Хранитель

Глава 19

Однако, проснувшись от настойчивого стука в дверь, я свои сны сразу позабыл. Стук был не сильный, но настойчивый и перемежался какими-то гыркающими словами, смысла которых я, естественно, не понимал. Да и как их можно было понять, если они походили на звуки, издающиеся от скатывающихся с горы камней. Как можно понять камнепад? Да никак!

Но через некоторое время я стал узнавать повторяющиеся звукосочетания. После трёх стуков кулаком, произносилось одно слово: гыргыргырпыр. Потом ещё три. Гурмур гыкыр гурбур. Потом шла пауза и всё повторялось. Главное, что я из этих звуков понял, что в них не было агрессии.

Мелькнула мысль, что нужно подняться наверх и поискать выхода там. Если это небольшой дом, стоящий на скале, то может быть можно протиснуться в окно и спуститься по ней? Только я очень не любил скалолазание, а спуск явно не представлялся лёгким. Склоны горы, на которой стоял «домик», в котором находился сундук-портал, едва виднелись в том окне, в котором я видел где-то далеко внизу разрушенные строения.

— Тук-тук-тук, — раздалось снова. — Гыргыргырпыр. Гурмур гыкыр гурбур.

— Вот ведь неугомонные, — подумал я и понял, что сейчас открою. Возникло очень устойчивое ощущение бесшабашной безысходности. Думается, что если бы они захотели, они бы вскрыли мою дверь, как консервную банку. Они скалы долбят, а дверной проём им раздолбить никакого труда вообще не стоит. Так зачем их злить? Свою крутость я показал, удрав от них, а сейчас можно сделать вид, что поддался на уговоры, поверив в добрую волю гномов.

— Белоснежка, млять! — сказал я и, нахмурившись, «вскрыл» дверь и отворил её. Непроизвольно и чтобы поддержать себя морально, я выпрямил спину и приподнял подбородок. А что? Хранитель я или просто хрен с горы? Что бы дальше не произошло, а свой род опозорить я не мог. Да пусть меня хоть в гиену огненную бросят. Тело моё задрожало, и ноги едва не подогнулись, когда я увидел перед собой низкорослые, бородатые с растрёпанной причёской фигуры.

Гномы стояли плотной толпой и их с высоты моего роста виднелись тысячи. Ну… Может быть и не тысячи, но, по крайней мере, до горнила они стояли — точно. И все, как на подбор, как маленькие боровички. Буквально, мне по пояс будут. Но без шляп и колпачков. Говорю же — лохматые!

Я чуть было не отшагнул назад, когда увидел эту толпу малоросликов.

— Гурмур гыкыр гурбур, — снова проговорил ближайший ко мне гном.

— Ещё бы понимать, что означает это «Гурмур гыкыр гурбур», — сказал я.

У гнома глаза полезли на лоб. О н уставился на меня и быстро-быстро залопотал:

— Гыкыр гурур гукур гратур…

И так далее. Он говорил долго. А потом толпа вдруг двинулась ближе ко мне. Я машинально «включил» стилет, выставил вперёд руку и сделал отшаг правой ногой, встав, таким образом, в боевую стойку. Гномы, увидев вырвавшийся из моей левой руки хоть и короткий, но явно опасный огонь, отшатнулись назад и… бухнулись на колени. Упал на колени и их предводитель.

— Гурмур гыкыр гурбур, — повторил я и добавил. — И чтобы без фокусов мне!

Потом постоял и сказал, глядя на покорные спины:

— Грибов хочу, жареных!

Гномы пиршественный стол уставили не только грибами, но и всяким разным мясом (варёным, жареным, копчёным, вяленым), но и овощами с фруктами, тоже всяким разным образом приготовленными.

Я, видимо, перенервничав, накинулся на еду, в основном мясо, словно воздерживался от скоромной пищи весь «Большой пост».

— Оголодали, ваша светлость, — сказал староста не то спрашивая, не то утверждая. — Плохо кормят в иноземье?

Я что-то прошамкал с набитым ртом.

— Ну, это понятно, — словно радушная хозяйка улыбнулся гном. — Дома всяко лучше корм. Мы оттого дома и сидим. Правда, братцы?

