Хранитель

Глава 15

Чижов сидел в своём кабинете зама по капстроительству и чесал затылок. Вернее, чесалось всё тело, хотя душ с утра он принимал ежедневно, если ночевал дома.

— Подгорел? — Спросил Мальцев, имея ввиду вчерашнее катание Чижова на яхте.

— Не то… Нас сегодня убивать будут, Саша. Чуйка чешется.

— Не там чешешь, — хохотнул Мальцев.

— Я всем телом чувствую, ты же знаешь.

— Знаю. Шучу. Тебя, кстати, директриса вызывала.

— Да-да. Забыл.

Перебежав снова покрытый лужами двор фабрики, Чижов поднялся в кабинет директора.

— Светлана Викторовна!

— Михал Васильевич!

Светлана встала и с вызывающим видом двинулась на встречу Чижову. Два дня они не виделись.

— Вы игнорируете руководство?

— Отнюдь.

— Где вы были эти два дня?

— На работе, Светлана Викторовна.

Шутливо прячась за длинный стол совещаний, Чижов взял в руки вазу с цветами, и поднёс её к лицу, намереваясь набрать в рот воды, чтобы остудить пыл директрисы.

— Ничего не выйдет, они искусственные.

Чижов поставил вазу на место, развёл руки и шагнул на встречу судьбе. Светлана попала в его объятья в тот момент, когда раскрылась дверь.

— Светла… — промолвила секретарша и, ойкнув, прикрыла дверь.

— Ну вот, «спалились», — сказала директориса, обвила шею Чижова руками и прильнула губами к его губам.

Минут через пятнадцать, приведя себя, Чижова и кабинет в порядок, директор вызвала секретаря. Та зашла, несколько съёжившись, со страдальческим выражением лица.

— Ты, Дарья, совсем… страх потеряла? — Спросила директор спокойно. — Ты там зачем сидишь?

— Светлана Викторовна, — страдальчески заламывая руки зашептала девушка. — Задумалась. А вам письмо принесли. Вот я и…

— Помнишь шутку про три предупреждения у кота, жену и тёщу? Я тебе рассказывала, когда на работу брала. Так вот, у тебя сейчас сразу два предупреждения вдруг возникло. И это совсем не шутка. Свободна пока.

Секретарь сложила руки ладонями перед грудью и спиной вышла за дверь.

Зуммер сигнализации тихо затренькал в четыре пятнадцать. Чижов открыл один глаз и спросил Мальцева:

— Пришли наконец?

— Пришли, — сонно ответил Мальцев. — Сон такой хороший снился. Эротический.

— Фу, Мальцев, — скривился Чижов, но второй глаз так и не открыл.

— К нему сейчас и прикасаться опасно, — сказал Олег.

— Не умничай! Это какой контур сработал?

— Да первый, пока. Внешний. — Олег встал с дивана и глянул на мониторы. — У двери толкутся. Трое. Всего пятеро. Двое на площадке выше стоят. А эти дверь вскрывают.

— Да и хрен с ними… Спать хочу. Пока без меня, — сказал Чижов и перевернулся на другой бок.

На мониторах было видно, как трое, открыв дверь, проникли в прихожую. Дверь закрылась. Тепловизоры передавали на мониторы серозелёное изображение.

Из прихожей вели две двери, но обе оказались закрытыми. Один из налётчиков включил фонарь, но в дверях замочных скважин не было. Ручки не проворачивались, а сами двери оказались стальными. Почувствовав ловушку, трое кинулись назад, но и во входной двери замка не обнаружили. А ещё через минуту их тела обмякли и сползли на пол.

Из открывшихся дверей в прихожую вошли несколько человек в спецодежде химзащиты и, надев на проникших в квартиру стальные браслеты, втащили их в комнаты и рассадили по диванам. Зашумела вентиляция.

— А с теми двумя? — Спросил Мальцев Попова.

— Их взяли уже. Сейчас проветрят комнаты и заведут.

