Хранитель

Глава 22

Я приехал к дому Стеллы за пятнадцать минут до уговоренного времени, а девушка вышла на пять минут позже семи. Мне показалось, что это — положительный фактор в вопросе налаживания наших взаимоотношений. Чем-то она мне нравилась и меня тянуло к ней. Однако, я не исключал, что Стелла могла быть медовой ловушкой.

— У меня здесь знакомые живут, — соврал я. — У них лодочный гараж на море. Друзья родителей. Мы с ними на рыбалку ходили, когда я с родителями к бабушке приезжал. И как раз в твоём подъезде живут. А может уже и не живут. Триста лет тут не был. Интересное совпадение. С детства хожу к этому дому. Давно здесь живёшь?

Обычно, в таких случаях другая сторона спрашивает: «Как фамилия?», или что-нибудь подобное, а Стелла промолчала и напряглась.

— Год как. Снимаю тут. Я же студентка. А сама из посёлка Приморского. Зарубино. Знаешь такой. На острове в кампус не попала. Вот и езжу отсюда.

Она вздохнула.

— Это же неудобно, — удивился я.

— Нормально. Автобус прямо туда ходит.

— Проверка провалилась, — подумал я, мысленно похмыкивая над собой.

— В ДВФУ? Что да факультет? Какой курс. Хотя, понятно, что курс первый.

— Не угадал. Четвёртый курс восточного института. Специальность — лингвистика. Китайский и английский. А квартира… До этого я в другом месте снимала. В центре. Почти. Но там дорого.

— Постой… Четвёртый, — это же последний?

— Ну, да. Нужно работу подыскивать уже.

Так мы выехали на центральный проспект, ведущий из города. Несмотря на семь вечера, плотный поток машин не давал возможности разогнаться даже до положенных девяносто километров в час.

Поёрзав по дороге, проявляя непонятно откуда взявшуюся нервозность, я пристроился слева.

— Мы ведь никуда не спешим? — спросила Стелла. — Дома меня никто не ждёт.

— Ну, и ладно, — выдохнул я. — Тогда отдыхаем.

По проспекту мы доехали до поворота на Шамору, но и в том направлении трафик не расслаблял. И тут я понял, что сегодня пятница и народ по привычке или для того, чтобы продлить летнее настроение, едет к морю, чтобы побродить по бережку, посидеть в кафе, коих на Шаморе несчётное количество, поесть шашлыка или чего-нибудь поинтереснее. Имелись там заведения и ресторанного уровня.

Я как-то заметил, что если начать отдыхать в пятницу вечером, то, вроде как, у тебя получается три выходных. Главное — хорошо начать, хе-хе…

И, да, большинство машин останавливались на полупустых, в отличие от лета, парковках бухты Лазурная, в это время года уже бесплатных. С левой, противоположной морю, стороны дороги, там, где находилось стрельбище, слышались «бабахи». Там можно было пострелять в своё удовольствие из гладкоствольного оружия по тарелочкам или по мишеням. Захаживал я сюда, как-то и даже задумывался приобрести себе собственное оружие, но интерес быстро прошёл. Сейчас, с приобретением хорошего «ящика», где можно было хранить огнестрел, я снова об этом задумался.

— Стреляла когда-нибудь? — спросил я.

— Нет, — коротко ответила Стелла. — Но постреляла бы. А ты?

— Стрелял, конечно, но своего оружия нет. Вот, думаю приобрести.

Я подумал, что в том мире, куда меня закинул сундук, оружие не помешало бы. Стилеты — это хорошо, но они для ближней дистанции, а если кто с луком, или каким другим, летательным оружием там проявится? Как с ним справиться?

Я вдруг понят, что думаю о том, что хотел бы осмотреть тот мир. Вернее, те владения, которые волей случая стали моими. А чуть дальше от «Замка», как я стал называть тамошний Домен, могут встречаться и не очень доброжелательные персонажи. Да и здесь, в моём мире, становится не очень безопасно. Мало ли психов на службе у, хм, Кащея.

— Вот же млять! — мысленно выругался я. — Никак не думал, что попаду в сказку! И ведь жил себе не тужил ажно целых десять лет. И знать не знал, что тут такое твориться. А теперь два месяца прожил с гномами, ковал какой-то «гырмырпыр», ласкал своими ногами землю, которая от моего присутствия цвела, пахла и плодоносила, как, хм…

И вдруг, я понял, что да, мне здесь стало не интересно. Тут всё понятно на годы вперёд. Хм! Если, конечно, не вступать в сообщество борцов с нечистью. Но я в него вступать и не собираюсь. И без меня они как-то справлялись. Да и кто я такой, без особого дара? Носитель двух стилетов? Нафиг-нафиг!

— А там? — задал я себе мысленно вопрос. — Там что интересного?

