Хранитель

Глава 7

Отказавшись от сдачи в аренду своей земли, я, посоветовавшись с Домиком, его, за счёт участка, немного расширил. Домик легко справился и с этой задачей. Похоже, что Он мог выстроить и Эйфелеву башню, если бы это было бы необходимо. А так, мы лишь слегка его увеличили, сделав из однокомнатного — четырёхкомнатным с хорошей дубовой лестницей, ведущей на второй этаж. Ну, нравился мне дуб. И древесина из него и как, собственно, дерево. Я всегда чувствовал в нём силу. Ещё с раннего детства. В Подмосковье много древних дубов и отец мой тоже, наверное, любил дубы, потому что мы часто с ним и с мамой выезжали на одну полянку, достойную кисти художника Шишкина, где стояло могучее дерево, а вокруг него расходился дубовый лес.

Полянка была совсем небольшой и мне очень нравилось ощущение покоя и защищённости. Я и сам потом, после гибели родителей, часто ездил туда в разное время года и никогда никого с собой не брал. Летом вокруг можно было собирать грибы и я собирал. Не много, но и не мало. Обычно я пережаривал их дома все сразу, раскладывал по банкам и оставлял в холодильнике. Мне нравилась картошка с грибами и нравилось её жарить. Я жил один, в еде себя ограничивал и грибов мне хватало до следующего лета, потому что холодильник у меня был большой и мне нравилось заполнять его под «жвак». Терпеть не могу, когда открываешь холодильник, а он откликается эхом.

Удивительно, что я никак не разделял себя с тем бывшим в этом теле сознанием, а оно не сопротивлялось мне. Но и прошлое сознание, и память и ощущал, как своё. Они словно слились в единую сущность. Хотя… Почему, «словно»? Они по факту слились. У меня не было отторжения наступившего бытия.

Владивосток — город маленький. И миллиона жителей не наберётся. И «злачных» мест у него было значительно меньше, чем в Москве. Там я, как не пытался, а обойти самые «злачные» так и не смог. А тут обошёл все буквально за неделю. Да и «злачными» их можно было назвать с большой натяжкой. В городе не было явно выраженных мажоров и не было принято слишком себя «выпячивать».

К моему удивлению, даже «крутые» машины пропускали «обычные» и ездили по правилам. Моя личная прежняя сущность подсказывала мне, что город продолжал жить по понятиям. Девяностые годы всех уровняли и приучили уважать друг-друга, потому что в «обычной» машине мог ехать милицейский опер, встреча которого с беспредельщиками, чаще всего оказывалась для последних «чреватой», хе-хе, серьёзными последствиями.

Сам как-то ехал на «работу» с СОБРом на своей Мазде Бонго и мной, почему-то оказались недовольны какие-то братки. Они «потребовали» от меня прижаться к обочине и были сильно удивлены, когда из моего автобуса им на встречу вылезли вооружённые и забронированные молодцы.

Я часто грустно вспоминал то время, когда милиция «работала». Но, честно говоря, уже тогда районные отделы и управления «обычной» милиции постепенно и неумолимо «курвились». И болезнь под названием «коррупция» ползла из столицы. Я тогда работал в отделе по борьбе с коррупцией «управления по борьбе с организованной преступностью» и знаю об этом не понаслышке. И работал наш отдел и по милиции в частности. Поэтому, разрушение системы мной наблюдалось и снизу и сверху, мной и нашими сотрудниками пресекалось, но потом нам, вдруг, «работать по милиции» запретили. Тут-то им «масть и попёрла», ха-ха, как в том анекдоте про Петьку, который играл в карты с джентльменами.

Ну, а сейчас я мог самолично «наслаждаться» плодами тех, принятых кем-то, решений. Да и видел я тех «старичков», кто работал сейчас на «земле». Некоторых знал лично. И знал с не очень хорошей стороны. Новая система выжимала тех, кому «за державу было обидно» и благоволила тем, кто сам «мзду брал» и делился с руководством. И я не исключал того, что «светлый» полковник был таким же упырём, как и его следователи. Я по собственному опыту знал, что не мог человек, прослуживший двадцать календарей и дослужившийся до начальника управления полиции, остаться кристально чистым. Не мог! С волками жить — по-волчьи выть, говорится. Вот какой дар я хотел бы в себе развить в первую очередь — чувствовать людей. Мало ли, что там аура показывает! Да и в аурах я толком-то и не разбирался.

Кстати, после разговора с начальником полиции меня то и дело посещала мысль, что я бы «с удовольствием» поработал бы в отделе по коррупции, который сейчас, снова был сформирован и в милиции, но тоже по «своим» не работал. И я задумывался о том, смог бы я работать по этому же направлению в ФСБ?