И действительно, через пять минут ввели и тех двоих. Оба были без сознания.

— Эх, отдал бы мне командир хотя бы одного, — с сожалением сказал Мальцев. — Прямо чувствую, как теряю квалификацию.

— Сварог — гуманный Бог. Буди уже командира, пора.

Мальцев ткнул в бок Чижова.

— Вставай, гуманист, тебя ждут великие дела.

Чижов недовольно забурчал, но проснулся.

— Совсем заездила чертовка полубога, — прошептал Мальцев, обращаясь к Попову.

— Я всё слышу. И не только слышу, но и знаю, что ты думаешь. Не смей осуждать командира.

— Доведут тебя бабы до цугундера. Сам же знаешь.

— Знаю, — согласился Чижов, — но…

— Ведьма она… Специально приставлена.

— Не факт. Совпало так.

— Ничего в Яви не делается просто так, без вмешательства Богов.

— Год уже на должности. Ради меня, что ли?

— А то ты не знаешь, что для них «время»? Ты меня удивляешь, командир.

— Ладно, разберёмся, — сказал Чижов. — Что-то я и вправду расклеился. Пойду приму душ.

Он поднялся с дивана и прошёл в ванную. Раздевшись забрался, и стоя под жёсткими струями, посмотрел на себя в зеркало. Михаил не узнавал своё лицо. Как будто всю ночь бухал. Положив сначала правую ладонь на крест, а потом левую сверху, он прикрыл глаза и увидел окружающий вокруг свет. Раскрывшись, он словно губка, стал впитывать свет в себя, пока не почувствовал, что может уйти в Правь.

Открыв глаза, он увидел своё разгладившееся лицо.

— «Так-то лучше. Надо будет задать вопрос Сварогу на счёт Светланы», — подумал он.

Он гнал от себя смутные ощущения и тягостные предчувствия.

— «Хотя, зачем так далеко идти, можно и у ближнего круга спросить. Ладно, потом», — подумал Чижов. — «Работу сделаю и…»

Он вышел из ванной комнаты намного бодрее, чем зашёл. Мальцев одобрительно хмыкнул.

— У меня предчувствие, командир, — сказал Попов. — Не пойму точно, но что-то мерзкое.

— Этих обыскали? — Спросил Чижов.

— Даже раздели и переодели. Пустые везде, — спокойно, без ерничества, доложил Мальцев.

— Я пошёл, — сказал Чижов и раскрыл дверь в соседнюю квартиру.

Выйдя из встроенного шкафа, он прошёл по квартире и никого кроме пленников не нашёл. Раненные были перевязаны, усыплённые газом приходили в себя.

— «С кого начать?», — подумал Михаил.

Он приоткрыл канал света и начал ощупывать им пленников, пытаясь мягко проникнуть в сокровенное. Один из раненных ему показался более перспективным для допроса, и он остановился возле него.

Тот, как и все переодетый в серый балахон — надетый через голову кусок серой ткани, сидел на диване, обтянутом клеёнкой. Руки и ноги его были пристёгнуты к цепям, голова свисала на грудь.

Отдав ему часть света, чтобы поддержать источающуюся из него жизнь, Чижов попросил:

— Расскажи мне.

— Что рассказать тебе? — Спросил человек, приподнимая голову, но не открывая глаза.

— Кто тебя послал?

— Имя тебе ничего не даст. Да, я и сам настоящего имени его не знаю.

— Ты знаешь за чем вы пришли в этот дом?

— За тобой. И за крестом.

— И всё же, скажи, кто вас послал за мной и за крестом. Если не можешь сказать, покажи. Открой глаза.

Чижов смотрел на закрытые глаза пленника, которые стали открываться. Глаза были с обычной серой радужкой и совсем узкими зрачками. От Чижова шел магический свет.

Он вгляделся в глаза напротив и узкие зрачки задержанного стали расширяться. Чижов погружался в них всё глубже и увидел фигуры. Одна из фигур была женская.