«Братцы» сидевшие за столами на всём видимом пространстве огромной пещеры, дружно кивнули лохматыми, головами, словно до всех дошли звуки сказанных старостой слов.

— А может быть у них надеты такие же усилители смысла и звуков, как у меня, — подумал я. — Скорее всего.

А эту штуку, как у тебя, мы выкуем, ваша светлость. Вот как новый голем прибудет, так и выкуем. Если тебе надо, конечно.

Я активно закивал головой. Надо, дескать, очень надо.

Это он говорил про мой стилет. Э-э-э… Не совсем мой, а другой такой же, но который работает в этом мире с этой магией. Но точно такой же. Тот, который перенесёт меня в мир Феофана, а потом и в мой. Об этом мы договорились с гномами, как только стали понимать друг друга.

Оказалось, что и тот «его светлость» тоже пользовался в разговорах с гномами амулетом-переводчиком. Да и гномы тоже пользовались такими амулетами в общении с другими разумными существами этого мира. Тут не было единого языка, но с помощью магии все общались друг с другом вполне нормально.

По задаваемым мне вопросам стало понятно, что его светлость ушёл из этого Домена, когда враги подступили совсем близко и смогли уничтожить остальных наземных защитников. Хранитель этого источника остался один. Взять приступом источник нападающие не смогли и отошли, оставив эти земли в запустении. И оказалось, что ту дверь, что я закрыл, мог открыть только я, потому что она открывалась нажатием, как и дверка сундука, из которого я вылазил. Но эта дверь не имела свойства закрываться автоматически. Но если её закрывал хранитель, то и открыть её мог только он сам. Так мне рассказали гномы, не догадывающиеся, что я не являюсь хранителем этого источника.

Но для них раз я открыл врата и эту дверь, то таковым и являюсь. Хм!

— Интересная логика! Но что-то в ней есть! — думал я, поедая деликатес в виде птичьих копчёных язычков. Птицы на столе тоже было огромное количество. И напитки… Ах, что это были за напитки! Квасы, игристые вина, десертные вина, множество разновидностей эля, чистейшая и вкуснейшая минеральная и простая вода.

— А когда голем прибудет? — спросил я, отдуваясь и смахивая чистейшей салфеткой пот со лба.

— Месяца через два, ваша светлость. — По скальным тропам он не пройдёт. А подземные коммуникации не прямолинейны. Мы, ты знаешь, пользуемся туннелями, которые протачивает вода, а она весьма не предсказуема. Понятно, что мы пробиваем проходы там где она петляет, но… Так что, не ранее, чем через два месяца, ваша светлость. Если, конечно вы сами не соизволите встать за наковальню. Когда-то у вас неплохо получалось махать большим молотом.

Гном смотрел на меня с таким обожанием, что я подавился и закашлялся.

— Постой, — нахмурился я. — Два месяца? Это много. Что мне тут делать два месяца?

— Говорю же, можно ковать…

Он посмотрел на меня с умилением.

— А можно и не ковать. Нам тоже отпуск нужен. Правда, братцы⁈

Братцы снова дружно кивнули, тряся над едой своими спутанными и не очень чистыми космами.

— Ага, — подумал я. — Как в той шутке: «можно таскать, а можно не таскать».

— Не-не-не! Мне быстрее нужно!

— Ну, значит, будем ковать, — без энтузиазма сказал гном, продолжая смотреть на меня, как мать на приехавшего на побывку из армии сына: с обожанием, но и с тревогой.

— А может отдохнёшь с дороги-то, ваша светлость? А мы пока садами и огородами, своими займёмся. А то, всё руки не доходят. А там земля уже и родить перестаёт. Всё сама и сама… Забывать нас стала. А мы удобрим её и подзаведём своим трудом, и она снова лет сто плодоносить будет. Только урожай собирай.

— Хм! — удивился я. — А что это у вас там растёт, и, главное, где?