Дело в том, что прошлого «этого меня» в ФСБ «сватали». Отец с матерью Михаила работали в «Газпроме» — оба закончили давным-давно «Хабаровский институт нефти и газа и поднялись довольно высоко в иерархии консорциума. Вот меня и 'щупали за вымя», как сказал отец, после того, как я ему сообщил после первого собеседования.

По совету отца на предложение куратора института Плеханова «попытать счастье» я тогда ответил отказом, но мне сказали, что принимают мой отказ, как просьбу дать время на «подумать» и отстали. Почему-то мне казалось, что десять лет на «подумать» не было слишком большим сроком и мой новый статус сподвигнет государственную службу безопасности сделать ко мне ещё один подход. И предчувствие меня не обмануло.

Как-то, когда я проводил свободное от работы время в казино игорной зоны, — имелась такая в Приморье недалеко от аэропорта на берегу моря, — ко мне подошёл седовласый человек лет пятидесяти в отличном костюме и обуви. И это был именно тот «куратор», который пытался меня, э-э-э, привлечь к сотрудничеству десять лет назад. Он улыбнулся мне, я улыбнулся ему.

— Наверное, уже полковник, — подумалось мне. — А может даже и генерал…

Я прикинул, и понял, что если тогда он был подполковником, что скорее всего, то сейчас вполне может быть и генерал-полковником.

— Какая встреча! — почти радостно сказал генерал. — Михаил, а вы какими судьбами здесь⁈

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Аркадий Львович, если мне не изменяет память?

— Память вам не изменяет, — улыбнулся генерал.

— Здесь, это в казино, или во Владивостоке?

— И то, и то, — продолжая улыбаться уточнил генерал.

— Хорошие у него зубы, — подумал я и ответил. — Во Владивостоке по работе, а в казино — развлечься. Скучно, знаете ли, в «городе нашенском», особенно молодому одинокому человеку.

— Ха-ха… Тут, да…

Он оглянулся на девушек — эскортниц, сидевших то тут то там по двое и по трое за столиками бара, примыкающего к не очень-то заполненному игроками залу..

— Выбирай на любой вкус.

Я, почему-то, покраснел. Хотя… Чего краснеть-то? Дело, как говорится, житейское. Не жениться же только ради этого? А в душу никто ещё не запал. Но генерал, вроде, как, и не заметил моего смущения.

— И как вам тут? — спросил он и уточнил. — Во Владивостоке?

— Летом хорошо, а зимой — тоска. Ветры замучили.

Ветры меня действительно замучили. Особенно со снегом если. Под скалу наметало огромный сугроб, да и во дворе, где я ставил машину. Домик не защищал меня от снега. Да и странно было бы для окружающих, видеть, как вокруг всё в снегу, а Домик, хе-хе, «в домике». Вот и приходилось мне упражняться, разгребая снег. Главное, что его просто не куда было девать. С обеих сторон стояли дома, а под скалу складировать снег как-то не хотелось. Я мучился, пока не придумал выбрасывать снег в «щель», которую, как я понял давно, никто кроме меня со стороны не видит

Я «открывал» участок леса или поля и бросал туда снег, стараясь делать это, всё-таки, по темноте.

— Да-а-а… Ветры здесь знатные. Сам здесь впервые. А лето здесь тоже не очень. Дождь, морось, туман…

— Всё проходит, — сказал я.

Генерал вскинул брови.

— Мудро, но… Вас, разве, не раздражают туманы?

— Не очень. Я с детства к ним привык. Тут же проводил лето. У бабушки. Мы ведь в таких, я хотел сказать «еб*нях», но передумал, местах жили, что Владивосток казался раем. Родители таскали меня по таёжным сибирским посёлкам, где нефть добывали. А нефть, она ведь на крови замешана, что комары у нефтяников выпили. Так отец говорил.

— Да? — вроде как удивился генерал. — Тогда понятно. Всё в сравнении познаётся. Не наигрались ещё?

Генерал спросил меня, показывая на рулеточный стол.

— Может по стакану сока?

— Да-да… Хватит уже… Свой сегодняшний лимит я выбрал. Пора испить коньяку.

— Какой у вас лимит? Если не секрет?

— Не большой. Сотня. Я по маленькой ставлю. Не ради игры. Удовольствия для. Скучно.

— Чем, если не секрет, здесь занимаетесь, — спросил генерал, когда мы сели за столик и заказали напитки и закуску. Горячее здесь не подавали. Бар всё-таки.