— «Светлана?», — подумал он с содроганием. Но нет, это была не она. Женщина стояла перед ним в плаще с капюшоном. Изображение становилось всё чётче.

— Мара, — вздрогнул он и почувствовал, как всё больше проваливается в глаза пленника. Его затягивало неумолимой силой. В последний момент он увидел, что расширившиеся зрачки пленника имеют форму треугольников, стоящих на вершинах.

— Глаза Мары, — крикнул Чижов и, сложив ладони на кресте, из мира Яви исчез.

Очнулся Михаил лежащим на твёрдом камне в густой темноте. Коснувшись груди, он понял, что оберега своего не утратил. Сложив на кресте ладони, он попытался раскрыться, но ничего не вышло. Тьма придавила его.

Ощупав ложе, он понял, что это простой камень с выщерблинками и трещинками. Большой камень, краёв которого он, пройдя на корточках несколько «шагов», не нащупал.

— «Пещера?», — подумал он и принюхался.

Ни запахов, ни звуков, ни лучика света. Он «прошёл» ещё немного, и ещё. Один камень. Попробовав снова зажечь свет Сварога и ничего не добившись, Чижов приуныл.

— Ты где, Мара? — Спросил он, но ответом была тишина.

Он полз на четвереньках и уже содрал колени. Идти он не мог. Страх провалиться наполнял его тело дрожью и ноги не держали. Тьма была абсолютной. Он лёг в очередной раз устав на камень спиной и вдруг вспомнил, что в заднем кармане джинсов должна быть запаянная специальная спичка с тёркой.

Разорвав зубами плёнку и достав трясущимися руками спичку он теранул её о шершавую поверхность и спичка зашипела, явно загоревшись, но огня Чижов не увидел. Подождав некоторое время, прислушиваясь к её горению, он вдруг почувствовал боль от ожога, замотал правой рукой и сунул пальцы в рот. Почувствовав запах сгоревшей спичечной «серы» Чижов застонал.

Он не знал сколько он полз. В конце концов он устал и лег отдохнуть. Закрыв глаза, Чижов стал представлять свет. И он его увидел. Это была его давнишняя забава перед засыпанием, в темноте, когда за закрытыми веками появлялось некое свечение, чаще фиолетовое.

Пятна принимали разные формы, которыми он не мог управлять, да и не пытался. Разные оттенки превращались в леса и города, видимые сверху. Потом изображения становились всё чётче и чётче и Мишка понимал, что засыпает. Это он называл: «полетать».

Это не был настоящий свет, а простая оптическая иллюзия, но и ей Михаил был рад. Мир Нави для него тоже был иллюзией, поэтому и иллюзорный свет здесь имел свою сущность и даже, как почувствовал Чижов, материальность.

Приоткрыв глаза, он увидел, как свечение его глаз осветило его руки. Он видел свои стёртые в кровь ладони. Слегка напрягшись он усилил свечение и увидел свои ноги со сбитыми коленками и каменный пол.

— Хороший мальчик, — раздался в голове чей-то женский голос. — Упорный. Вот видишь, и тьма, не такая уж и тьма. Смотря как смотреть.

— Кто ты? — Просипел Михаил и закашлялся.

В горле у него пересохло.

— Ты же сам звал меня. Кто тут ещё может быть? Все жители этого мира далеко от его границы. Тут им делать нечего. Людские души попадают прямо в центр Нави поэтому здесь темным жителям делать не чего. Но здесь вдруг появилась не только душа, а целый живой человек, и они сюда уже идут. За такой приз они будут драться не на «жизнь, а на смерть».

Мара засмеялась.

— Да-да… У них есть своя жизнь, которую они поддерживают пожирая души. И не надейся на быструю смерть. Они привыкли растягивать удовольствие. Но, если снимешь оберег Сварога, обещаю смерть быструю. Ты же видишь, он здесь не действует. Здесь нет ни его света, ни огня.