Подумал и у меня перед глазами возникли работающие на полях и в садах, пышущих изобилием, люди, и не только гномы. Там ведь много земли. Не только вокруг замка по горному плато, но и, как рассказали гномы, в долинах. Пока Домен не разрешал в них никому селиться. Не позволял, да. Страх нагонял. Но…

— Я ведь могу и разрешить, — подумал я. — Чего земле пустовать? Если воспримет меня Домен, как настоящего правителя. «Ваша светлость», говорили гномы… Значит — я там стану князем? Хм! Заманчиво!

Рассказы о том, что из горы есть выходы и на старую дорогу в каньон, в долину и на озеро меня успокоили. Не надо, оказывается по горным тропинкам спускаться. Правда, гномы не знали, спокойно ли на тех дорогах, но… Сейчас должно быть спокойно, а вот когда я границу открою, тогда сюда повалят в первую очередь разбойнички. Да-а-а… Подготовить стражу бы, но где её взять. Если только объявить на гномьем торжище.

— Что замолчал? — спросила Стелла.

— А⁈ Да! Извини! Всё от дел не могу отойти. Да и дорога сложная. Сейчас приедем расслабимся. Лучше ты про себя расскажи. Где жила, чем занималась, чем сейчас увлекаешься?

Оказалось, что девушка Стелла родом из Арсеньева и с детства увлекалась горными лыжами. Я знал, конечно, что там неплохая горка, но сам я совсем не лыжник, и поэтому в Арсеньеве не был.

— Читал, что у вас там курорт строят, — внёс свои «пять копеек» в разговор я.

— Строят, — согласилась Стелла. — Мне и местной базы хватает, чтобы покататься. Я не самоубийца и не выпендрёжница. Там крутоватые склоны. Но если будет курорт, то, наверное, сделают всякие спуски. Когда мелкая была и мало весила, особо не разгонишься, а как повзрослела, почувствовала, хм, разницу. Как-то упала, а лыжи не отстегнулись, думала ноги поотрываются.

— Вот и я опасаюсь с гор на лыжах, — согласился я. — В Москве мне нравилось по лыжне ходить. Очень хорошо для организма. Идёшь себе, руки-ноги работают на полную амплитуду, сердце качает, лёгкие дышат. Прекрасно.

— На Русском острове лыжную трассу обещали проложить в этом году, а в следующем построить лыжную базу.

— Хорошо. Но и так там народ ходит на лыжах. Только на своих. А потом и прокат обещают сделать. Муниципальная база будет.

— О, как⁈ — удивился я. — Молодцы!

— А ты, какой спорт любишь? Чем занимался в детстве?

Я задумался. Так совпало, что ни мой визави, ни я спортом в детстве не занимались от слова совсем. Именно — спортом. Я любил плавать, нырять, бегать по асфальту и бездорожью, но спорт терпеть не мог. Сейчас, в фитнес-зале, я увлёкся боксированием, но отказался от предложенного мне инструктора. Не из-за денег, нет. Терпеть не мог над собой ментора.

Посмотрев в интернете учебные ролики, я принялся перед зеркалом повторять уроки. И довольно быстро стал себе нравиться. Сейчас к движению кулаков добавил удары локтями и коленями.

— Да, нет. Не занимался в детстве ничем. Я с родителями по экспедициям мотался. В передвижных городках вырос. Не было там никаких секций. Комары, мошкара и ягода голубика.

— А-а-а… Твои родители в нефтянке работают? — проговорила Стелла, сделав неправильные выводы.

— Они погибли десять лет назад. Мне тогда двадцать было.

— Ой, — девушка прикрыла рот ладонью. — Извини.

— Не за что, — дёрнул плечами я. — Я один в авиакатастрофе выжил, потому что в хвосте сидел на ноуте курсовую делал. Я экономист по первому образованию и рыбник-технолог по второму. Тогда, заткнув уши берушами, курсовую по рыбокомбинату считал. Так затянуло, что и не сразу понял, что произошло, и не слышал криков, что падаем и нужно пристегнуть ремни.

Я вспомнил, что так и было. Мой визави полностью погрузился в расчёты и прозевал момент падения, а потому, так как был не пристёгнут, перелома основания черепа избежал, что случается от резкого останова об землю, но не избежал многочсленных переломов и ушибов, поэтому убился не сразу. В него успел подселиться я и как-то вытянуть его душу из небытия.

— Ужас какой, — сказала девушка, поглядывая на меня. — И ты сейчас совсем один? Ты говорил, что и бабушка умерла…

— Один, совсем один, — вздохнул я.

Стелла положила свою левую ладонь на мою правую кисть, лежащую на руле. Прикоснулась и убрала.

— Молодец, — подумал я. — Имеет чувство меры.