— Вы же экономист, кажется? С уклоном в транспортные перевозки?

— Тем и занимаюсь, — хмыкнул я. — Транспортными перевозками. Работаю на фирму.

Я произнёс рекламный слоган известного брэнда.

— Да? — снова «удивился» генерал. — Очень солидная фирма. А почему не в нефтянке?

Я пожал плечами.

— Так получилось. Почему-то никто не предложил работу в Москве, а отдавать свою кровь комарам за чужую нефть среди сибирских болот мне не хочется.

— Ха-ха… Да-да… У генералов свои дети и внуки… Ваши родители в генералы так и не выбились. Хотя… Если бы не та трагедия, вполне могли… Да-а-а…

Я вздохнул и, поставив на стол фужер с коньяком, поднял его и молча выпил до дна. Генерал с интересом рассматривал меня. Некоторое время мы помолчали предаваясь питию и беседе ни о чём. Больше о погоде и о назревающих на Украине событиях. Хотя, почему назревающих? События на Украине не назревали, а бурлили. Крым уже был Российским, а Донбас горел в огне.

— Вам нравится ваша работа? — наконец спросил генерал.

— «Первый раз закинул старик невод в море», — подумал я — «И вытащил невод с тиной морскою»[1].

— Работа, как работа, — поморщился я. — Мне хватает.

— И играть и жить-поживать? — усмехнулся генерал. — Вы ведь не раз в месяц по сто тысяч здесь проигрываете. Сколько же вам платят? Или бабушкино наследство прожигаете?

Я посмотрел на генерала.

— Что-то типа того, — сказал я, усмехаясь одними кончиками губ и подумал, что зря он затронул бабулю.

На удивление, генерал заметил изменение моего настроения, а я его не демонстрировал. Или пытался не демонстрировать, но проявилось?

— Извините, если неловким образом коснулся сокровенного.

— Принимается. Я любил свою семью и продолжаю любить несмотря на то, что они уже ушли.

— Понимаю. Ещё раз прошу извинить.

— Полно-те, — нахмурился я.

Мы ещё немного посидели и мне расхотелось оставаться в здешнем отеле, хотя девушки осторожно посылали сигналы, демонстрируя свою готовность составить компанию на ночь. Особенно мне нравились те, кто играл в бильярд. Я был знаком с некоторыми и играли они классно. И в настоящий бильярд тоже, кстати одна из них в бильярд играла вполне профессионально. Я уже успел оценить.

Понимая, что сегодня разговор по душам не сложится, генерал откланялся, оставив свою визитку. Я отдал ему свою. Не мог не отдать. Культура общения, млять. Он отдал мне визитку, передав двумя руками, ну, а мне что оставалось делать

— Японец, что ли⁈ — подумал я. — Почему тогда не с русским поясным поклоном?

Не заморачиваясь восточным этикетом, я положил свою визитку прямо на стол. Не знаю, что это обозначает, но явно не уважение. Генерал улыбнулся.

— Всего хорошего, — сказал он. — Я остановился в здешнем отеле.

Здесь были номера и не очень дорогие до восьми тысяч рублей и под пятьдесят.

— Интересно, в каком остановился генерал? — подумал я и сказал: — Вряд ли я появлюсь здесь в ближайшее время. Бабушкино наследство не беспредельное.

Генерал посмотрел на меня

— Всё-таки, я расстроил вас. Не хотел! Честное слово не хотел. Досвидания.

Генерал ушёл, прямо держа спину.

— Странно, строевой что ли? — подумал я. — Или травма? Скорее всего. Может, успел повоевать? Или сам так расстроился, что рыба от одного неловко брошенного слова соскочила? Золотая, между прочим, рыба. Интересно, знают они о закромах рода? Про клады — наверняка знают. Значит и про золото знают. Да и про то, что банки его мне на рубли меняют, тоже знают. Значит, будут просить поделиться. Сам я им нафиг не нужен! Да и если бы пришли с предложением работы, не заморочились бы тем, что меня расстроили. Наоборот, на сколько мне известно, они специально провоцируют, тестируя на профпригодность.

Так размышляя, я, наконец-то, успокоился и отправился играть с девушками в бильярд. Завтра была суббота и я решил заночевать в отеле «Кристальный тигр»[2] в номере с видом на лиман бухты Муравьиной и мыс Черепахи. Каково же у меня было удивление, когда, выйдя на балкон рано утром, я на соседнем увидел Аркадия Львовича.

— Вот так неожиданная встреча! — произнёс он улыбаясь.