— Так на поверхности же. Там где твои людишки ухаживали. Хорошая там землица, щедрая. Твоей силой дышит. А мы немножко ей кристаллов подсыплем, и ей полегче станет родить-то. Да и ты походишь, погладишь землицу, воспрянет она. А то засыпать стала в некоторых местах. Чащёбник и сорняк лезет на неё, душит. Твой, всё же, источник, ваша светлость. Тебе и распределять силу-то.

Я наконец-то наелся. А может мысли, хм, да заботы-хлопоты аппетит уняли. Только, почувствовал я себя вдруг уставшим. Глаза затуманились. Я только услышал:

— Отнесите его светлость в его опочивальню.

— Да, ладно, — сказал я, открывая один глаз, и чувствуя, одновременно, что меня уже куда-то несут на руках.

— И мягко так несут, — подумалось мне.

Я чувствовал себя, словно на ортопедическом матрасе и мне было так хорошо, что мысль о том, что так можно и в горниле оказаться, меня не разбудила.

Я проснулся от щебета птиц и подумал, что проснулся дома. И думал так, пока не раскрыл глаза, а открыв — обомлел. Вокруг меня цвела вишня. И если я говорю: «вокруг» это значит именно вокруг. Я лежал на цветах вишни. Вернее, на постели из цветов вишни. Розовых таких… И в стенах из розовых цветов вишни имелись оконца, а за оконцами ветви на которых сидели и гармонично «чирикали» какие-то птахи.

— Охренеть! — высказался я по существу и приподнялся сев на постели, скрестив под собой ноги. Свешивать их было некуда. Оглядевшись, я обнаружил-таки дверь. Она тоже была розового цвета, а поэтому не сильно заметна.

— Я, что, млять, к Мальвине попал? — спросил я себя и насторожился. — Или это гномы тут такие? Кхм… Чёрт! Не хватало!

Решительно встав на ноги, я открыл дверь и выглянул из, хм, «вишнёвого» домика.

— Никому не буду рассказывать, — подумал я. — Не бог что ведь подумают. Вокруг летали, деловито жужжа, пчёлы. От них пахло чем-то приятным и вкусным. Я снова почувствовал ощущение лёгкого голода.

— Что за нафиг? — озаботился я. — Сколько же я спал? И, кстати, не видел я цветущих деревьев, когда смотрел из Домена.

Между деревьев то там, то тут копошились гномы. Приглядевшись, я понял, что они маленькими тяпочками пропалывают землянику.

От двери ступеньками спускались ветви, по которым я и спустился. Босиком, кстати, спустился. Спустился и ступил на мягкую траву. Земляника росла не сразу под деревьями, а чуть в стороне между ними. А деревья отступали друг от друга метров на пять-семь. И деревья, если это была вишня, то я такой не видел никогда, возвышались метров на десять.

— Как же с таких деревьев плоды собирать? — подумал я и увидел, что ко мне приближается целая процессия во главе с гномьим старостой.

— А я так и не узнал, как его зовут, — подумал я. — Хм! Постеснялся. Спросить? Обидится ещё, что не помню.

— С просыпом, ваша светлость, — сказал староста. — Качественно поспал. Узнаю нашего Хранителя. Как любил поспать, с месяцок, так и не отказываешься от привычек. А и хорошо получилось. Мы хоть земельку приласкать успели.

— М-м-месяцок? — спросил я, удивлённо лупая глазами. — Поспал месяцок?

— Так и да. Как раз и вишня зацвести успела. Нравилось тебе, когда вишня цвела, вот она и распустилась раньше времени. Да и вообще… Всё так и попёрло на тебя глядючи. Огороды, ягода… Огурцы вон какие, помидоры, картоха… За месяц уже второй урожай снимаем. Все кладовые полные.

Я продолжал хлопать глазами, ничего не понимая. Но наконец смог вдохнуть и закрыть рот. Негоже аж целому «хранителю» с раскрытым ртом стоять среди гномов. Сделав вид, что заинтересовался, я подошёл к земляничным кустикам и увидел ягоду. Красивая была ягода, крупная. Слюна заполнила рот. Нагнулся, сорвал, положил в рот, обалдел от запаха, аромата и вкуса.

— Сука! А может, остаться? — мелькнула мысль. — И ну их всех нафиг! Этих генералов…

Сорвал вторую ягоду и положил в рот.