Чижов сидел на плоском каменном полу и смотрел на свои ноги. Он видел ещё на метра полтора дальше, но и там, кроме камня, ничего не видел, но скора там появится нечто, что он иногда видел в своих кошмарах. Но в снах он всегда всех побеждал.

В детстве ему часто снилась Баба Яга, которую он очень боялся, но однажды он её поборол и с тех пор в любой сон ужасов он вспоминал, что может всех победить и побеждал. Во взрослом возрасте ему тоже иногда снились сны с демонами и всякой нечестью, но он всегда выходил в этих битвах победителем. А сейчас… Ему предстояло встретиться с ними наяву. И где? В Нави! Наяву в Нави!

Если бы он не зажёг иллюзорный свет, он бы даже не увидел, как умирает, а сейчас… Ему предстояло кошмарное испытание. Машинально оглядевшись он вдруг увидел маленькую нечисть, пытавшуюся подкрасться к нему сзади.

Чижов вскрикнул и нечисть задергалась на одном месте, прислушиваясь. Чижов удивился и увидел ещё одну тень.

— Сдавайся! — Засмеялась Мара. — Самые мелкие и ущербные твари придут первыми. Они вечно полуголодные и накинутся с особым остервенением.

— Так и что ж они не кидаются? — С подозрением спросил Чижов.

Твари, а их стало уже пять или шесть, не могли его найти. Они доходили до линии иллюзорного света и уходили в сторону.

— Ты намного сильней, чем я думала. И смышлёней. Но на долго хватит твоих сил? Ты скоро устанешь и заснёшь. Отдай лик Сварога, и ты не почувствуешь боли. А хочешь, ты просто шагнёшь в тень. Ты же видишь, что и здесь есть свет. Я дам его тебе. И дам такую же силу. И отпущу в Явь. Что тебе дал Сварог? Ни злата, ни серебра… Ты только отдаёшь, ничего не получая взамен. А со мной ты будешь богат и красив.

— Как Светлана? — Спросил Михаил, мысленно содрогаясь.

— Светлана? А, ты о своей подружке? Нет она не из моих, но помогала мне невольно. Я лишь немного добавила ей тьмы. Страсти человеческие, ты же знаешь, окна для нас, тёмных. Возможность выхода в мир Яви.

— Меня устраивает моя миссия.

— Но она закончилась, — засмеялась Богиня смерти.

— А почему ты не спрашиваешь, что с твоим мужем Кащеем?

— Ты думаешь это меня беспокоит? Ничуть! Сделать с ним никто ничего не сможет. Пленён о уже был много раз. Когда-нибудь из заточения выйдет. Как и Горын. Большой роли в царстве тьмы они не играли.

— Но зачем я тебе?

— Ты мне? Ты мне не нужен! Да и оберег твой. Люди попросили добыть его. Сильно попросили. Не могла отказать.

— Так ты себе не принадлежишь⁈ — Рассмеялся нервно Чижов оглядываясь.

Вокруг него собирались твари крупнее крыс.

— А кто себе принадлежит полностью? Даже первые Боги и те, обязаны отвечать на людские молитвы. Нам тёмным сложнее.

Михаил понял, что, когда он разговаривает с Богиней смерти, сила его тает, а магический круг уменьшается. Он вынужден был даже поджать ноги, чтобы тёмные твари не схватили их. А тварей становилось всё больше. Появились и человекоподобные существа, высохшие телесные создания с обтянутыми кожей костями с пылающими синим огнём глазницами.

Свет, излучаемый Чижовым, был тоже в синем спектре, но с примесью сиреневого, фиолетового и где-то даже зелёного. Михаил сконцентрировался на магическом круге и отодвинул от себя нечисть. Причём, ближайшие к кругу твари были просто раздавлены напирающими на них последующими.