— Да уж, — только и смог проговорить я.

— Прекрасная погода! — продолжил сосед. — Пойдёте купаться? Тут неплохой пляж.

— Хм! Да я, в общем-то, с этой целью и остался. Зачем ещё куда-то ездить?

— Покажете мне? Я только вчера вечером приехал. Только пройтись по пляжу и успел.

— Почему нет? — пожал плечами я.

— Сейчас?

Я снова пожал плечами и неуверенно скривился. Для купания, по моему, было рановато. Восемь часов.

— Не спится. Выспался уже, — пояснил он.

— Ну-у-у… Пошлите…

Всё ещё сомневаясь в правильности решения, я подумал, что вода здесь в июле уже тёплая. Мелководье, — почему бы и не искупаться. Хотя я предпочитаю для купания открытое море, для чего летом арендую катер. На острове Русском и Шаморе тоже можно купаться, но зачем там толкаться, если позвонил, договорился, приехал в яхтклуб и тебя вывезли в море. А там и поплавать, и понырять можно. Дайвингом я давно увлекаюсь и тратить время на валяние на пляже не люблю. Купаться для меня — значит что-то добыть полезное: ракушек, трепанга, краба, золото-бриллианты…

Вот и сегодня меня должен был забрать катер, и вывезти в одно укромное местечко, где я хотел нырнуть и проверить клад. Домик чувствовал его и рекомендовал забрать, пока не забрали другие. Получалось, что не я прорастал в Домик, а Домик, с моей помощью, прорастал на территории. И надо сказать, то бабушка не особо-то помогала в этом отношении нашему Домену.

Ага, я приноровился вскрывать морские клады. Их до меня, почитай, никто не трогал, и поэтому сего добра вокруг под водой лежало изрядно, правда, порой, на недостижимых для меня глубинах. Места-то золотоносные и на побережье много золота брали, а «взяв», везли по морю. Везли и тонули, да… Но и того, что я мог достать, мне хватало, чтобы не потрошить на свои развлечения добытое предками. Это золото считалось тоже имуществом рода, но его уже добывал я сам, и не просто выкопав из земли, или достав из дупла, а нырнув на тридцать, сорок, а то и пятьдесят метров, между прочим.

Фигура у генерала была спортивной, и я понял, что прямая спина — результат силовых тренировок, а не операции. Рельеф мышц был значительным, а на спине не было никаких шрамов ни от операционного вмешательства, ни от ранений. Я тоже не игнорировал тренажёрный зал ни в Москве, ни здесь во Владивостоке. Здесь они, вообще, были в шаговой, по сравнению со столицей, доступности.

Мы окинули друг друга оценивающими взглядами и генерал улыбнулся.

— Правильно, что уделяете внимание телу. Здоровье вам ваш домен даст, а вот силу мышц приходится нарабатывать самому. Вы так и не определились ещё, какой у вас дар?

— С места в карьер? — подумал я, но не стал делать вид, что не понимаю о чём разговор.

— Нет. Не определился. Некому подсказать, как это нужно делать.

— Так уж и некому? — удивился генерал, вскинув брови. — Что в роду вывелись ведуны? Никогда не поверю! Как они там, кстати?

— Где там? — переспросил я.

— В новом мире?

— Странный вопрос, — подумал я и пожал плечами.

— Вы не знаете, как реагировать на мои вопросы? Понимаю и сейчас объясню. Где я работаю, вам, понятно, известно. Вы, кстати, так и не сообщили о своём решении, но то предложение остаётся в силе. Хотя, вы, скорее всего, теперь его точно отклоните. А вот если бы тогда приняли моё предложение, то сейчас бы не сомневались в выборе божественного покровителя и, соответственно, стихии.

Мы с генералом уже не шли по песчаному дну, удаляясь в море, а стояли по шею в воде. Море было спокойным и волны не мешали нам. Лишь качание на ступнях и пальцах ног верх-вниз, уравновешивало наши тела по отношению к глади воды. Вода слегка бодрила.

— Градуса двадцать два, наверное, — подумал я.

Над морем висела дымка тумана, но солнце пробивало её и чувствовалось, что день будет жарким. Глянув на часы, я убедился, что до рандеву на катерном причале у меня ещё сорок минут.

— Вы, я знаю, сегодня, намерены поднять клад, — сказал генерал. — Нам нужна в нём, э-э-э… Там есть один артефакт, который вам совершенно ничего не даст, а нам нужен.

— Кому это нам? — спросил я.

Генерал посмотрел на меня пристальнее.

— Нам, это «нам», — сказал он.