В казино-отеле нас приняли, как дорогих гостей. Я тут едва ли не каждую пятницу бывал, однако тоже отметили, что меня долго не было. Администратор так и сказала:

— Вас давно не было, Михаил Николаевич.

Сказала и стрельнула глазами по моей спутнице. Хорошо, что не сказала, что девочки соскучились, хе-хе-хе…

— Вот он я, привет войска, — пошутил я, посмотрев в сторону хостес.

— Ваш номер свободен.

— Отлично, — сказал я и, отдавая ей ключи, попросил. — И машину на паркинг пусть поставят.

Администратор кивнула и застучала пальцами по клавиатуре.

— Мы в зал, — сказал я.

— А девушка? — администратор подняла на меня взгляд.

— Со мной.

Она кивнула.

В казино-кафе было пока не густо. Имелись ещё залы, где и шла «настоящая» игра, а здесь стояли автоматы, рулетка и «21». Для затравки, так сказать.

Мы присели за столик. Стелла заказала какой-то коктейль — я не вникал — мне официант плеснул в бокал немного Хеннеси. Из закусок, кроме стандартного мясного набора, на столе, по моей просьбе, появился жюльен с грибами. Я почему-то неожиданно вспомнил, что так и не попробовал у гномов грибов.

— Я не разу не была в казино, — сказала Стелла. — Папа рассказывал, что их много в девяностых во Владивостоке было. На каждом углу. А сейчас даже автоматов нет.

— Государство загнало все деньги под контроль, — сказал я. — Чтобы налоги взымать. Подпольные, конечно, есть, но их вскрывают регулярно. А раньше они все не платили налоги. А деньги тут о-го-го какие. Китайцы сюда ездят играть.

— Разве можно много выиграть? — спросила Стелла.

Я пожал плечами.

— Не играю на интерес. Сколько раз играл, но почти всегда в итоге проигрывал. Редко оставался при своих, когда надоедало играть. Но, чаще, играл до проигрыша.

— Сколько проигрывал? — взглянув мне в глаза и не отрываясь от «соломинки», спросила Стелла.

— Не больше тысячи. Долларов, конечно. Дальше я не играю.

— То есть, ты не отыгрываешься?

— Не-а, — покрутил я головой.

— Но ведь выигрывают же люди, — с надеждой произнесла Стелла.

— Наверное, есть везунчики. И, наверное, я не из таких.

— И сколько, в итоге, ты уже проиграл?

Я хмыкнул и пригубил из бокала.

— Хороший вопрос, — сказал я, улыбаясь и прикидывая. — Тысяч двадцать, примерно.

— Двадцать тысяч, — задумчиво произнесла Стелла. — Чуть больше полутора миллионов. За десять месяцев? Сто пятьдесят тысяч в месяц. Я столько не трачу.

— Осуждаешь? — спросил я, чуть напрягшись.

— Нисколько. Значит — нормально зарабатываешь. И судя по всему, мог бы тратить больше, но сдерживаешься. Это внушает уважение.

— Не заработок, а то, что сдерживаюсь? — спросил я, улыбнувшись.

Стелла пожала плечами.

— Меня пугают игроки и наркоманы. Ты не наркоман?

— Нет, — ещё шире улыбнулся я. — И не алкоголик.

— Я тоже, — улыбнулась Стелла. — И не шопоголик.

— Ну-ну, — подумал я. — Это мы ещё посмотрим-проверим.

— И мне понравилось, что ты сразу показал границу нашего, э-э-э, сегодняшнего финансового, э-э-э, хм, безумства. Ты ведь позволишь мне попробовать поиграть? Заодно проверим, вдруг я игроманка?

— Обязательно проверим, — продолжая улыбаться, сказал, чуть кивая головой, я.

— Пошли? — спросила девушка.

Глаза её хищно прищурились, ноздри смешно шевелились.

— Пошли, — сказал я.

Стелла неприлично шмыгнула коктейлем, ойкнула, стрельнув по мне извиняющимся взглядом, и встала из-за стола, не дожидаясь от меня галантности.

Мы подошли к окошку выдачи жетонов и выкупили сразу семьдесят жетонов по тысяче рублей каждый. Мне нравилось ходить по залу с набитыми карманами. Я тут был в своей неизменной джинсовой куртке. Карманы в ней были вместительные, особенно внутренние. Там можно было разместить килограмма по три рисовой крупы и семьдесят пластмассовых кругляшей в левый карман провались, как в бездну. В правом внутреннем и боковых передних косых карманах я всегда носил мелочь. Тоже много вмещалось. Я специально эту куртку надевал.

— Как играть? — спросил Стелла, когда мы подошли к рулетке.