За кругом стояла сплошная стена вампиров и вурдалаков. Мелких Чижов уже разглядеть не мог. Прикрыв глаза, он постарался добавить в цвет своего сияния золотых тонов и услышал стоны и плачь.

Открыв глаза, он увидел рассыпающиеся тела нежити, соприкасавшиеся с магическим кругом, и даже не кругом, а сферой. Некоторые, особо не терпеливые сущности взбирались на тела впередистоящих и падали на сферу сверху, а по ним лезли остальные.

Сфера сейчас представляла собой большую раскалённую перевёрнутую вверх дном емкость, на которую лезли и лезли жуткие чудовища. Не только клыкастые рогатые не понятной конституции существа, но и явно бывшие люди, что для Чижова было намного страшнее.

Он попробовал абстрагироваться и представить, что это сон, но сила его свечения сразу уменьшилась.

— Ты долго так не продержишься! — Услышал он голос Богини. — Ещё есть Вий. Его твой магический круг не сдержит.

— Посмотрим! — Сказал Чижов, понимая, что она, скорее всего права.

Надо был что-то менять кардинально.

Чижов закрыл глаза и, не теряя контроль над магической сферой, попробовал заполнить светом крест Сварога, но Алатырь не раскрывался. Мысленным взором Михаил видел, как иллюзорное свечение, соприкасаясь с ним, высекает лишь искры, но огонь не загорался.

Он раскрыл глаза и увидел, что нечисть заволновалась и стала отходить от круга. Не до конца обгоревшие в его лучах отползали, корчась от страданий.

— Ну вот и всё, — сказала Мара. — Мне даже жаль тебя. Честно! Может перейдёшь в тень добровольно? И никаких контрактов. Только одна мысль, и ты богат и вечен. Таких людей в Яви очень немного. Около пятисот человек.

Чижов не стал отвечать, а усилил высечение огня из оберега. Сейчас он мысленно представлялся не как крест, а как камень, который он пытался разбить силой мысли.

Чижов явно видел, как летели снопы искр, от которых шарахалась нечисть. Каждый удар сердца был ударом по камню, из которого не только летели снопа искр, но и слышался едва ли не колокольный гул.

— Кто это? — Спросил глухой мужской голос. — Ты кого сюда приволокла, чертовка? Ты не знаешь, что сюда нет хода, ни людям, ни богам?

— Знаю, красавчик! — Как не знать. — Это я тебе подарок решила сделать. Тебе тело и душа, мне оберег Сварога.

— Подарок? Ты смеёшься⁈ Вон от него огнём Лады как прёт.

И Чижов вспомнил, что Звезда Лады очень похожа на крест Сварога и представив сейчас «свой» крест, он понял, что ветви плюща на нём составляют восьмиконечную звезду.

Для мужчин звезда Лады не давала ничего, кроме силы. Но именно она сейчас была ох как нужна Михаилу, и он забубнил:

— Государыня, Лада-Матушка, Мать Небесная, Богородица! Посети Ты меня Силой Светлою, благослови на деяния добрые, на деяния славные, да во Славу Рода нашего! Так было, так есть, так будет!

— Вот видишь, что творит⁈ — Так же тихо и с сожалением спросил голос.

Чижов открыл глаза, но никого рядом с собой не увидел. Он огляделся. Никого.

— Забирай, ка ты его, Маруха, к себе! Сядете на бережку речки Смородины и потолкуете.

— А ты знаешь, что он брата твоего, Кощея пленил⁈

— Вот те раз! Не уж-то⁈ Тем паче…

— Что, «тем паче»⁈ А отомстить? За брата?

— Мара, ты знаешь, что мы с братьями — ипостаси одного Бога, но только я один отвечаю за порядок в мире тьмы. А ты мне этого «светоча» из Яви притащила.

— Да как же я тебя его заберу⁈ — Вскричала вдруг Мара. — Я его сюда-то с трудом заманила. А сейчас, когда он «разогнал» себя с помощью огня Лады, я и коснуться его боюсь.

