился» Михаил.

— Я чувствовал. Вы присаживайтесь. Я чувствовал, как оно останавливалось, — ткнул он рукой в грудь. — А вы его толкали.

— Вам, товарищ генерал, показалось.

— Ладно-ладно, — отмахнулся начальник. — С меня поляна. Какое сегодня? О! Тринадцатое⁈ Ни хера себе!

Он потянулся к календарю, подкатившись к нему на кресле, и обвёл это число красным фломастером.