— Ставишь на какую-нибудь цифру или на цвет. Если выпадает твоя цифра ты выигрываешь в тридцать пять раз больше ставки, потому, что всего в рулетке тридцать шесть цифр, значит вероятность один к тридцати пяти. Если цвет — забираешь свою ставку, так как вероятность один к оному. Дальше есть нюансы. Начни с цвета, а потом…

Мы разменяли у крупье тысячу на пять жетонов, Стелла поставила на красное двести рублей, и проиграла. Поставила на чёрное, и снова проиграла, Поставила на чёрное и снова проиграла. Поставила на красное и проиграла. Поставила на красное и проиграла.

Она после каждого проигрыша оборачивалась на меня и жалобно моргала. Я сначала улыбался, потом откровенно рассмеялся, такая она была смешная удивлённая и растерянная.

— Тысяча рублей всё…

Она произнесла это с растерянностью и раздумьем на лице. Потом нахмурилась.

— Пошли, посидим, — сказала она.

Мы вернулись к своему столику.

— Мне ещё такой же коктейль, — сказала она, сразу подошедшему к мам официанту.

— А мне повторите коньяк, пожалуйста, — сказал я.

Нам принесли заказанное.

— Не понимаю, что в этом интересного? — спросила Стелла. — Просто просаживать деньги…

— Ты правильно сказала, — кивнул я головой. — Именно «просаживать». Когда денег много, их нужно просадить. Вот зачем люди покупают пятую машину? Или десятую? Или Яхту, которая большую часть года простаивает и сжирает сумасшедшие деньги. Ведь проще взять такую же или ещё лучше в аренду на тот месяц, который хочешь потратить на отдых. Зато никаких заморочек. Нет! Люди обременяют себя заботами и хлопотами. А тут, пришёл, увидел, наследил, как говорил классик, то есть — промотал деньги, получив всплеск адреналина, и ушёл. Главное ведь — в эмоциях дело. Не в выигрыше или проигрыше, а в эмоциях: переживаниях, радости. Это ты ещё не выигрывала. Выиграешь немного, почувствуешь разницу.

— Думаешь, я выиграю?

— Конечно — выиграешь. Если вовремя остановишься и если хорошо считаешь в уме.

Немного посидев за столиком, отдышавшись и успокоив сердцебиение, как сказала Стелла, мы снова подошли к рулетке.

— Попробуй поставить на цифру. Потери те же, но…

— Нет. Я хочу, хоть что-то выиграть, — ответила Стелла.

Она выиграла свою ставку раз, выиграла другой. Проиграла. Выиграла. И поставила на семёрку. Я улыбнулся и она выиграла. Я удивился. Стелла, не оборачиваясь на меня, не забирая выигрыш, поставила все тридцать пять жетонов на цифру восемь. Я пристально следил за шариком и… Она снова выиграла.

— Ну, ты даёшь, — сказал я, удивлённо крутя головой.

— Снова всё на двенадцать, — сказала она.

— Не помнишь, я говорил про вовремя остановиться?

— Ерунда, — сказала она отмахнувшись. — Это же ещё только начало. Ну, проиграю, и что. Чужие же деньги.

Она обернулась.

— В смысле — казино же.

— Я понял. Играй.

Мне понравилась эта логика. И у неё в глазах не было алчности, а был только смех.

— Ставки сделаны. Ставок больше нет, — сказал крупье.

Я только слегка последил за шариком и отвернулся, вроде, как отвлёкшись на вскрик кого-то за игровым автоматом.

— Победила цифра двенадцать, — объявил крупье. — Поздравляю девушка, вам везёт.

Стелла обернулась ко мне. На её лице, с нахмуренными бровями, держалось напряжённо-задумчивое выражение.

— Это сколько в рублях? — спросила она.

— Вот об этом я и говорил, что надо очень хорошо уметь считать в уме, — сказал я сдерживая улыбку. — Четыреста девяносто тысяч рублей.

Девушка улыбнулась.

— Всё! Мне хватит! — сказала она. — Ты же отдашь мне выигрыш.

— Естественно, — открыто рассмеялся я.

Как я потом не соблазнял Стеллу, играть она отказывалась. Самому играть она мне тоже запрещала. Как рачительная жена прямо. Но я и не рвался в бой. Что-то я устал за эти два месяца, хоть и проспал их большую часть. Поэтому, я сдал все свои жетоны, получив свои деньги назад, а Стелла сдала «свои» жетоны, получив свои четыреста девяносто тысяч. Обогатившись почти на полмиллиона, мы отправились в ресторан, где немного перекусили и потанцевали под «живую» джазовую музыку. Потом поднялись в отведённый для нас номер, где благополучно почти одновременно, едва коснувшись, подушек уснули. Стелла только и успела сказать:

— Давай всё оставим на утро?

А я облегчённо выдохнул:

— Конечно…

И подумал:

— Ну, мы точно, как настоящие супруги после вечеринки.