— Хм! Тогда, нужно определиться, кто вы, Аркадий Львович?

Домик уже нарисовал мне его серо-синюю ауру, но я так и не мог определить «ориентацию» одарённых. С настоящими тёмными всё было понятно. Вурдалак и упырь, он и в Африке — вурдалак и упырь, а люди, одарённые силой, могли служить кому угодно, а то и всеем богам сразу, правда, как говорил Феофан, не долго.

— Чьих, как говориться, будете? — спросил он, усмехнувшись. — Хорошая фраза. Вы так ведь уточняли статус сотрудницы управления недр Аниськиной? И как вы тогда догадались сказать правильную фразу? Домен навеял?

Я пожал плечами и подпрыгнул, опережая накатившуюся с моря волну, а генерал стоял спиной к накату и водицу ртом хватанул. Хватанул и закашлялся.

— Море начинает волноваться, — подумал я, но Домик дал хороший прогноз.

Мне, после слов генерала, ещё больше захотелось поднять этот клад.

— У нас в «службе», — генерал выделил интонацией это слово, — есть специальный отдел… Вы про него уже как-то слышали. Я возглавляю его.

— О, как! — мысленно удивился я, а вслух спросил:

— Это тот отдел, что занимается расследованием всяческой чертовщины?

Генерал поморщился.

— Черей не существует, а вот демоны… да…Тех доводилось загонять обратно в норы. С помощью таких вот артефактов, что лежит в вашем сегодняшнем кладе.

Я с интересом посмотрел на генерала и спросил:

— Как вы узнали, про артефакт?

— Проверили, — пожал плечами Аркадий Львович. — Вы же долго там крутились, вот мы и обследовали дно с помощью искателя кладов.

— Что ж не подняли? — спросил я, слегка улыбаясь.

— Подняли бы, если бы могли, — хмыкнув, ответил генерал. — Конвенция, мать её! Давно убеждаю отказаться от условностей в рамках национальной безопасности, но президент не соглашается. А враги пользуются. Им ведь глубоко безразличны и соглашения, и международное право, и всякие конвенции. Они ведь делают то, что выгодно им и не обращают внимание на то, что о нём скажет мир, который они, кстати, уже почти полностью подмяли. Только мы и Китай ещё дёргаемся под их задницей.

— Хм! Неожиданно эмоционально для генерала, — подумал я. — И как он держится на своей позиции с таким настроем? Волюнтаризм, однако… Хе-хе…

Генерал посмотрел на молчащего меня и нахмурился.

— Я предоставлю официальную бумагу, — сказал он. — Всё оформим протоколом осмотра места происшествия.

— А если я не соглашусь отдать артефакт? — спросил я.

Генерал снова заинтересованно посмотрел на меня.

— Почему не согласитесь?

— А зачем мне отдавать то, что принадлежит по праву моему Роду? Недра, природные богатства теперь принадлежат государству. Это закреплено законами, и мне, понятно, не оспорить. Но клады… Закон России… Общее правило: если иное не предусмотрено соглашением сторон, найденные ценности переходят в собственность в равных долях двум лицам: собственнику имущества, где клад был сокрыт, и лицу, которое непосредственно его обнаружило.

— Я вас умоляю, Михаил Николаевич… Если мы сейчас начнём спор, он ничем не кончится. А может кончится и плачевно для Домена Вашего Рода.

Генерал выделил эти три слова.

— И, заметьте, это не попытка запугать, а констатация. Сам факт существования Вашего Домена сомнителен. Ваш Род, в отличие от иных Родов, не приносит пользу государству и есть мнение его присовокупить к, э-э-э, Московскому.

— И всё-таки, я воспринимаю ваши слова, как попытку запугать меня Хранителя Домена Рода. Вы, Аркадий Львович, представились, как руководитель государственной структуры и говорите сейчас не как частное лицо, а, если я правильно вас понял, от лица Государства. Поэтому я официально предупреждаю вас о наступлении «казуса белли».

Генерал вздрогнул, быстро-быстро заморгал, его лицо сильно покраснело.

— Как бы не апоплексический удар, — подумал я и приблизился к нему, чтобы поймать его и чтобы он, потеряв сознание, не «уплыл» от меня под воду.

Однако всё обошлось. Аркадий Львович отдышался. Цвет его лица из малинового стал сначала розовым, потом побелел. Несмотря на середину лета, кожа Аркадия Львовича говорила о том, что он большее время проводит в кабинетах, а не на воздухе.

[1] «Раз он в море закинул невод, — Пришёл невод с одною тиной» (А. С. Пушкин)

[2] Tigre de Cristal