Чижов действительно чувствовал себя, очень неплохо. Перспективы осветились, и он видел вокруг себя далеко, ничего, в прочем не видя, кроме каменной пустоши.

— Слыш, парень! — Услышал он снова голос Вия. — Шёл бы ты отсюда, а? Я тебя сюда не звал.

— Кто ты? — Спросил Чижов.

— Я⁈ — Удивился голос. — Хозяин мира мёртвых и Князь Тьмы. Вы меня называете Вый или Вий.

— Я тебя не вижу. Ты где?

— Я? В нави везде. Я тьма.

— А как же: «Поднимите мне веки! Не вижу!», — вспомнил Чижов Гоголевского Вия.

— Сказки людские. Но в Яви я похуже вижу, это да… Шёл бы ты парень отсель, а? Подобру- поздорову.

— Если уж мы тут все собрались, — усмехнулся Михаил, — не обсудить ли нам кое-какие дела?

— Кхе-кхе-кхе-кхе! — По-стариковски закашлялся Вий. — Странный ты. Неужто вообще не боишься? Это же не… Э-э-э… Курорт, а мир мёртвых. Хочешь здесь остаться на веки вечные?

— Что-то мне подсказывает, Князь, что не к месту я здесь. Вот и земля твоя прогорать начинает.

Чижов показал на линию магического круга, уже некоторое время остававшуюся недвижимой. Под ней камень действительно прогорал.

— Видишь, что творит? — Обратился Вий к Маре. — Ты что хочешь обсудить? Что Я с тобой могу обсуждать, смертный⁈

— Например, кто меня заказал? Кто заставил Мару снять с моей шеи оберег Сварога? Надо же, как спланировали операцию⁈ С расчётом на ловушку. Стратеги, едрит батон. Обыграли меня, как ребёнка. Чья это задумка, Мара?

— Так вы и разбирайтесь между собой, — уже почти с тоской произнёс Вий. — Я-то тут причём, и моё царство? Он его уже почти прожёг, Мара! Это же тонкий мир. Он не зря так называется.

— Я ничего против твоего мира не имею и со всем почтением отношусь к Чернобогу. Без тьмы нет света. Но у каждого — свои задачи. Мне надо узнать кто хочет завладеть исконно русскими оберегами. Это явно китайцы, но кто? Где мне искать первую часть Трибога?

— Ладно, — вздохнула Мара. — Смотри в мои глаза.

— Нет, уважаемая. Зачем же мне снова повторять сделанные ошибки? Ты просто вложи мне видения и знания. Бойцы, что пришли меня убивать, знают?

— Нет. Это боевики вашего местного «авторитета», а заказчики, ты прав — чинцы, но меня вызывали одни, а Кощея другие. Вложить тебе здесь я ничего не смогу. Закрыт ты Алатырь-оберегом. Если бы могла, ты бы уже давно отдал душу Вию. Если поверишь на слово, обещаю. Как только вернёшься в Явь, всё, что хочешь знать, знать будешь.

— Я верю тебе, Мара. Ты одна из правдивейших богинь. Но как мне уйти отсюда?

— Я тебя здесь держу. Люди не могут здесь находиться, как и Боги, но тебе самому придётся захотеть переместиться. Без воли твоей, воли Сварога, ничто с тобой сделаться не может.

Чижов захотел вернуться в Явь и вернулся. Мальцев стоял перед бандитом, через глаза которого Чижов исчез из реального мира и скручивал ему капроновой ниткой первую фалангу среднего пальца левой руки.

— Говори, где наш пацан?

Тот тонко сипел. Видимо палец был не первый.

— Хватит, Саша. Вернули меня. Да, он и не причём.

Мальцев обернулся, и Чижов увидел на его лице, и страдание, и радость, и испуг одновременно.

— Командир! — Выдохнул он и, отпустив пленника, рухнул на стоящий перед ним стул. — Ты где был⁈

— Там…