— Офигеть!

Сорвал третью, четвёртую, пятую… Су-у-ка! Какое блаженство!

— Пошли малинки откушаешь. Ежевички… Всё так и прёт с тобой во главе.

Я чуть не прыснул от смеха, но остался с серьёзным лицом.

— Во главе! — подумал я и мысленно рассмеялся. — Ха-ха-ха! Хорошо так руководить. Спишь, а служба идёт… Ха-ха…

Прошёл вслед за гномами и действительно у видел аккуратно стоящие вдоль дорожки кусты ежевики и малины. По разную сторону от дорожки.

— А где моя обувь? — спросил я.

— Да, зачем она тебе? Погладь ножками своими земельку. Она вона как нашим ногам радуется, а от твоих ножинек, так и совсем запоёт от счастья.

Отведав ежевики и малины, тоже очень душистых, сочных и вкусных ягод, я сбил, так сказать, оскомину и даже, к моему удивлению, насытился.

— Надо поработать, — сказал я и спросил не очень уверенно. — Может, пойдём к наковальне?

К моему удивлению, все гномы, их, кстати, со старостой было семь, радостно разулыбались. Их лица словно говорили: «Ну, наконец-то поработаем!»

— Ну, почему ж не пойти к наковальне. Все уже, там и собрались. Так и знали, что ты сразу к наковальне и направишься. Ты всегда работу ставил выше собственных удовольствий.

— Только, хм, оправиться надо. Где у вас отхожее место?

— А как шли, так и идём. На входе в гору и стоит нужник-то. Мы в горе и не испражняемся никогда. Грех это. А тут землица удобряется. Всё в пользу идёт.

Так и было. Нужник в виде большого «заведения» на дырок десять, был чист, как туалет падишаха и сделан из какого-то белого камня. В дырках недалеко шумела, протекая, вода. Мне даже понравилось, хе-хе… И что интересно, у каждого сидения лежал рулон «обычной» чисто белой туалетной бумаги.

— Ну, гномы! — покачал я головой и спросил. — Где бумагу туалетную берёте?

— Э-э-э… Так, ты же и сделал запасы.

— Такие огромные запасы, что за сто лет и не кончились?

— Так, э-э-э… Экономим.

Обмыв руки под ручейком, стекающим с горы и ныряющим под нужники, я удивился рациональности конструкции ватерклозета.

— Мне бы обувь мою, — хотел произнести я, и тут же на входе в скалу увидел свои кроссовки с носками. Чисто выстиранными, между прочим, и глаженными.

С удовольствием натянул носки. Обулся. Ступни ног в Адидасах почувствовали себя, как в «своей тарелке».

— Вот теперь можно и молотом помахать, — подумал я и от чего-то напрягся. Вспомнил того стального голема, которого убило тем молотом. Большой был молот, хе-хе… Но, почему-то я был уверен, что смогу его поднять. Рукой со стилетом, конечно. Сила в той руке, которая вставлялась в стилет, была невероятной. В тренажёрном зале я поначалу, снимал стилет, хотя по-хорошему, железки нужно было тягать вместе с ним. Соответствующего веса, естественного. Мышцы качались, словно я веса без стилета поднимал.

Потом я так и стал делать. Переодевал стилет с руки на руку и брал большие веса. Не сильно большие, чтобы окружающие не шарахались от меня. Но результат был, да. Даже если я в руке держал вес, а сам приседал, качались мышцы ног. Я так хорошо подкачался за полгода.

Войдя в пещеру стал искать лестницу вниз и немного озаботился, когда увидел, как гномы сигают в огромную дыру в полу. А подойдя, увидел глубокий колодец. Туда и прыгнул, чуть оттолкнувшись, староста. Шагнул туда и я. Темнота не позволила мне испугаться, но вскоре мои ноги в чистых кроссовках, почувствовали твёрдую поверхность, а глаза увидели горизонтальный коридор со светом в конце туннеля.

— Забавный у них тут лифт, — подумал я, но не стал ничего спрашивать. Вдруг это я сам его и сделал. Ну… Не сам, конечно, а тот Хранитель, что был до меня.